ЧАСТЬ 4
…Этим человеком оказалась не Марта и не Адриан.
Внизу листа стояло имя моей соседки Сары.
Я вспомнила её утреннюю температуру, дрожащий голос и то, как она сама предложила присмотреть за Альбой. Вспомнила также, что, уходя, она попросила меня оставить запасной ключ под горшком с геранью.
— Сара не могла, — сказала я.
Томас усмехнулся.
— Она могла. Она передавала мне расписание твоих смен.
Адриан схватил его за воротник.
— Где Диего?
— В старом гараже у северной развязки.
— Сколько людей там?
— Достаточно, чтобы ты не вернулся.
Я вырвала у Томаса телефон. На экране действительно была фотография Диего, связанного пластиковыми стяжками. Но под изображением стояла отметка времени — почти сутки назад.
Я увеличила снимок.
На бетонном столбе за спиной пленника был нарисован маленький жёлтый треугольник.
Такой знак Маркос ставил на планах, когда хотел показать запасной выход. Я видела его сотни раз, пока он работал дома за кухонным столом.
— Фотография старая, — сказала я. — Диего уже не там.
Томас дёрнулся.
Этого хватило.
Адриан выбил телефон из его руки, а Марта подняла с пола тяжёлую жестяную коробку и ударила Томаса по запястью. Он выругался, схватился за руку, и из кармана его куртки выпал второй телефон.
На нём были сообщения от Сары.
«Девочку забрали. Тетради нашли. Люсия едет к корпусу».
Я смотрела на экран, пока буквы не расплылись.
Сара не заболела.
Она просто освободила себе утро.
— Позвони ей, — сказал Адриан.
— Зачем?
— Чтобы она поверила, что Томас всё ещё контролирует ситуацию.
Я набрала номер. Сара ответила сразу.
— Ну что? — спросила она. — Он привёз бумаги?
Я заставила голос дрогнуть.
— Да. Но Адриан ранен. Мы не знаем, что делать.
На другом конце повисла короткая пауза.
— Вези тетради в старый речной порт. И не вздумай обращаться за помощью. Если появятся люди в форме, Альба исчезнет окончательно.
Я включила громкую связь. Марта записала адрес на обороте старой ведомости, а Адриан отправил сообщение человеку, которому доверял среди портовых рабочих. Не в полицию. Не журналистам. Он позвонил вдовам тех троих погибших строителей.
— Им пора узнать, за что мы боролись, — сказал он.
В два часа ночи мы приехали к порту. Там, среди пустых складов, нас ждали Сара, двое братьев Арранда и Диего. Диего был бледен, но стоял на ногах. Его руки освобождали за спиной.
Сара увидела меня и улыбнулась.
— Ты всё-таки привезла тетради.
— А ты всё-таки заболела не случайно.
— Я делала то, что должна была.
— Ты увела мою дочь.
— Я не тронула её. Я только передала её людям, которые должны были напугать тебя.
— Для Альбы это одно и то же.
Сара отвела глаза. В этом движении было больше правды, чем в её словах.
Старший Арранда протянул руку.
— Тетради.
Адриан шагнул вперёд.
— Сначала отпустите Диего.
— Ты не в том положении, чтобы торговаться.
— Напротив. Все вдовы уже знают, где мы. И копии документов отправлены в три редакции.
Арранда побледнел.
Он не знал, что Марта ещё в корпусе успела переслать ведомости. Не знал, что Диего, едва получив телефон, отправил журналистам собственные банковские выписки. Не знал и того, что Адриан заранее переписал контроль над строительной группой на фонд пострадавших рабочих.
— Ты отдаёшь компанию? — спросил Диего.
— Я отдаю то, что слишком долго считал своим оправданием.
Диего тяжело сглотнул.
— А если фондом будут управлять Арранды?
— Не будут. Управлять станут вдовы. И Марта.
Арранда бросился к тетради, но у ворот вспыхнули фары. Приехали не полицейские, а люди из фонда и журналисты, которых Диего успел предупредить. Арранды отступили. Сара осталась стоять посреди склада, словно вдруг поняла, что обещанный ей выход закрыт со всех сторон.
Я подошла к ней.
— Почему ты согласилась?
Она сжала пальцы.
— Они обещали оплатить лечение моего сына.
Я посмотрела на её разбитые ногти и вспомнила, как она держала Альбу на руках, когда та болела прошлой зимой.
— Тебе всё равно придётся ответить за то, что ты сделала. Но лечение твоего сына оплатит фонд. Не ты и не они.
Сара заплакала.
Я не обняла её. Но и не отвернулась.
На рассвете Адриан передал четыре тетради Марте. Она положила их на весы, которыми когда-то считала деньги для рабочих.
— Ты потеряешь имя, компанию и всё, чем прикрывался, — сказала она.
— Знаю.
— А Люсия потеряла мужа.
Адриан посмотрел на меня.
— Я знаю.
Я достала из кармана фотографию Маркоса и развернула её перед ним.
— Вы хотели защитить его память. Но молчание превратило эту память в ещё одну ложь.
— Что мне сделать?
— Подписать заявление фонда. И рассказать вдовам всё самому, без красивых оправданий.
Он взял ручку. Рука дрожала так сильно, что чернила легли на стол неровной полосой.
Потом подошёл к Альбе. Дочь держала его за большой палец, но смотрела уже не на него, а на меня.
— Я больше не буду приходить в ваш кабинет, — сказала она.
— Почему? — спросил Адриан.
— Там слишком много папок.
Марта тихо рассмеялась. Даже Диего улыбнулся.
Я забрала у неё розовый ботинок, который всё это время лежал в моей сумке. На внутренней стороне подошвы Альба нарисовала восковым мелком маленький дом и четыре окна.
Адриан увидел рисунок.
— Четыре окна?
— Для четырёх тетрадей, — объяснила Альба. — Чтобы им было где жить.
Я посмотрела на Маркосову фотографию, на подпись Адриана и на тетради, из-за которых мы всю ночь бежали сквозь дождь.
А потом закрыла четвёртую тетрадь ладонью и сказала вдовам:
— Сегодня мы прочитаем её вслух.



