В три часа двадцать шесть минут ночи я вошёл в спальню и увидел на нашей кровати обручальное кольцо Изабеллы рядом с разряженным пистолетом, который подарил ей в брачную ночь.
Я остановился так резко, что ключи выскользнули из пальцев и ударились о мраморный пол. В доме, где обычно круглосуточно звенели телефоны, хлопали двери и переговаривались охранники, стояла невозможная тишина. Даже старые часы над камином будто перестали идти.
На покрывале лежала записка. Почерк Изабеллы я узнал сразу: аккуратные буквы, чуть наклонённые вправо. «Ты однажды сказал, что если я исчезну, то перевернёшь вверх дном весь город». Ниже было всего три слова: «Не ищи меня».
Я перечитал их дважды, потом сжал бумагу так сильно, что край впился в ладонь.
— Где моя жена? — крикнул я в коридор.
Через несколько секунд появился Марко, мой старший управляющий. Он держал поднос с нетронутым кофе, и фарфоровая чашка дрожала на блюдце.
— Госпожа Моретти уехала в десять двенадцать, дон.
— С кем?
— Одна.
— И вы позволили ей уйти одной?
Марко опустил взгляд.
— Она приказала никому вам не звонить. Мы привыкли исполнять её распоряжения.
Внутри меня поднялся холод, страшнее ярости. Изабелла не уезжала без охраны даже в соседний район. Но она не была беспомощной женщиной. Я сам научил её разбираться в оружии, читать отчёты и замечать ложь раньше, чем её замечал я.
Одиннадцать лет назад она перевязала мне плечо после первой серьёзной перестрелки. Кровь пропитала её белую блузку, а она только сказала: «Я всё ещё знаю, кто ты, Данте». Я тогда поверил, что этого знания хватит на всю жизнь.
За последние сорок восемь часов я сам уничтожил всё, что она знала обо мне.
Я выключил телефон и уехал в тайный пентхаус к Валентине Руссо — дочери семьи, с которой мы заключили союз. Девять месяцев я называл это слабостью, сделкой, случайностью. Но Изабелла два дня назад стояла у лестницы и спросила:
— Ты снова к Валентине?
Я застегнул пальто.
— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся.
— Ты её любишь?
Я промолчал.
Она кивнула, словно услышала достаточно.
— Хорошо.
— Не превращай это в трагедию, — бросил я.
— Я и не превращаю, Данте. Это ты её создаёшь.
Теперь её не было. Семнадцать человек прочёсывали улицы, тридцать девять квартир, гостиницы, пристани и частные аэродромы. Никаких следов. Изабелла исчезла из всех мест, которые контролировала моя организация.
В сороковой квартире один из людей нашёл на столе только обрывок красной бумажной ленты — такую Изабелла завязывала на папках с семейными документами. Я забрал его себе, хотя не понимал зачем.
Через тридцать один час после её исчезновения на мой телефон пришло сообщение без номера. В нём было видео.
Изабелла сидела перед камерой без украшений и без фамильного герба на одежде. Она смотрела прямо на меня.
— Данте, я знаю о Валентине, о пентхаусе и о комнате восемьсот четырнадцать. Но есть ещё одна причина, по которой я ушла. И прежде чем ты начнёшь переворачивать город, тебе нужно увидеть, что лежит в папке на столе передо мной……
ЧАСТЬ 2
Я нажал на экран, и Изабелла продолжила говорить. За её спиной была небольшая комната с зелёной лампой, металлическим шкафом и картой побережья. Я не узнал место, но она специально оставила в кадре настенные часы: 14:08.
— Я знаю, сколько ты заплатил за ожерелье Валентине, — сказала она. — Знаю, что обещал выбрать её, если бы всё было проще.
Моя рука сжалась вокруг телефона.
— Где ты? — спросил я, хотя понимал, что она меня не слышит.
Изабелла открыла папку. В ней лежали копии банковских переводов, фотографии складов и лист с перечнем моих предприятий.
— Ты думал, что я двигаю деньги только для себя? — произнесла она. — Девяносто три миллиона за последние шесть месяцев ушли не на Валентину. Они исчезали из твоих компаний через счета, которыми распоряжался человек, которому ты доверяешь больше всех.
Я остановил видео.
В ту же секунду зазвонил телефон. Это был Рикардо, глава моей охраны.
— Дон, мы нашли машину госпожи Моретти.
— Где?
— На старой дороге к маяку. Пустую.
— Камеры?
Рикардо замялся.
— Стерты за двадцать минут до её отъезда.
Я почувствовал, как под воротником выступил холодный пот.
— Кто имел доступ?
— Только вы, я и Марко.
— Проверьте Марко.
— Уже проверили. Он чист.
Я снова включил запись. Изабелла смотрела в объектив спокойно, но пальцы её лежали на папке слишком напряжённо.
— Я не ухожу из-за Валентины, Данте. Она была последней каплей. Я ухожу потому, что рядом с тобой стала бояться не твоих врагов, а твоих решений.
Она достала фотографию. На ней был мой отец, убитый двадцать лет назад, и рядом — молодой Марко. Я знал этот снимок. Марко всегда говорил, что в тот вечер находился в больнице.
На обратной стороне фотографии стояла дата убийства.
— Изабелла, — прошептал я.
Она коснулась следующего листа.
— Ты много лет верил, что твой отец погиб из-за войны между семьями. Но человек, который передал врагам маршрут его машины, до сих пор живёт под твоей крышей.
Дверь спальни распахнулась. Рикардо вбежал внутрь, держа в руке маленький конверт.
— Мы нашли это в кабинете Изабеллы. Его спрятали за панелью.
— Кто спрятал?
— Не знаю. Но внутри лежит банковская квитанция и записка с вашей подписью.
Я вырвал конверт у него из рук. Бумага пахла пылью и горьким миндалём — запахом архива моего отца.
На видео Изабелла наклонилась к камере.
— И ещё одно, Данте. Человек, которого ты ищешь, не причинил мне вреда. Он помог мне уйти. Ты знаешь его имя, но никогда не спрашивал, почему он каждую неделю приносит цветы к могиле твоего отца……
ЧАСТЬ 3
— Марко, — сказал я.
Он стоял в дверях спальни. На его рукаве блестела капля кофе, а лицо стало неподвижным.
— Вы всегда были быстрым, дон.
Рикардо поднял оружие.
— Отойдите от двери.
Марко усмехнулся, но улыбка тут же исчезла, когда я положил на кровать фотографию и квитанцию.
— Ты сказал, что был в больнице в ночь смерти моего отца.
— Я был там после.
— На снимке ты рядом с его машиной.
— Потому что я приехал слишком поздно.
— А подпись?
Я развернул лист. Под приказом о переводе девяноста трёх миллионов стояла моя подпись. Но рядом имелась короткая приписка, которую мог знать только человек, видевший мои бумаги в день смерти отца: «Платёж провести после второго звонка».
Марко сел на край кресла.
— Изабелла нашла копии переводов три месяца назад, — сказал он. — Она не обвиняла меня. Она просила объяснить.
— И ты объяснил?
— Я рассказал правду.
В дверь вошла Валентина. Она была без пальто, с растрёпанными волосами и белым конвертом в руке.
— Данте, я не знала, что он использует мои счета, — сказала она. — Отец приказал мне молчать, но я больше не могу.
Я посмотрел на неё.
— Кто он?
Марко поднял глаза.
— Твой отец не был невиновным человеком. Он собирался уничтожить семью Руссо и отдать их маршруты конкурентам. Я узнал об этом и предупредил тех, кто мог его остановить. Но потом он погиб, а ты решил, что виновата война.
— Ты предал моего отца.
— Да.
Слово упало между нами тяжелее любого выстрела.
— А деньги?
— Я выводил их из твоих компаний, чтобы создать фонд для людей, которых твой отец оставил без средств. Изабелла узнала об этом и решила не отдавать меня тебе. Она сказала, что если ты узнаешь всё сразу, то убьёшь сначала, а подумаешь потом.
Я вспомнил её видео: «Я ухожу потому, что больше не чувствую себя в безопасности рядом с мужчиной, которого люблю».
Валентина положила конверт на кровать.
— Здесь заявление о переводах и мой отказ от брака, который отец собирался устроить с тобой. Я не была твоей любовью, Данте. Я была частью чужой сделки.
В этот момент телефон завибрировал. На экране появился незнакомый номер.
— Не отвечайте, — сказал Рикардо.
Я нажал кнопку.
Голос Изабеллы был тихим:
— Если ты слышишь это, значит, Марко рассказал достаточно. Но есть то, чего не знает даже он. Я не просто уехала. Я взяла с собой человека, которого твоя семья считает погибшим. И через час он войдёт в комнату, где ты сейчас стоишь……
За дверью появился человек, которого считали погибшим…
Я думал, что предательство уже раскрылось полностью. Но Изабелла оставила мне последнюю правду, от которой рухнула вся история моей семьи.
«Я не могу просто вернуться»
И я понял, что одного раскаяния недостаточно.
👇 Финал истории уже открыт




