Я потеряла ребёнка, пока муж «спасал» важную сделку, но один звонок заставил его перестать улыбаться

В ту ночь, когда врачи увезли меня в операционную, мой муж ответил на семь звонков словами: «Это может подождать?»

Я лежала на каталке в ярко освещённом коридоре, прижимая ладонь к животу, который ещё утром двигался под ней. Врачи торопливо закрепляли датчики, а моя мать держала меня за пальцы так крепко, что ногти впивались в кожу.

— Где мой муж? — спросила я.

— Мы связались с ним, — ответила медсестра, не поднимая глаз.

— Он приедет?

Она промолчала. Это молчание оказалось страшнее любого ответа.

Ещё днём я верила, что Адриан просто занят. Он уехал шесть дней назад, сказав, что в долине Напа проходит срочная встреча с инвесторами. Перед уходом он поцеловал меня в лоб, поднял дорожную сумку и улыбнулся:

— Вернусь раньше, чем ты успеешь заметить моё отсутствие.

Я заметила почти сразу. В детской стояла белая кроватка, над которой мы собирались повесить деревянные буквы имени Даниэль. Адриан сам выбрал это имя. Он тогда положил ладонь на мой живот и сказал, что наш сын будет смелее нас обоих.

На второй день у меня разболелась голова. Давление поднялось, и врач велел мне лежать, измерять его каждые два часа и не оставаться одной. Я написала Адриану, потом позвонила. Он не ответил.

«У Даниэля сегодня сильные толчки. Я скучаю», — отправила я, стараясь не звучать тревожно.

Ответа не было.

В 19:42 я остановилась у двери детской. Резкая боль согнула меня пополам. Вторая была такой, что я уронила на пол маленькую деревянную букву «Д», которую держала в руке.

— Мам, приезжай, — прошептала я в телефон. — Что-то не так.

Пока мать везла меня в больницу, я звонила Адриану снова и снова. На седьмой раз услышала только автоответчик. Тогда я написала крупными буквами: «С ДАНИЭЛЕМ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ. ПОЗВОНИ НЕМЕДЛЕННО».

Через три часа пришёл ответ.

«Это может подождать?»

Потом ещё одно сообщение: «Я на встрече. Не могу говорить».

Я перечитала эти слова под гул аппарата, следившего за сердцебиением моего ребёнка. Внутри меня всё ещё жила нелепая надежда: сейчас он поймёт, сорвётся с места, вбежит в больницу, прижмёт меня к себе.

К полуночи надежда закончилась.

Когда я открыла глаза, рядом сидела мать с опухшими глазами. На стуле лежал маленький голубой плед, приготовленный для Даниэля. Я не могла к нему прикоснуться.

У двери стоял Ноа Мерсер, помощник Адриана. На его пальцах дрожала металлическая застёжка папки.

— Где он? — спросила я.

— В Напе.

— Почему не приехал?

Ноа сглотнул.

— Потому что там не было никакой встречи с инвесторами.

Он рассказал, что Адриан жил на курорте «Беллами-Ридж» вместе с Селестой Марр, директором по связям с общественностью. Шесть дней. За счёт компании.

Я почувствовала не крик, а ледяную пустоту.

— Ты знал?

— Я узнал только вчера. И пытался дозвониться ему.

— А теперь почему пришёл?

Ноа посмотрел на дверь, будто боялся, что Адриан войдёт.

— Потому что это не единственная ложь, Эвелин.

Моё сердце сжалось. Я открыла защищённый портал семейного фонда. Пятьдесят два процента голосующих акций компании принадлежали мне, а Адриан пять лет пользовался моим доверенным голосом.

Я отозвала полномочия одним движением.

Затем позвонила Маргарет Слоун, адвокату моего покойного отца.

— Подготовьте развод, — сказала я. — И срочное заседание совета.

Ноа раскрыл папку и подвинул её ко мне.

— Сначала вам нужно увидеть, что именно Адриан собирался сделать с вашей долей…

ЧАСТЬ 2

Ноа не отпустил папку. Его ладонь лежала на обложке так, будто внутри находилось не несколько листов, а граната.
— Если это касается компании, я должна знать, — сказала я.
— Это касается вашей семьи, — ответил он. — И того, почему Адриан так торопился уехать.

В больничной палате пахло спиртом и мятным чаем, который мать так и не смогла выпить. За окном занимался серый рассвет. Я смотрела на застёжку папки и думала только об одном: мой сын умер, а муж в это время тратил деньги компании на женщину, которая гладила мой живот за праздничным столом.

— Открывай, — велела я.

Внутри лежала копия распоряжения о передаче голосующих акций. Получателем значилась фирма, зарегистрированная всего три недели назад. Её владельцем была не Селеста. Имя принадлежало человеку, которого я знала с детства: Ричарду Вейлу, деловому партнёру моего отца и нынешнему председателю совета.

— Адриан хотел передать ему ваш голос? — спросила мать.
— Не передать, — сказал Ноа. — Временно заложить. А потом купить контроль через долги.

Я почувствовала, как под рёбрами снова поднимается боль.
— Зачем?
— Чтобы совет утвердил слияние с «Северной короной». После сделки ваша доля стала бы почти бесполезной.

На краю стола лежала деревянная буква «Д», которую мать забрала из моей сумки в больнице. Я провела по ней большим пальцем и поняла: Адриан собирался уничтожить не только наш брак. Он готовил исчезновение моей фамилии из компании, которую основал отец.

Маргарет приехала через двадцать минут. Её каблуки сухо стучали по плитке, а в руках она держала плоский кожаный портфель.
— Эвелин, вы уверены, что готовы действовать сегодня?
— Я потеряла ребёнка вчера. Готовность больше ничего не меняет.

Она кивнула и разложила бумаги. В завещании отца было условие: мой доверенный голос нельзя использовать после смерти наследника, если тот пытается получить личную выгоду от фонда. Но требовалось доказать намерение.

— У нас есть подпись? — спросила я.
— Пока только проект.
— Значит, он ещё может всё отрицать.

Телефон Ноа завибрировал. На экране высветилось имя Адриана.
— Ответь, — сказала я.

Ноа включил громкую связь.
— Где вы? — спросил Адриан раздражённо.
— В больнице, — ответил Ноа.
— Я спрашиваю о документах. Они должны быть у Вейла сегодня утром.
— Эвелин знает о них.

На другом конце стало тихо.
— Передай ей, что после смерти Даниэля ей лучше не принимать решений.

Мать резко встала.
— Он только что назвал её неспособной распоряжаться собственной долей!

Адриан продолжил, уже холоднее:
— Эвелин, я приеду, когда закончу. Не устраивай сцен.
— Ты не приедешь, — сказала я. — Тебе придётся явиться на заседание.

Я отключила вызов. Ноа достал из портфеля ещё один лист.
— Есть кое-что хуже. Под этой передачей стоит подпись, похожая на вашу.

Я наклонилась ближе. На бумаге было моё имя. И дата, поставленная за два дня до смерти Даниэля…

ЧАСТЬ 3

— Это не моя подпись, — сказала я.

Маргарет поднесла лист к лампе. Чернила блестели свежей полосой, а рядом стоял штамп нотариуса. Моя мать сжала деревянную букву так, что острый угол впился ей в ладонь.

— Адриан подделал документ? — спросила она.
— Или заставил кого-то это сделать, — ответила Маргарет.

В палату вошёл пожилой мужчина в коричневом пальто. Я видела его раньше в кабинете отца, но не могла вспомнить имени.

— Это Оуэн Прайс, — сказал Ноа. — Нотариус, чья печать стоит на документе.

Оуэн снял шляпу и долго смотрел на меня.
— Я пришёл, потому что больше не могу молчать.

Он рассказал, что Адриан явился к нему ночью за два дня до моего приступа. С ним был Ричард Вейл. Они принесли готовые бумаги и попросили заверить моё согласие на залог доли. Оуэн отказался: меня не было рядом.

— Тогда Вейл сказал, что вы лежите в частной клинике и не можете приехать, — продолжил он. — А Адриан положил на стол конверт с деньгами.

— Почему вы всё-таки поставили печать? — спросила я.

Старик побледнел.
— Я не поставил. Он украл чистый лист с моей печатью из кабинета, пока я спорил с Вейлом. Я испугался и промолчал.

Ноа положил перед ним журнал регистрации.
— Вы записали номер машины.
— Да. И сохранил копию страницы.

Маргарет взяла журнал. Время, номер автомобиля и фамилия водителя совпадали с внутренними данными компании. Подделка рассыпалась прямо на больничном столе.

В этот момент дверь распахнулась. Адриан стоял на пороге в дорогом костюме, с виноградным браслетом курорта на запястье. От него пахло чужими духами.

— Вы все сошли с ума? — спросил он.

— Ты использовал мой фонд, подделал подпись и собирался заложить контроль компании, — сказала я.
— Я спасал компанию.
— От кого?
— От твоей неспособности управлять ею после смерти отца.

Ноа шагнул вперёд.
— А поездка с Селестой тоже была спасением?

Адриан резко повернулся к нему.
— Замолчи. Ты получил должность благодаря мне.
— Я получил её за работу. А теперь верну все документы совету.

Адриан усмехнулся, но улыбка дрогнула, когда Маргарет подняла журнал Оуэна.
— Ваш план окончился, господин Вейл. И заседание состоится сегодня.

— Ты не посмеешь, — сказал Адриан мне.
— Я уже посмела. Я отозвала твой голос.

Он сделал шаг к кровати.
— Эвелин, ты сейчас не в состоянии мыслить.

Я посмотрела на пустое место рядом с собой, где должен был лежать мой сын.
— Зато я наконец вижу всё ясно.

Телефон Маргарет зазвонил. Она выслушала собеседника и подняла на меня глаза.

— Эвелин, заседание отменено. Ричард Вейл только что объявил, что фонд вашего отца никогда не был законным владельцем контрольного пакета. Он предъявил новое завещание.

Адриан выдохнул, будто уже победил.

Но Маргарет добавила:
— И внизу стоит подпись вашего отца, сделанная за месяц до его смерти. Только есть одна проблема: в тот день он уже находился в реанимации. А человек, который это подтвердит, сейчас ждёт вас в архиве компании…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Адриан увидел последнюю страницу фонда — и побледнел…

Я думала, что главная тайна уже раскрыта. Но в архиве отца меня ждала женщина, о существовании которой Адриан заставил меня забыть.

Лидия раскрыла жестяную коробку и сказала:
«Томас велел вам найти меня, если муж начнёт стирать ваше имя».
Адриан отступил от стола.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью