В тот момент, когда я упала на мокрый тротуар, мой муж смотрел не на меня, а на кремовые сиденья своей машины.
Было почти полночь. Над Сиэтлом лил такой дождь, будто небо решило смыть с города все чужие тайны. Я стояла у входа в наш дом, прижимая ладони к животу, и пыталась вдохнуть между схватками.
— Грант, мне очень больно, — выдохнула я. — Вызови скорую.
Он поправил манжет белой рубашки и посмотрел на серебристый автомобиль у бордюра.
— Скорая уже едет.
— Ты можешь отвезти меня сам.
— Эмма, ты понимаешь, что испортишь салон?
Я не сразу осознала, что услышала. За восемь месяцев беременности я привыкла к его усталости, к коротким ответам и к тому, что он всё время куда-то торопится. Но эта фраза была слишком ясной.
Под навесом старый консьерж Уолтер сжимал телефон и говорил диспетчеру мой адрес. В машине за рулём сидела Ванесса Коул — его помощница, женщина с безупречной укладкой и красным маникюром. Она опустила стекло.
— Грант, мы опоздаем на самолёт.
Я посмотрела на неё, потом на мужа.
— Вы улетаете?
— Это деловая поездка, — резко ответил он.
— В полночь? Когда у меня отошли воды?
Ванесса тихо вздохнула, словно я была неприятной задержкой в расписании.
— У нас встреча в Ванкувере.
Три часа назад Грант поцеловал меня в лоб и сказал, что идёт на ужин с инвесторами. Но на общем планшете я увидела сообщение: «Номер подтверждён. Шампанское будет к девяти. Надень тот синий галстук».
Я тогда ещё надеялась, что неправильно поняла. Теперь в его машине лежали дорожная сумка, паспорт и тёмно-синяя папка с эмблемой компании Уитакеров. Грант охранял её несколько недель и не позволял мне даже переставить её на другой стол.
— Как давно вы вместе? — спросила я.
— Ты сейчас не в состоянии разговаривать.
— Я в состоянии понять, что мой муж бросает меня на улице.
Он присел рядом, но не коснулся меня.
— Не устраивай сцену.
Новая схватка согнула меня пополам. Я вцепилась пальцами в металлическую стойку навеса и почувствовала, как холод режет кожу.
— Это твоя дочь, — прошептала я. — Веди себя как её отец.
Грант отвернулся.
И именно тогда улицу залили фары. К бордюру подъехал чёрный седан, за ним ещё две машины. Из первой вышел высокий мужчина в тёмном пальто. Уолтер замер, увидев его лицо.
Я тоже знала это лицо по журналам. Но не понимала, почему Грант вдруг перестал дышать.
Ной Уитакер — владелец компании, сделка с которой должна была спасти карьеру моего мужа.
Ной быстро посмотрел на меня.
— Сколько времени между схватками?
— Три минуты.
— Воды отошли давно?
— Около двадцати минут.
Уолтер прикрыл ладонью телефон.
— Скорая будет через восемнадцать минут.
Ной повернулся к Гранту.
— Она не может ждать.
— Это моя жена, — сказал Грант.
— Тогда почему она стоит под дождём?
Я снова пошатнулась. Ной подхватил меня прежде, чем колени коснулись земли. Его пальто пахло кедром и мокрым асфальтом, а рука держала меня так уверенно, словно он уже много раз спасал людей.
— Я отвезу вас в больницу, Эмма.
Он поднял меня на руки.
За спиной Грант резко вдохнул.
— Господин Уитакер… я могу всё объяснить.
Ной остановился и посмотрел через плечо. Его взгляд упал на Ванессу, на машину, а потом на папку за стеклом.
— Значит, вы Грант, — произнёс он.
Мой муж побледнел. Ной протянул свободную руку к дверце седана и сказал водителю:
— Заберите папку. Сейчас мы проверим, что именно он собирался мне показать…
ЧАСТЬ 2
Ной занёс меня в машину, и кожаное сиденье под спиной оказалось холоднее дождя. Я слышала, как снаружи Грант спорит с охраной.
— Я должен ехать с ней!
— Вы уже сделали достаточно, — ответил Ной.
Дверь захлопнулась. Водитель рванул к больнице.
Я сжала ремень безопасности.
— Почему вы знаете моё имя?
— Ваш муж говорил о вас на встречах. Не как о жене. Как о препятствии.
Схватка прошла, оставив после себя дрожь.
— Что он собирался вам показать?
Ной взглянул на папку, которую охранник положил рядом.
— Предложение о продаже северо-западного отдела вашей компании. И документы, подтверждающие, что он якобы имеет на это право.
— У Гранта нет компании. Он руководит отделом.
— Именно поэтому я и не понимаю, почему в его бумагах стоит подпись владельца.
Я посмотрела на тёмно-синюю папку. На уголке виднелась белая царапина, такая же, как на планшете, где я нашла сообщение Ванессы.
— Он сказал мне, что сделка разваливается.
— Сделка развалится, если документы поддельные.
Машина свернула к больнице. В коридоре приёмного отделения пахло йодом, мокрой одеждой и горячим пластиком. Медсестра увезла меня на каталке, а Ной пошёл рядом.
— Вы родственник? — спросила она.
— Нет, — ответил он.
Я повернула голову.
— Он мой работодатель, — добавил Ной. — И единственный человек здесь, который не оставил меня на улице.
В родильной палате часы показывали 00:41. Врач проверил раскрытие и нахмурился.
— Ребёнок торопится. Готовим операционную.
— Позвоните Гранту, — прошептала я.
Ной остановился у двери.
— Вы действительно хотите его видеть?
— Я хочу, чтобы он услышал, как рождается его дочь.
Через минуту Грант ворвался в палату. На его мокрых волосах блестели капли, но он всё ещё держал телефон.
— Эмма, я не мог бросить переговоры.
— Ты уже бросил меня.
— Ной всё исказил. Он злится из-за документов.
— Каких документов?
Грант посмотрел на папку в руках охранника.
— Это обычная презентация.
Ной положил её на стол.
— Тогда откройте.
Грант не двинулся.
— У нас нет времени.
— У вас его было достаточно, чтобы заказать номер, купить билет и оставить беременную жену под дождём, — сказала я.
Его лицо дёрнулось.
— Ванесса всё объяснит.
— Ванесса уже объяснила, — спокойно ответил Ной. — Она позвонила моему финансовому директору и потребовала отменить встречу, если я не подпишу договор сегодня ночью.
Грант резко повернулся к нему.
— Вы не понимаете, что поставлено на карту.
— Понимаю. Ваша должность. Моя компания. И, возможно, жизнь ребёнка.
Врач прикрикнул, что пора в операционную. Ной взял меня за руку.
— Я останусь снаружи.
Грант шагнул следом.
— Я её муж.
Я сжала его пальцы так, что ногти впились в кожу.
— Тогда скажи мне правду до того, как я войду.
Он открыл рот, но из папки выпал лист. На нём стояла подпись, которую я видела каждый день на документах нашего дома.
Грант наклонился, чтобы поднять бумагу.
И вдруг Уолтер, появившийся в коридоре, схватил его за запястье.
— Не трогайте этот лист, мистер Рид. Я знаю, кому принадлежит эта подпись…
ЧАСТЬ 3
Уолтер держал Гранта за руку так крепко, что тот выронил телефон. В коридоре пахло йодом, а красная лампа над операционной мигала над нашими головами.
— Отпустите меня, — прошипел Грант.
— Я слишком долго молчал, — сказал Уолтер. — Больше не буду.
Ной раскрыл лист на металлическом столике. Подпись принадлежала его покойному отцу, прежнему владельцу компании. Но рядом стояла дата, поставленная через два года после его смерти.
— Здесь сказано, что Грант получил полномочия продать отдел, — произнёс Ной.
— Это не моя подпись, — ответил Грант.
Уолтер достал из кармана маленький латунный ключ на кожаном шнурке.
— А это ключ от комнаты хранения в старом офисе. Ваш отец оставил там копии всех полномочий. Я был его водителем и доверенным помощником.
Грант засмеялся, но смех вышел сухим.
— Старик, вы не понимаете, о чём говорите.
— Понимаю. Вы приходили туда трижды. В последний раз с Ванессой. Она принесла печать.
Ванесса, которую охрана ввела в коридор, отступила к стене.
— Ты обещал, что никто не узнает, — сказала она.
Грант резко повернулся.
— Замолчи.
— Ты сказал, что после продажи мы уедем в Лондон. Что жена получит развод и ничего не заметит.
У меня свело живот, но боль уже была не самой страшной.
— Ты хотел продать чужой отдел и сбежать с ней?
Грант посмотрел на меня.
— Я хотел выбраться из долгов.
— Каких долгов?
Ной вытащил из папки банковскую выписку.
— Ставки. Кредиты. Переводы на счета Ванессы. За последние четыре месяца он вывел почти весь резерв отдела.
Ванесса побледнела.
— Ты говорил, что деньги принадлежат тебе.
— Я вернул бы их после сделки!
— Сделка была нужна не для компании, — сказал Ной. — Она была нужна, чтобы скрыть хищение.
Грант ударил ладонью по столику.
— Вы всё равно подпишете договор! Иначе отдел закроется, люди потеряют работу.
Ной посмотрел на меня.
— Он прав только в одном. Закрытие затронет двести семей.
Из операционной донёсся мой собственный крик. Врач приказал мне не тужиться, но тело уже решило за меня.
Ной наклонился к двери.
— Эмма, держитесь.
Грант вдруг опустился передо мной на колени.
— Подпиши согласие на передачу своих акций, — прошептал он. — У тебя есть доля после брака. Если ты подпишешь, Ной получит контроль и оставит людей.
Я увидела на его манжете маленькое пятно от моей крови.
— Ты знал, что мне больно, и всё равно приехал сюда за моей подписью.
Он схватил меня за пальцы.
— Ты должна помочь мне!
Ной оттолкнул его.
— Ещё одно движение — и вы уйдёте.
В этот момент телефон Уолтера зазвонил. Он выслушал сообщение и передал его Ною.
Ной прочитал экран. Его лицо изменилось.
— Что случилось? — спросила я.
— Банк только что подтвердил перевод. Но деньги ушли не Ванессе.
Он посмотрел на Гранта.
— Они ушли на счёт, открытый на имя вашей нерождённой дочери…
Счёт дочери открыл тайну, которой Грант боялся больше всего…
Я думала, что знаю причину его предательства. Но один банковский документ перевернул всё.
В финале Грант потерял именно то, ради чего рискнул нашей семьёй.
«Эти двадцать процентов принадлежат вам».
Я поняла: Грант годами прятал не только деньги.
👇 Финал истории уже открыт




