ЧАСТЬ 4 — Я вернулся после двух дней измены, а на кровати лежали кольцо и пистолет — мой телохранитель вдруг побледнел

ЧАСТЬ 4

За дверью коридора послышался медленный стук трости.

Марко поднялся так резко, что кресло отъехало к стене.

— Нет, — выдохнул он.

Рикардо повернулся к выходу.

— Кто там?

Дверь открылась, и в спальню вошёл старик в тёмном пальто. Он был худым, почти прозрачным, с глубоким шрамом у виска. В правой руке он держал трость с серебряной рукоятью в форме головы ворона.

Я знал этот шрам.

Я видел его на фотографии рядом с отцом.

— Николо? — произнёс я.

Старик остановился напротив меня.

— Твой отец называл меня предателем. Ты называл меня мёртвым. Изабелла единственная спросила, почему обе версии звучат одинаково удобно.

У меня пересохло во рту.

— Ты был на той дороге?

— Да.

— Ты видел, кто стрелял?

— Видел.

Марко закрыл глаза.

Я медленно повернулся к нему.

— Это был ты?

— Я не стрелял, — ответил Марко. — Но я передал маршрут.

Николо постучал тростью по полу.

— Марко хотел остановить твоего отца, а не убить его. Но засада вышла из-под контроля. Твой отец погиб. Твоя мать приказала всем говорить, что это была обычная война. Она боялась, что ты пойдёшь по его пути раньше времени.

Я рассмеялся один раз, глухо и без радости.

— Все эти годы вы решали, какую ложь мне оставить.

— Потому что ты был мальчишкой, — сказал Николо.

— Мне было двадцать два.

— Для твоего отца этого было достаточно, чтобы отдать приказ о казни. Для меня — недостаточно, чтобы позволить тебе стать таким же.

На кровати всё ещё лежал пистолет, разряженный и тяжёлый. Я подарил его Изабелле в ту ночь, когда мы поженились. Тогда она спросила, зачем ей оружие.

«Чтобы рядом со мной ты никогда не была беспомощной», — ответил я.

Но за последние девять месяцев беспомощным стал не тот, кто держал пистолет.

Телефон снова зазвонил. На этот раз я услышал Изабеллу сразу.

— Я в старой станции спасателей у северного маяка. Николо со мной. И у меня есть причина, по которой я не вернулась домой.

— Скажи мне её.

— Я видела документы Марко. Но видела и другое. Валентина не просто встречалась с тобой. Её отец собирался использовать ваш брак, чтобы получить доступ к портам. Твой роман дал ему повод, а твой гнев должен был стать оружием против всех, кто знал правду.

Валентина побледнела.

— Отец говорил, что ты сам всё подпишешь, — прошептала она. — Я думала, он хочет союз. Я не знала о портах.

Изабелла продолжила:

— Я ушла не для того, чтобы наказать тебя. Я ушла, потому что поняла: если останусь, ты снова выберешь власть, даже не заметив, что выбрал её.

— Что ты хочешь от меня? — спросил я.

— Не обещаний. Действий. Закрой все предприятия, которыми прикрываются перевозки Руссо. Отдай людям Марко деньги, которые он вывел для них. И признай перед своими семьями, что твой отец не был святым, а ты не имеешь права продолжать его войну.

Рикардо резко поднял голову.

— Дон, если вы закроете порты, половина союзников уйдёт к Руссо.

— Пусть уйдут.

Марко посмотрел на меня.

— Ты понимаешь, что потеряешь?

— Впервые понимаю.

Изабелла молчала на линии.

— А Валентина? — спросил я.

— Она должна сама решить, кем быть после семьи Руссо.

Валентина поставила конверт на стол и сняла с шеи ожерелье, которое я когда-то купил ей в Риме.

— Я отвезу это отцу, — сказала она. — Пусть знает, что его сделка закончилась не свадьбой.

Она ушла, не дожидаясь охраны.

Через час я приехал к северному маяку. Ветер бил в лицо, солёная вода хлестала по бетонным ступеням. Изабелла стояла у старой станции, прижимая к груди папку с красной бумажной лентой.

Я остановился в нескольких шагах.

— Ты пришёл один, — сказала она.

— Ты просила не брать людей.

— Я просила не превращать мою боль в охоту.

— Я закрыл счета Руссо и остановил перевозки. Марко передал мне все имена. Николо даст показания перед семьями.

Она смотрела не на меня, а на мои руки.

— Ты отдал приказ?

— Да.

— Почему?

Я ответил не сразу.

— Потому что понял: я защищал не империю. Я защищал ложь, которую унаследовал от отца.

Изабелла крепче сжала папку.

— Я не могу просто вернуться.

— Я знаю.

— И не могу снова поверить тебе по одному разговору.

— Тогда не верь. Проверь.

На её лице дрогнуло что-то похожее на боль.

— Ты всё ещё любишь меня?

Я посмотрел на её пустой безымянный палец.

— Да. Но теперь это не должно быть твоей обязанностью.

Она подошла к столу и раскрыла папку. На первой странице лежал список людей, которым Марко помогал все эти годы: вдовы, дети погибших, семьи портовых рабочих. Рядом с каждой фамилией стояла сумма и дата.

— Я думала, что если покажу тебе это, ты уничтожишь Марко.

— Я хотел.

— А почему не уничтожил?

— Потому что он сделал то, чего я не смог: поставил чужую жизнь выше своей выгоды.

Сзади послышался голос Николо:

— Изабелла, пора.

Она кивнула, но не двинулась.

— У меня будет собственный счёт, собственная охрана и право уехать, когда я решу.

— Всё это будет.

— И никакой Валентины.

— Её больше нет в моей жизни.

— Не говори так, будто это подарок мне. Это твоё решение.

— Моё.

Она достала из папки красную бумажную ленту, ту самую, которую я нашёл в пустой квартире, и положила её мне на ладонь.

— Я оставила её специально. Ты всегда замечал только то, что считал своим. Хотела проверить, заметишь ли хоть что-то, что принадлежит мне.

Я сжал ленту.

— Что теперь?

Изабелла посмотрела на маяк, затем на папку с именами.

— Теперь ты сначала подпишешь документы о закрытии портов. Потом отвезёшь деньги семьям. А после этого мы поговорим ещё раз.

— Ты будешь ждать?

— Нет. Я буду жить. Если наши дороги снова пересекутся, это произойдёт не потому, что ты приказал всему городу искать меня.

Она протянула мне ручку.

Я подписал первый документ прямо на крышке старого ящика спасателей. Бумага намокла от морских брызг, чернила поплыли по краям, но фамилия осталась разборчивой.

Изабелла забрала лист и убрала его в папку.

— Данте, — сказала она, уже отходя к Николо.

— Да?

— Разряженный пистолет на нашей кровати был не угрозой.

Я поднял глаза.

— А чем он был?

Она коснулась пустого места на безымянном пальце.

— Напоминанием, что ты однажды хотел, чтобы я могла уйти живой.

Ветер распахнул створку старого маячного шкафа, и внутри звякнула связка ключей от портовых складов — те самые ключи, из-за которых началась вся наша война.

Изабелла ушла вместе с папкой.

А я остался у стола, подписывая имена тех, кого мой отец однажды вычеркнул из своей жизни.

Оцените статью