В ту ночь, когда врачи увезли меня в операционную, мой муж ответил на семь звонков словами: «Это может подождать?»
Я лежала на каталке в ярко освещённом коридоре, прижимая ладонь к животу, который ещё утром двигался под ней. Врачи торопливо закрепляли датчики, а моя мать держала меня за пальцы так крепко, что ногти впивались в кожу.
— Где мой муж? — спросила я.
— Мы связались с ним, — ответила медсестра, не поднимая глаз.
— Он приедет?
Она промолчала. Это молчание оказалось страшнее любого ответа.
Ещё днём я верила, что Адриан просто занят. Он уехал шесть дней назад, сказав, что в долине Напа проходит срочная встреча с инвесторами. Перед уходом он поцеловал меня в лоб, поднял дорожную сумку и улыбнулся:
— Вернусь раньше, чем ты успеешь заметить моё отсутствие.
Я заметила почти сразу. В детской стояла белая кроватка, над которой мы собирались повесить деревянные буквы имени Даниэль. Адриан сам выбрал это имя. Он тогда положил ладонь на мой живот и сказал, что наш сын будет смелее нас обоих.
На второй день у меня разболелась голова. Давление поднялось, и врач велел мне лежать, измерять его каждые два часа и не оставаться одной. Я написала Адриану, потом позвонила. Он не ответил.
«У Даниэля сегодня сильные толчки. Я скучаю», — отправила я, стараясь не звучать тревожно.
Ответа не было.
В 19:42 я остановилась у двери детской. Резкая боль согнула меня пополам. Вторая была такой, что я уронила на пол маленькую деревянную букву «Д», которую держала в руке.
— Мам, приезжай, — прошептала я в телефон. — Что-то не так.
Пока мать везла меня в больницу, я звонила Адриану снова и снова. На седьмой раз услышала только автоответчик. Тогда я написала крупными буквами: «С ДАНИЭЛЕМ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ. ПОЗВОНИ НЕМЕДЛЕННО».
Через три часа пришёл ответ.
«Это может подождать?»
Потом ещё одно сообщение: «Я на встрече. Не могу говорить».
Я перечитала эти слова под гул аппарата, следившего за сердцебиением моего ребёнка. Внутри меня всё ещё жила нелепая надежда: сейчас он поймёт, сорвётся с места, вбежит в больницу, прижмёт меня к себе.
К полуночи надежда закончилась.
Когда я открыла глаза, рядом сидела мать с опухшими глазами. На стуле лежал маленький голубой плед, приготовленный для Даниэля. Я не могла к нему прикоснуться.
У двери стоял Ноа Мерсер, помощник Адриана. На его пальцах дрожала металлическая застёжка папки.
— Где он? — спросила я.
— В Напе.
— Почему не приехал?
Ноа сглотнул.
— Потому что там не было никакой встречи с инвесторами.
Он рассказал, что Адриан жил на курорте «Беллами-Ридж» вместе с Селестой Марр, директором по связям с общественностью. Шесть дней. За счёт компании.
Я почувствовала не крик, а ледяную пустоту.
— Ты знал?
— Я узнал только вчера. И пытался дозвониться ему.
— А теперь почему пришёл?
Ноа посмотрел на дверь, будто боялся, что Адриан войдёт.
— Потому что это не единственная ложь, Эвелин.
Моё сердце сжалось. Я открыла защищённый портал семейного фонда. Пятьдесят два процента голосующих акций компании принадлежали мне, а Адриан пять лет пользовался моим доверенным голосом.
Я отозвала полномочия одним движением.
Затем позвонила Маргарет Слоун, адвокату моего покойного отца.
— Подготовьте развод, — сказала я. — И срочное заседание совета.
Ноа раскрыл папку и подвинул её ко мне.
— Сначала вам нужно увидеть, что именно Адриан собирался сделать с вашей долей…
ЧАСТЬ 2
Ноа не отпустил папку. Его ладонь лежала на обложке так, будто внутри находилось не несколько листов, а граната.
— Если это касается компании, я должна знать, — сказала я.
— Это касается вашей семьи, — ответил он. — И того, почему Адриан так торопился уехать.
В больничной палате пахло спиртом и мятным чаем, который мать так и не смогла выпить. За окном занимался серый рассвет. Я смотрела на застёжку папки и думала только об одном: мой сын умер, а муж в это время тратил деньги компании на женщину, которая гладила мой живот за праздничным столом.
— Открывай, — велела я.
Внутри лежала копия распоряжения о передаче голосующих акций. Получателем значилась фирма, зарегистрированная всего три недели назад. Её владельцем была не Селеста. Имя принадлежало человеку, которого я знала с детства: Ричарду Вейлу, деловому партнёру моего отца и нынешнему председателю совета.
— Адриан хотел передать ему ваш голос? — спросила мать.
— Не передать, — сказал Ноа. — Временно заложить. А потом купить контроль через долги.
Я почувствовала, как под рёбрами снова поднимается боль.
— Зачем?
— Чтобы совет утвердил слияние с «Северной короной». После сделки ваша доля стала бы почти бесполезной.
На краю стола лежала деревянная буква «Д», которую мать забрала из моей сумки в больнице. Я провела по ней большим пальцем и поняла: Адриан собирался уничтожить не только наш брак. Он готовил исчезновение моей фамилии из компании, которую основал отец.
Маргарет приехала через двадцать минут. Её каблуки сухо стучали по плитке, а в руках она держала плоский кожаный портфель.
— Эвелин, вы уверены, что готовы действовать сегодня?
— Я потеряла ребёнка вчера. Готовность больше ничего не меняет.
Она кивнула и разложила бумаги. В завещании отца было условие: мой доверенный голос нельзя использовать после смерти наследника, если тот пытается получить личную выгоду от фонда. Но требовалось доказать намерение.
— У нас есть подпись? — спросила я.
— Пока только проект.
— Значит, он ещё может всё отрицать.
Телефон Ноа завибрировал. На экране высветилось имя Адриана.
— Ответь, — сказала я.
Ноа включил громкую связь.
— Где вы? — спросил Адриан раздражённо.
— В больнице, — ответил Ноа.
— Я спрашиваю о документах. Они должны быть у Вейла сегодня утром.
— Эвелин знает о них.
На другом конце стало тихо.
— Передай ей, что после смерти Даниэля ей лучше не принимать решений.
Мать резко встала.
— Он только что назвал её неспособной распоряжаться собственной долей!
Адриан продолжил, уже холоднее:
— Эвелин, я приеду, когда закончу. Не устраивай сцен.
— Ты не приедешь, — сказала я. — Тебе придётся явиться на заседание.
Я отключила вызов. Ноа достал из портфеля ещё один лист.
— Есть кое-что хуже. Под этой передачей стоит подпись, похожая на вашу.
Я наклонилась ближе. На бумаге было моё имя. И дата, поставленная за два дня до смерти Даниэля…
ЧАСТЬ 3
— Это не моя подпись, — сказала я.
Маргарет поднесла лист к лампе. Чернила блестели свежей полосой, а рядом стоял штамп нотариуса. Моя мать сжала деревянную букву так, что острый угол впился ей в ладонь.
— Адриан подделал документ? — спросила она.
— Или заставил кого-то это сделать, — ответила Маргарет.
В палату вошёл пожилой мужчина в коричневом пальто. Я видела его раньше в кабинете отца, но не могла вспомнить имени.
— Это Оуэн Прайс, — сказал Ноа. — Нотариус, чья печать стоит на документе.
Оуэн снял шляпу и долго смотрел на меня.
— Я пришёл, потому что больше не могу молчать.
Он рассказал, что Адриан явился к нему ночью за два дня до моего приступа. С ним был Ричард Вейл. Они принесли готовые бумаги и попросили заверить моё согласие на залог доли. Оуэн отказался: меня не было рядом.
— Тогда Вейл сказал, что вы лежите в частной клинике и не можете приехать, — продолжил он. — А Адриан положил на стол конверт с деньгами.
— Почему вы всё-таки поставили печать? — спросила я.
Старик побледнел.
— Я не поставил. Он украл чистый лист с моей печатью из кабинета, пока я спорил с Вейлом. Я испугался и промолчал.
Ноа положил перед ним журнал регистрации.
— Вы записали номер машины.
— Да. И сохранил копию страницы.
Маргарет взяла журнал. Время, номер автомобиля и фамилия водителя совпадали с внутренними данными компании. Подделка рассыпалась прямо на больничном столе.
В этот момент дверь распахнулась. Адриан стоял на пороге в дорогом костюме, с виноградным браслетом курорта на запястье. От него пахло чужими духами.
— Вы все сошли с ума? — спросил он.
— Ты использовал мой фонд, подделал подпись и собирался заложить контроль компании, — сказала я.
— Я спасал компанию.
— От кого?
— От твоей неспособности управлять ею после смерти отца.
Ноа шагнул вперёд.
— А поездка с Селестой тоже была спасением?
Адриан резко повернулся к нему.
— Замолчи. Ты получил должность благодаря мне.
— Я получил её за работу. А теперь верну все документы совету.
Адриан усмехнулся, но улыбка дрогнула, когда Маргарет подняла журнал Оуэна.
— Ваш план окончился, господин Вейл. И заседание состоится сегодня.
— Ты не посмеешь, — сказал Адриан мне.
— Я уже посмела. Я отозвала твой голос.
Он сделал шаг к кровати.
— Эвелин, ты сейчас не в состоянии мыслить.
Я посмотрела на пустое место рядом с собой, где должен был лежать мой сын.
— Зато я наконец вижу всё ясно.
Телефон Маргарет зазвонил. Она выслушала собеседника и подняла на меня глаза.
— Эвелин, заседание отменено. Ричард Вейл только что объявил, что фонд вашего отца никогда не был законным владельцем контрольного пакета. Он предъявил новое завещание.
Адриан выдохнул, будто уже победил.
Но Маргарет добавила:
— И внизу стоит подпись вашего отца, сделанная за месяц до его смерти. Только есть одна проблема: в тот день он уже находился в реанимации. А человек, который это подтвердит, сейчас ждёт вас в архиве компании…
Адриан увидел последнюю страницу фонда — и побледнел…
Я думала, что главная тайна уже раскрыта. Но в архиве отца меня ждала женщина, о существовании которой Адриан заставил меня забыть.
«Томас велел вам найти меня, если муж начнёт стирать ваше имя».
Адриан отступил от стола.
👇 Финал истории уже открыт


