ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла смысл услышанного.
В коридоре пахло йодом и мокрой шерстью. За дверью операционной мерцала красная лампа, а в моей руке дрожал телефон.
— Кто настоящий отец? — спросила я.
Женщина на другом конце тяжело дышала.
— Тот, кого Артур приказал убить десять лет назад.
Связь оборвалась.
Я подняла глаза на Данте. Он стоял рядом с Оуэном, сжимая латунный ключ так сильно, что на ладони выступила кровь.
— Это была она? — спросил он.
— Она сказала, что ребёнок Норы не принадлежит Артуру. И что настоящий отец — человек, которого Артур приказал убить.
Артур сделал шаг назад.
— Она лжёт.
— Тогда почему ты испугался? — спросил Данте.
— Я испугался не тебя.
— Нет. Ты испугался шкафа.
Данте передал мне папку.
— Оставайся здесь. Если Нора проснётся, скажи ей, что я вернусь.
— Куда ты идёшь?
— За ответом, который она десять лет носила под сердцем.
Оуэн повёл его к служебному лифту. Я хотела пойти следом, но из операционной выбежала хирург.
— Кровотечение усилилось. Нам нужно ваше согласие на срочное вмешательство. Муж утверждает, что он ближайший родственник.
Артур мгновенно поднял подбородок.
— Я её супруг. Решение за мной.
Я посмотрела на его белую манжету. Ржавое пятно почти исчезло, но под ногтем осталась тёмная полоска.
— Нора ясно сказала, чтобы вы к ней не подходили.
— Она не в состоянии принимать решения.
— А я видела, в каком состоянии она была, когда пришла.
Хирург колебалась.
Артур наклонился ко мне.
— Сара, вы не понимаете, с кем связываетесь. Данте Корвино не спасает людей. Он использует их.
— Возможно, — ответила я. — Но сегодня он единственный, кто приехал по её звонку.
Я подписала согласие как свидетель показаний Норы, а не как родственница. Артур попытался вырвать бланк, но врач уже закрыла дверь операционной.
Он остался в коридоре один.
Через сорок минут Данте вернулся. На его лице появилась тонкая царапина, а в руке он держал металлическую коробку.
— Шкаф сорок два был пуст, — сказал он.
— Тогда зачем коробка?
— Её нашли под полом.
Он открыл крышку.
Внутри лежали три вещи: фотография молодой Норы, квитанция из частной клиники и конверт с печатью родильного дома.
Артур увидел их и опустился на стул.
— Ты всё-таки нашёл, — прошептал он.
Данте достал фотографию. На ней Нора стояла рядом с мужчиной в рабочей куртке. Мужчина держал руку у неё на животе.
— Это мой брат? — спросил Данте.
Нора ещё не могла ответить. Поэтому Оуэн ответил за неё.
— Его звали Лука Корвино. Он был водителем в порту. Он нашёл документы о тайных переводах Артура и собирался передать их журналистам.
— Что с ним случилось? — спросила я.
Оуэн опустил взгляд.
— Артур устроил аварию. Все решили, что Лука погиб. Но он выжил. Я помог ему исчезнуть.
Артур вскочил.
— Ты старый лжец!
— Нет, — сказал Оуэн. — Я трус. Десять лет молчал, потому что у меня была внучка и мне угрожали. Но сегодня Нора пришла сюда умирать, а я снова не смог бы смотреть ей в глаза.
Данте медленно повернулся к Артуру.
— Где Лука?
Артур молчал.
На этот раз ответ пришёл не от него. Двери лифта открылись, и в коридор вошёл мужчина с тростью. Он был худым, поседевшим и прихрамывал, но взгляд у него оказался таким же, как у Данте.
Данте замер.
— Лука?
Мужчина кивнул.
— Прости, что заставил тебя ждать.
Данте сделал шаг, но остановился в полуметре от него.
— Я думал, ты умер.
— Я тоже так думал каждое утро после аварии.
Лука достал из кармана небольшой складной нож и разрезал печать на конверте. Внутри лежали результаты анализа и свидетельство о рождении ребёнка.
— Нора попросила меня спрятать это, если Артур доберётся до неё. Я не знал, что она уехала из дома. Когда услышал о больнице, приехал.
Артур бросился к бумаге, но Данте перехватил его.
— Не трогай её семью.
— Ты ничего не понимаешь! — закричал Артур. — Я не убивал Луку. Я просто хотел, чтобы он исчез. Он собирался разрушить всё, что я построил!
Наступила короткая, страшная ясность.
Оуэн закрыл глаза. Я почувствовала, как у меня похолодели ладони.
Данте не ударил его. Он только разжал пальцы Артура и вытащил из его кармана телефон.
— Ты сам только что сказал достаточно.
Артур понял, что признался перед свидетелями.
Из операционной вышла хирург.
— Ребёнок жив. Нора тоже. Но она потеряла много крови.
Лука прислонился к стене.
Данте впервые посмотрел на него не как на призрака, а как на брата.
— Результаты настоящие? — спросил он.
— Да, — ответил Лука. — Ребёнок мой.
Артур засмеялся сухо и зло.
— Вы думаете, это всё изменит? Я подписал документы на передачу фонда. Завтра его уже не будет.
Я открыла папку, которую Данте оставил у меня. Между копиями переводов лежал последний лист — заявление Норы, подписанное её рукой, но датированное сегодняшним днём.
В нём она передавала контроль над фондом не Артуру, а клинике Святого Иуды. Средства предназначались женщинам, которые спасались от домашнего насилия.
— Она подготовила это заранее, — сказала я.
Данте посмотрел на Луку.
— Ты знал?
— Она сказала, что если не сможет выбраться, деньги должны достаться тем, кто ещё пытается.
Двери палаты открылись, и Нору перевезли в реанимацию. Она была бледной, но в сознании. Данте подошёл к кровати, а Лука остановился у её ног.
Нора открыла глаза.
— Ты пришёл, — прошептала она.
— Я нашёл его.
Она посмотрела на Луку. Несколько секунд никто не говорил.
Потом Лука взял её за руку.
— Я опоздал на десять лет.
Нора слабо улыбнулась.
— Но успел до рассвета.
Артура вывели не люди Данте, а сотрудники внутренней безопасности прокуратуры, которых вызвала Бренда, пока все были заняты операцией. Его должность, счета и доступ к фонду заблокировали ещё до того, как он покинул больницу. Он потерял не только имя, которым пугал людей, но и единственную вещь, ради которой бил Нору: контроль над деньгами и чужими жизнями.
Оуэн передал Данте связку ключей от склада.
— Я больше не буду прятать их.
Данте положил ключи на стол.
— И не придётся.
Утром Нора попросила меня принести ей коробку с документами. Она долго смотрела на свидетельство о рождении, потом отдала его Луке.
— Прочитай вслух.
Он назвал имя ребёнка.
Нора закрыла глаза, слушая. Данте стоял рядом, положив ладонь на край кровати, будто боялся снова потерять хоть кого-то из своей семьи.
Я вышла из палаты, когда изнутри донёсся первый крик новорождённого. Не громкий. Требовательный.
Данте тихо сказал:
— Он знает, что мы его нашли.
Пропустили начало?
