ЧАСТЬ 4
Я не успел спросить, кто подписал письмо. Тания уже стояла у стены, опираясь на костыль.
— Я пойду.
— Нет.
— В церкви люди, Рамиро.
— Там ловушка.
— Я знаю. Поэтому он и выбрал её.
За окном люди заговорили громче. Те, кто ещё недавно требовал выдать Танию, теперь смотрели на Перальту как на змею, выползшую из-под пола. Но страх редко исчезает от одной правды. Он просто меняет сторону.
Я схватил винтовку и перевязал Тании ногу новым ремнём.
— Ты останешься здесь.
— Я четыре дня лежала под камнем и ждала смерти. Не заставляй меня снова ждать, пока мужчины решат, за кого мне умирать.
Она сказала это спокойно, но в голосе у неё звенела боль.
Я посмотрел на Эстебана.
— Сможешь донести бумаги до людей?
— Если они дадут мне пройти.
— Они дадут. Сегодня им нужно услышать не только нас.
Перальта, связанный у печи, засмеялся.
— Вы оба ничего не понимаете. Арсе — всего лишь рука. Подпись принадлежит человеку, который владеет землёй от Сан-Лоренсо до границы.
— Дон Фабиан Вильяльба, — сказал Эстебан.
Имя упало тяжело. Вильяльба был хозяином мельницы, кредитором половины поселения и человеком, чьи пожертвования висели на стенах церкви.
Перальта поднял подбородок.
— Он приказал убрать список. В нём были доказательства, что земля принадлежит общинам, а не ему.
— И ты служил ему за серебро, — сказала Тания.
— Я служил тому, кто мог победить.
— Сегодня ты ошибся, — ответил я.
Мы оставили его связанным под присмотром двух жителей. Никто не хотел становиться его охранником, но никто не хотел и позволить ему исчезнуть. Эстебан спрятал бумаги под рубахой, а я повёл Полночь к дороге.
Тания ехала позади меня. Каждая кочка заставляла её стискивать зубы, но она не попросила остановиться.
У церкви пахло керосином. Двери были заперты, окна заколочены, а на ступенях стоял Матиас Арсе с факелом. Внутри плакали дети.
— Отдайте Танию! — крикнул он. — И никто не пострадает!
— Ты уже убил её мать, — сказала Тания.
Арсе дёрнул факелом.
— Твоя мать сама выбрала огонь.
Тания спрыгнула с лошади и едва удержалась на ноге.
— Лжёшь.
— Спроси у Вильяльбы. Он видел, как она подписывала отказ.
Я шагнул вперёд.
— Где он?
Арсе усмехнулся.
— Внутри. Он хочет лично получить список.
Это был неожиданный поворот. Вильяльба не прятался в своём доме. Он заперся вместе с теми, кого хотел уничтожить, потому что рассчитывал использовать их как щит.
Я поднял голос:
— Дон Фабиан, жители уже знают о письме Перальты!
Из-за двери раздался его крик:
— У него нет доказательств!
Эстебан вышел на середину площади и развернул лист.
— У меня есть приказ. И моя печать.
Толпа зашевелилась. Старый мельник Хосе снял шляпу и сказал:
— Вильяльба, ты получил от меня расписку на землю. Но я никогда не продавал её.
Другие заговорили следом. Один за другим жители называли суммы, которыми их вынуждали платить. Выяснилось, что Вильяльба подделывал расписки, а Перальта удерживал тех, кто отказывался уезжать.
Арсе отступил к двери.
— Я подожгу церковь!
Тания подошла ближе.
— Ты не подожжёшь её.
— Почему?
— Потому что внутри твой младший брат.
Он замер. Никто из нас не знал, что Тания успела заметить мальчика среди пленников.
— Он служил у твоей матери, — добавила она. — Она прятала его, когда ты пришёл с оружием. Ты убил её, но она спасла твоего брата.
Факел в руке Арсе задрожал.
— Она ненавидела меня.
— Нет. Она боялась, что ты станешь таким, как они.
Арсе медленно опустил руку. В этот момент жители бросились к дверям, выбили засов и вывели людей наружу. Вильяльба попытался смешаться с толпой, но его остановил собственный сын.
— Отец, — сказал тот. — Я видел расписки. Ты использовал моё имя.
Вильяльба побледнел.
— Ты ничего не понимаешь.
— Я понимаю, что наша мельница построена на чужих могилах.
Он вынул из кармана связку ключей и бросил её к ногам Тании.
— В подвале лежит всё. Книги, деньги и настоящие договоры.
Я посмотрел на Танию.
— Ты знала, что там есть подвал?
— Моя мать говорила, что правда иногда прячется не в бумагах, а под ногами.
Мы нашли документы до заката. В них были имена семей, печати общины и расчёты за каждый сожжённый дом. Там же лежала последняя записка её матери. Она была адресована Тании.
Тания долго не решалась развернуть лист. Потом прочла вслух:
— «Если я не вернусь, не отдавай ручей тем, кто назовёт нашу землю пустой».
Она прижала бумагу к груди. Я отвернулся, чтобы дать ей несколько секунд, но она сказала:
— Не уходи.
Я остался рядом.
Перальту жители увезли в окружной гарнизон вместе с его приказами. Не ради мести — ради того, чтобы он не смог исчезнуть. Вильяльба потерял землю, мельницу и право распоряжаться общинным ручьём. Его сын передал книги долгов тем, кому они принадлежали, и отдал серебро на восстановление домов.
Арсе не стал просить прощения. Он сам привёл нас к месту, где была спрятана винтовка, убившая мать Тании, и показал, где закопал пустой ящик от денег. Потом надел на себя верёвку и пошёл к гарнизону пешком.
Перед отъездом я достал из папки свой старый отказ от приказа. На нём стояла печать Эстебана.
— Тебе больше не нужно прятать это, — сказала Тания.
— Я не прятал. Я ждал.
— Чего?
Я посмотрел на ручей, который впервые за годы снова наполнился водой после дальнего дождя.
— Чтобы кто-нибудь смог прочитать.
Она взяла лист, сложила его вчетверо и вернула мне.
— Тогда прочти его сам.
Я вслух назвал каждое имя из списка. Тания повторяла за мной имена погибших, пока у каменного берега не осталось ни одного забытого человека.
Когда дошла очередь до её матери, Тания положила ладонь на землю.
— Она не умерла в огне, — сказала она. — Она осталась здесь.
И ручей понёс её имя дальше, между камнями, мимо разрушенной церкви и поля, которое больше не называли пустым.
