ЧАСТЬ 4
— Кто? — спросила я.
Маргарет не ответила сразу. Она посмотрела на Адриана, потом на Ноа.
— Его сестра, — сказала она. — Лидия Эллисон.
Я много лет считала, что у отца не осталось близких родственников, кроме меня. Адриан повторял это так уверенно, что я никогда не проверяла. После похорон именно он занимался бумагами, закрывал кабинет отца и говорил мне, что Лидия уехала за границу и не хочет возвращаться.
— Это невозможно, — прошептал Адриан.
Маргарет достала телефон.
— Она ждёт в архиве. И привезла не только воспоминания.
Мы спустились туда через служебный лифт. Больничная рубашка липла к спине, ноги дрожали, но я шла сама. Мать хотела поддержать меня за локоть.
— Я могу идти, — сказала я.
— Знаю, — ответила она. — Но я всё равно буду рядом.
В архиве пахло картоном, пылью и машинным маслом от старого генератора. Между металлическими стеллажами стояла женщина в тёмном пальто. Ей было около семидесяти. В руке она держала жестяную коробку из-под чайных леденцов, покрытую вмятинами.
Она посмотрела на меня, и её губы задрожали.
— Ты так похожа на Томаса, когда злишься.
— Вы Лидия?
— Да. Я его сестра.
Адриан ворвался следом.
— Это незаконно. Я не разрешал ей входить.
Лидия повернула голову.
— Ты никогда ничего не разрешал в доме моего брата.
Она открыла коробку. Внутри лежали квитанции, письма и маленький ключ с биркой «архивная комната, западное крыло».
— Томас позвонил мне за неделю до смерти, — сказала она. — Он боялся, что Адриан заберёт компанию через тебя. Он хотел изменить порядок доверительного управления.
Я с трудом произнесла:
— Почему вы не пришли раньше?
Лидия опустила глаза.
— Потому что Адриан приехал ко мне после похорон. Он сказал, что ты не переживёшь ещё одну потерю. И показал письмо, будто твой отец не хочет меня видеть. Я поверила.
Адриан резко шагнул к ней.
— Ты ничего не докажешь.
Лидия вынула из коробки нотариально заверенную копию письма.
— Томас оставил её у меня. В нём сказано: «Если Эвелин однажды усомнится в своём муже, пусть найдёт Лидию. Она знает, где лежит настоящая книга фонда».
Маргарет достала из шкафа старый бухгалтерский журнал. Ключ подошёл к маленькому замку на нижнем ящике. Внутри лежала книга в зелёной тканевой обложке. На первой странице стояла подпись моего отца и список всех доверенных лиц.
Напротив имени Адриана было написано: «Полномочия прекращаются при попытке скрыть личную выгоду или подделать волю фонда».
Адриан побледнел.
— Это можно оспорить, — сказал он.
— Можно, — ответила Маргарет. — Но сначала совет увидит документы, а затем бухгалтерия вернёт компании все расходы на вашу поездку в Напу.
Селеста приехала через час. Не в дорогом платье, а в простом пальто, с лицом, на котором не осталось прежней уверенности. Она остановилась передо мной и положила на стол карту доступа к кабинету Адриана.
— Я не знала, что он собирается сделать, — сказала она.
— Но знали, что он женат.
Селеста закрыла глаза.
— Да. И знала, что он обещал оставить вас ещё до поездки. Я думала, вы просто препятствие.
Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я хотела ненавидеть её целиком, но передо мной стояла не победительница, а женщина, которой Адриан продал ту же ложь, что и мне.
— Что в кабинете? — спросила я.
— Папка с письмами. Он просил меня убедить журналистов, что вы нестабильны после смерти ребёнка. Тогда совет не допустил бы вас к голосованию.
Мать резко вдохнула.
— Он собирался использовать смерть Даниэля против неё?
Адриан схватил край стола.
— Я пытался защитить компанию!
— Нет, — сказал Ноа. — Ты пытался защитить место, которое считал своим.
Совет собрался в тот же день. В зале было холодно, на длинном столе лежали копия настоящей книги фонда, журнал нотариуса, счета курорта и письмо Томаса. Ричард Вейл пришёл последним. Он держался высокомерно, пока не увидел Лидию.
— Томас умер, не успев подписать новое распоряжение, — сказал он.
— Он подписал его за месяц до этого, — ответила Лидия. — А ты знал, потому что сам помогал составлять черновик.
Маргарет подняла подлинный документ.
— Ричард, вы получили от Адриана деньги за содействие. Сумма совпадает с платежом, который он провёл через фонд.
Ричард сел. Адриан остался стоять.
— Эвелин, ты разрушишь всё, что построили мы вместе, — сказал он.
Я посмотрела на него и поняла: он впервые говорил о компании как о нашей только тогда, когда терял доступ к ней.
— Ты не строил её вместе со мной, Адриан. Ты пять лет управлял тем, что принадлежало моей семье, пока я верила тебе.
Совет аннулировал его полномочия. Ричард ушёл, не дождавшись голосования по собственному месту. Селеста передала папку и написала заявление об уходе. Ноа остался в компании, потому что именно он вернул документы и согласился дать показания против тех, кто наживался на фонде.
Адриан задержался в коридоре.
— Я не хотел смерти Даниэля, — сказал он.
Я остановилась.
— Я знаю. Но ты хотел, чтобы моя жизнь была удобной для твоих планов. Когда она стала неудобной, ты решил, что можешь отложить меня вместе с болью.
Он посмотрел на меня, потом на деревянную букву «Д» в моей руке.
— Можно мне её увидеть?
Я сжала букву сильнее.
— Нет.
Это было не наказание. Просто эта вещь больше не принадлежала ему.
Вечером Маргарет принесла мне документы о разводе. В графе о ребёнке стояло имя Даниэль, а рядом — пустая строка, от которой перехватывало дыхание. Я попросила вписать туда дату его рождения, хотя он не прожил достаточно долго, чтобы получить свидетельство.
— Он существовал, — сказала я. — Пусть это будет записано правильно.
Лидия приехала на следующий день и принесла мне копию письма отца. В самом низу была приписка: «Эвелин должна знать: компания — не её наследство. Это её ответственность. Но она не обязана отдавать себя тем, кто называет владением даже любовь».
Я перечитала эти строки в кабинете отца. На столе лежала папка с планом восстановления фонда, рядом — документы о разводе и маленькая деревянная буква.
Я не сохранила брак. Не вернула сына. Не смогла отменить ту ночь.
Но я вернула его имя в книгу фонда и своё имя — в документы, из которых Адриан пытался его стереть.
Когда я вышла на заседание совета, Лидия остановила меня у двери и спросила:
— Готова?
Я положила букву «Д» рядом с настоящей книгой Томаса.
— Теперь давай говорить о том, ради кого мы всё это сохранили.
И на первой странице фонда рядом с подписью отца появилась новая запись: «Даниэль Эллисон. Его имя не будет забыто».
Пропустили начало?
