ЧАСТЬ 4
Я выхватил телефон у Павла и почти побежал к машине скорой помощи.
— Соедините меня с врачом, — сказал я. — Немедленно.
— Доступ к счёту заблокирован, — повторила врач. — Мы не можем подтвердить оплату операции.
— Я законный хранитель фонда.
— У нас в системе указано другое лицо.
Я посмотрел на Ричарда. Он стоял возле разбитой машины, мокрый, грязный, с пакетом пустых бутылок у ног. В его руке всё ещё был телефон.
— Папа, — сказал я. — Ты сейчас разблокируешь деньги.
Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Ты не понимаешь. Если я отдам доступ, нас всех посадят.
— Если ты не отдашь, Лео может умереть.
Элеонора резко повернулась ко мне.
— Не смей шантажировать отца.
— Это не шантаж. Это выбор, который вы сами оставили мне.
Хлоя опустилась на мокрый камень. Её босые ступни были в крови.
— Папа, отдай ему доступ.
Ричард посмотрел на неё.
— Ты тоже против меня?
— Я была за тебя всю жизнь, — прошептала она. — Даже сегодня. Я убежала, потому что боялась тюрьмы. Но мама сказала, что Лео всё равно не выживет. Она сказала, что ты потом подпишешь бумаги.
— Я не это имела в виду, — быстро ответила Элеонора.
Хлоя встала.
— Ты сказала это трижды.
Ричард отвёл глаза к дереву. На мокрой коре остались глубокие царапины от капота.
— Доступ у меня не единственный, — сказал он.
— Ты сам говорил обратное, — ответил я.
— Потому что хотел выиграть время.
— Для чего?
Он посмотрел на Павла.
— Виктор оставил второй ключ не ему. Он оставил его Илье.
Павел достал из кармана медный жетон с цифрой семь и вложил его в мою ладонь.
— Дед просил передать в нужный момент.
Я сжал жетон. Металл обжёг кожу.
— Где замок?
— В старой часовне у моста, — ответил Павел. — Внутри стены, за камнем с трещиной.
Ричард шагнул ко мне.
— Если откроешь хранилище, узнаешь, что твой дед тоже был не святой.
— Мне не нужен святой дед. Мне нужен мой сын.
Мы поехали к мосту на машине Павла. Хлоя села рядом, а родители остались у дороги. Я не хотел оставлять их без контроля, но врач снова позвонила: состояние Лео ухудшалось.
Часовня стояла в зарослях, почти у самой воды. Внутри пахло плесенью и воском. Павел отодвинул камень в стене. За ним оказался железный ящик.
Жетон вошёл в замок.
Внутри лежали три вещи: нотариальная доверенность, медицинские документы Лео и письмо деда.
Я прочитал его стоя.
«Илья, твоя мать скажет, что фонд создан мной для всей семьи. Это ложь. Я создал его для Лео, когда узнал о его врождённой болезни. Деньги должны были оплачивать лечение, а управление — перейти к тебе в день, когда мальчику исполнится шесть лет. Если ты держишь это в руках, значит, Ричард уже попытался забрать то, что ему не принадлежит».
На последней странице стояла печать нотариуса.
Я позвонил в банк. Сотрудница проверила данные, попросила назвать код из доверенности и через минуту сказала:
— Доступ восстановлен. Мы немедленно отправляем подтверждение в клинику.
Я прислонился к холодной стене.
Лео должен был получить операцию.
Но Хлоя вдруг сказала:
— Илья, ты должен знать ещё одно.
Я повернулся.
— Что?
Она смотрела на письмо, не на меня.
— Авария была не случайностью.
Я почувствовал, как внутри снова поднимается ледяная тяжесть.
— Говори.
— Мама приказала мне отвезти Лео к мосту. Она сказала, что там будет человек, который заберёт его документы. Я выпила, потому что боялась. Потом мальчик спросил, почему мы едем без тебя. Я обернулась, машина ушла с дороги.
— Почему ты не сказала этого раньше?
— Потому что мама держала передо мной фотографии твоих долгов и сказала, что отправит тебя в тюрьму за хищение денег фонда.
Я закрыл глаза.
Шесть лет я думал, что моя семья просто считает меня слабым. Но они не считали меня слабым. Они боялись, что я стану сильнее, если узнаю правду.
В больнице операция длилась четыре часа. Я сидел в коридоре, сжимая медный жетон, пока Павел заполнял заявления, а Хлоя разговаривала с врачами.
Ричард приехал под утро один.
Он выглядел старше на десять лет.
— Где мама? — спросила Хлоя.
— Уехала.
— Куда?
— В дом деда. Искать оставшиеся документы.
Я встал.
— Она не найдёт их.
Ричард посмотрел на меня.
— Илья, я могу всё объяснить.
— Объясни, зачем ты протирал руль, пока твой внук захлёбывался кровью.
Он сглотнул.
— Я испугался.
— Ты испугался за Хлою.
— Да.
— А за Лео?
Ричард долго молчал. Потом достал из кармана маленький ключ от сейфа.
— Твой дед оставил мне копию документов. Я мог остановить Элеонору раньше. Но она сказала, что если я предам её, Хлоя окажется одна. Я всю жизнь прикрывал её ошибки и называл это заботой.
— Это не забота.
— Я знаю.
Он протянул ключ.
— В сейфе есть признание бухгалтера. Он согласился говорить, если получит защиту. Я не использовал его показания. Боялся потерять семью.
Я не взял ключ сразу.
— Семью ты потерял не сегодня.
Ричард опустил руку.
— Что мне сделать?
— Отдай документы банку и расскажи всё. Не мне. Всем, кого вы обманули.
Он кивнул.
— А Хлоя?
Я посмотрел на сестру. Она сидела у стены, завернув ноги в больничное одеяло. Её руки дрожали.
— Хлоя скажет правду сама.
— Даже если её посадят?
— Она должна отвечать за то, что сделала. Но не за то, что придумала Элеонора.
Хлоя подняла голову.
— Я не прошу тебя простить меня.
— Я и не обещаю.
— Но я хочу помочь оплатить лечение Лео. Продам машину, украшения, всё, что осталось.
— Начни с того, что расскажешь правду.
— Расскажу.
Через час врач вышла из операционной.
— Лео жив. Операция прошла успешно. Следующие сутки будут тяжёлыми.
Я вошёл к сыну, когда мне разрешили. На его лбу была повязка, а маленькая рука исчезала в складках белого одеяла.
Он открыл глаза.
— Папа, мы дома?
Я сел рядом и коснулся его пальцев.
— Почти.
— А бабушка придёт?
Я не смог ответить сразу.
Потом сказал:
— Сегодня нет.
Лео сжал мой палец.
— Тогда побудь со мной.
— Буду.
За стеклом коридора Ричард передал Павлу связку документов. Хлоя начала давать показания врачам и сотрудникам банка. Элеонора не нашла ничего в доме деда: Павел уже забрал последнюю папку, а нотариус подтвердил подлинность каждой страницы.
Фонд остался Лео. Деньги вернулись на его счёт. Ричард отказался от управления и подписал признание о незаконных переводах. Хлоя продала автомобиль и оплатила часть лечения, а потом сама явилась к следователю, не дожидаясь, пока за ней приедут.
Элеонора уехала из города. Не потому, что раскаялась. Она просто поняла: больше никто не готов закрывать её собой.
Я не забрал её обратно в нашу жизнь.
Но и не стал стирать её имя из документов Лео. Когда-нибудь он сам решит, захочет ли знать, кем была его бабушка.
Через несколько дней сын попросил принести ему тот самый медный жетон.
— Он от дедушки? — спросил он.
— Да.
— А цифра семь что означает?
Я положил жетон ему на ладонь.
— Комнату, в которой он спрятал деньги для тебя.
Лео долго рассматривал металл, потом спрятал его под подушку.
— Тогда пусть лежит здесь. Чтобы никто больше не забрал.
Я поправил одеяло и услышал, как за дверью Павел тихо сказал врачу, что снова принес документы.
А Лео, не открывая глаз, прошептал:
— Папа, если кто-нибудь придёт за моими бумагами, сначала спроси, зачем ему нужен жетон.
Пропустили начало?

