ЧАСТЬ 4
Я сразу включила громкую связь.
— Кто это? — спросила я.
В трубке послышалось тяжёлое дыхание.
— Отец Мелани. Виктор пытался остановить нас. Теперь он понял, чем заканчиваются его обещания.
— Если вы тронете Мелани, я вызову помощь.
— Вы слишком поздно поняли, кому принадлежит земля.
Связь оборвалась.
Рид уже стоял рядом, застёгивая зимнюю куртку.
— Ты не поедешь одна.
— Он сказал, что должен видеть меня одну.
— Он сказал это, чтобы ты приехала без поддержки.
Виктора погрузили в санитарный вертолёт. Перед тем как двери закрылись, он схватил меня за рукав.
— Анна, не спасай меня ценой земли.
— Я еду не ради земли.
— Тогда ради чего?
Я посмотрела на его окровавленное лицо.
— Ради того, чтобы ты хотя бы раз сказал правду до того, как станет поздно.
Через сорок минут мы добрались до ранчо на двух машинах спасателей. Снег бил в фары, заборы исчезали в белой мгле. У старого амбара горел прожектор. На крыше стоял Джейсон и держал в руке металлическую канистру.
Мелани кричала из дома.
— Джейсон! Отпусти её!
Он повернулся ко мне. На нём был дорогой костюм, тот самый, который отец собирался хвалить за праздничным столом. Только воротник промок от снега, а пальцы дрожали.
— Ты привезла бумаги?
— Они у меня.
— Подними их.
Я подняла красную папку.
— Сначала отпусти Мелани.
— Ты всегда была любимицей. Даже когда тебя не было дома, отец всё равно говорил о тебе. «Анна выдержит», «Анна справится». А мне приходилось доказывать, что я не пустое место.
— Ты подделал мою подпись, чтобы купить признание?
— Я хотел только получить шанс.
— За счёт моей матери?
Дверь дома распахнулась. Мелани выбежала наружу, но её отец схватил её за плечо и приставил к шее складной нож.
— Никому не двигаться!
Я увидела на снегу тонкую цепочку. Компас. Он выпал из моего кармана, когда я подняла папку.
Джейсон заметил его.
— Это папин подарок? Он говорил, что потерял его.
— Он не потерял. Он отдал его женщине, которая едва не погибла, доставляя мне правду.
— Не говори так, будто ты лучше нас.
— Я не лучше. Я просто не продаю людей, чтобы сохранить место за столом.
Он вздрогнул и плеснул горючим на деревянное крыльцо.
— Ещё слово — и всё загорится.
Мелани повернула голову к нему.
— Джейсон, ты ведь сказал, что бумаги уже подписаны.
— Замолчи.
— Ты сказал, что отец Анны согласился.
— Он должен был согласиться.
— Ты сказал, что она приезжать не будет, потому что ты всё устроил.
Я посмотрела на неё.
— Ты знала?
Мелани заплакала.
— Я знала о сделке. Но не знала, что он запер меня. Когда я поняла, что происходит, было поздно.
За моей спиной Рид тихо сказал спасателю:
— Обходи дом. Без резких движений.
Джейсон услышал.
— Я вижу вас! Все назад!
Он поднял канистру выше, но крышка соскользнула. Горючее пролилось ему на рукав. Достаточно было одной искры от прожектора.
Я сделала шаг вперёд.
— Джейсон, посмотри на свою руку.
Он посмотрел.
— Если подожжёшь крыльцо, огонь пойдёт по тебе первому.
— Мне уже всё равно.
— Нет. Тебе не всё равно. Ты хочешь, чтобы отец сказал, что гордится тобой.
Его лицо исказилось.
— Он никогда этого не скажет.
— Тогда отпусти Мелани и попроси его самому.
На секунду он замер. Этой секунды хватило.
Рид выбил канистру, а я рванула Мелани на себя. Мы упали в снег. Спасатели сбили пламя с крыльца, пока Джейсон стоял посреди двора, мокрый и ослеплённый дымом.
Он не сопротивлялся, когда его увели к машине.
Но самое страшное ждало внутри дома.
На столе лежал рождественский договор. Рядом — банковские выписки и письмо, подписанное Виктором. Он не просто скрывал завещание. Он в течение пяти лет переводил Джейсону деньги с моего счёта, открытого матерью для моего возвращения со службы.
Я почувствовала, как подкашиваются колени.
— Папа взял мои деньги?
Мелани покачала головой.
— Не все. Только те, что Джейсон требовал для фирмы. Виктор говорил, что вернёт.
— Он вернул?
Она молча опустила глаза.
Утром Виктор позвонил из больницы. Я приехала туда одна. Не потому, что он просил, а потому, что мне нужно было услышать его без свидетелей.
Он сидел у окна в больничной рубашке, а рядом лежал мой латунный компас.
— Я отправил деньги обратно вчера, — сказал он.
— После того как всё обнаружилось.
— Я продал дом в городе. Деньги поступят на твой счёт.
— А если бы цистерна не сорвалась?
— Я бы всё равно приехал.
— Но не позвонил бы мне правду.
Он долго смотрел на свои ладони.
— Я боялся, что ты уйдёшь навсегда.
— Ты сам каждый раз показывал мне дорогу.
Виктор кивнул.
— Ранчо твоё. Я подпишу передачу сегодня. Джейсон больше не получит ни доли, ни доступа к счетам.
— Я не хочу, чтобы ты выгонял его ради меня.
— Он сам выбрал, что делать.
— Тогда пусть сам и отвечает. Но Мелани останется здесь, если захочет. Она не обязана платить за его поступки.
Виктор поднял на меня глаза.
— Ты всё ещё защищаешь её?
— Я защищаю человека, который сказал правду, когда остальные прятались.
Он заплакал. Не громко. Просто опустил голову, и слеза упала на больничное одеяло.
Я не обняла его сразу.
Сначала положила перед ним компас.
— Верни его себе.
— Он твой.
— Нет. Теперь это доказательство того, что ты всё-таки мог выбрать честность. Просто выбрал её слишком поздно.
Через день Джейсону предъявили обвинения в подделке документов и угрозах, но я не поехала на заседание. Мне было важнее другое: он подписал отказ от сделки и написал матери Мелани, что больше не будет втягивать её в свои долги.
Ранчо осталось у меня. Я превратила старый гостевой дом в место, где военные могли останавливаться после возвращения со службы. Не из-за красивой вывески и не ради похвалы отца. Просто в коридоре всё ещё стояли пустые рамки с фотографиями тех, кто когда-то уезжал и не знал, куда возвращаться.
Виктор помогал красить стены. Мелани привезла новые матрасы. Джейсон, ожидая решения по делу, написал мне одно письмо без просьб и оправданий. Я не ответила, но сохранила его среди документов — рядом с завещанием матери.
В тот вечер отец пришёл в мастерскую с деревянной полкой в руках.
— Для компаса, — сказал он.
— Он больше не нуждается в полке.
— Я знаю. Но мне нужно было сделать хоть что-нибудь самому.
Я поставила компас на стол. Стрелка медленно повернулась и остановилась, указывая не на север, а на старую дорогу к долине.
Виктор посмотрел на неё.
— Ты останешься?
Я взяла со стола первый ключ от гостевого дома и вложила его в ладонь Мелани, которая стояла у входа.
— Я останусь до тех пор, пока здесь кому-то нужна помощь.
Отец тихо спросил:
— А мне?
Я посмотрела на него и ответила:
— Тебе придётся научиться приходить без приглашения, но с правдой.
За стеной зазвонил телефон. На линии был дежурный с базы: ещё один солдат просил место для матери, которую некуда было привезти после выписки.
Я подняла трубку.
На полке рядом с документами латунная стрелка снова дрогнула.
И впервые за весь этот страшный день я точно знала, куда идти.
Пропустили начало?




