ЧАСТЬ 4 — Я увидела мужа в чужих фотографиях и потребовала объяснений, но его спокойная улыбка заставила меня отступить

ЧАСТЬ 4

…Я записала адрес на обороте банковской выписки. Это была небольшая нотариальная контора возле старого вокзала, в десяти минутах от офиса. Елена попросила приехать одной, но я не собиралась снова входить в чужую историю без свидетеля.

— Я поеду с тобой, — сказала Лера.

Виктор Павлович поднялся из-за стола.

— И я поеду. Если мои документы понадобятся, я должен быть рядом.

Александр усмехнулся, хотя губы у него дрожали.

— Вы все сошли с ума. Мария, ты понимаешь, что сама себя загоняешь в яму?

— Я уже в ней была. Просто ты держал сверху крышку.

Анжела смотрела на него с таким выражением, будто впервые увидела не любимого мужчину, а незнакомца. Она сняла с шеи золотую цепочку и положила на стол.

— Это ты купил на деньги с её счёта?

Александр молчал.

— Ответь мне.

— Потом.

— Ты всегда говорил «потом», когда собирался соврать.

Она вышла первой. Александр хотел броситься за ней, но Виктор Павлович перегородил проход.

— Вам лучше не покидать город.

— Вы мне не указ.

— Зато журнал выдачи печатей — указание для любого, кто умеет читать.

Мы встретились с Еленой через сорок минут. Она ждала нас в подсобном помещении нотариальной конторы, сидя на краю стула и прижимая к груди коричневую папку. На ней был зелёный шерстяной шарф с маленькой деревянной брошью в форме ласточки. Брошь всё время постукивала о застёжку, выдавая её волнение.

— Я боялась, что он найдёт меня, — сказала Елена.

— Почему вы ушли?

Она раскрыла папку.

Внутри лежали накладные, таблицы, расписки и несколько копий договоров. Александр несколько лет проводил через фирму фиктивные закупки. Но самое страшное было не это.

Елена показала последний документ.

— Компания, на которую оформляли долги, принадлежит вашему отцу.

Я посмотрела на неё.

— Моему отцу?

— Формально. После его смерти долю унаследовали вы.

У меня пересохло во рту. Отец когда-то занимался поставками для торговых предприятий, но после болезни продал почти всё. Я считала, что от бизнеса осталась только старая печать в его кабинете.

— Александр знал об этой доле?

— Он нашёл документы в вашем доме. Доля была небольшой, но через неё можно было получить крупный кредит. А потом он собирался объявить фирму банкротом и уехать. Вы бы остались с обязательствами, а он — с деньгами и Анжелой.

Лера резко встала.

— Значит, вся командировка была прикрытием.

— Не только командировка, — сказала Елена. — Он готовил переезд. Квартира в Петербурге уже оплачена на три месяца.

Я вспомнила фотографии у Исаакиевского собора. Анжела улыбалась не потому, что верила в романтическую поездку. Она уже примеряла чужую жизнь.

Елена достала маленькую флешку, но я подняла ладонь.

— Там записи?

— Нет. Реестр платежей. Его оригинал хранился у меня. Я скопировала его до увольнения.

Именно эти цифры закрывали последнюю щель для отступления. В них были указаны переводы, даты и личный счёт Александра. Среди получателей значилось имя Анжелы, а рядом — платежи за квартиру, рестораны и поездки.

Мы вернулись домой вечером. Александр ждал в гостиной. На диване стоял его чемодан, тот самый, который я собирала перед поездкой. Из бокового кармана выглядывал мой жёлтый трамвайный брелок.

— Ты забрала его из папки? — спросила я.

— Он случайно туда попал.

— Как и моя подпись?

Он тяжело сел.

— Мария, я не хотел причинить тебе вред.

— Ты подделал подпись моего отца.

— Я хотел выбраться из долгов.

— И выбрал меня вместо себя.

Он провёл ладонью по лицу. Вся его уверенность осыпалась, как штукатурка со старого потолка.

— Я любил тебя, — сказал он.

— Нет. Ты любил удобство, которое я принимала за любовь.

— Анжела меня бросила.

— Это не моя проблема.

Он посмотрел на папку, лежавшую на столе.

— Если эти бумаги уйдут дальше, компания закроется. Люди потеряют работу.

— Тогда впервые подумай о людях, которых ты втянул в это, а не о себе.

Александр встал и подошёл к окну. На стекле отражалось его лицо, постаревшее за один вечер.

— Ты всё равно моя жена. Ты можешь сказать, что документы нашлись случайно. Можно договориться с кредиторами.

— Договориться можно о долге. Нельзя договориться с тем, что ты сделал с моим отцом.

Виктор Павлович, стоявший у двери, положил на стол нотариальную копию заявления.

— Завтра документы отправятся туда, где проверяют поддельные подписи. Не потому, что Мария хочет вам отомстить. Потому что вы сделали вид, будто мёртвый человек дал вам разрешение.

Александр повернулся ко мне.

— Ты правда это допустишь?

Я достала из сумки заявление о расторжении брака и положила рядом с его чемоданом.

— Я уже допустила слишком многое.

Он не прикоснулся к бумаге. Его пальцы сжались на ручке чемодана, но поднять его он не смог.

Через два дня Анжела вернула часть денег. Не из раскаяния — она узнала, что её подпись тоже есть в реестре. Остальное она отдала, продав машину, которую Александр купил ей перед поездкой в Адлер. Она пришла ко мне лично и долго стояла у подъезда, не решаясь подняться.

— Я думала, он свободен, — сказала она.

— Он был свободен. Просто за мой счёт.

Она кивнула и протянула мне золотую цепочку.

— Это вам не нужно.

— Нет. Оставьте. Пусть напоминает не обо мне.

— О чём?

— О том, что нельзя строить счастье на чужой подписи.

Александр потерял должность ещё до того, как документы приняли к проверке. Руководитель фирмы приехал к нему сам и забрал рабочий пропуск. Виктор Павлович передал все материалы нотариусу. Долг перестал быть моим, потому что его основание признали поддельным, но это не вернуло мне год жизни и не отменило того, что я любила человека, которого сама придумала.

Последний разговор состоялся в кабинете отца. Я разбирала старые бумаги и нашла там настоящую печать его компании. На деревянной крышке осталась глубокая вмятина, будто кто-то когда-то уронил её на пол.

Александр стоял у стола.

— Я не прошу тебя вернуться, — сказал он.

— Хорошо.

— Я просто хотел сказать, что понял.

— Понимание не возвращает подпись умершему.

Он опустил взгляд.

— Что ты сделаешь с компанией?

— Передам её людям, которые действительно там работали. Елена поможет восстановить документы. Виктор Павлович останется бухгалтером.

— А ты?

Я взяла отцовскую печать и положила её в деревянный ящик.

— Я буду заниматься тем, что принадлежало моей семье до того, как ты решил украсть это под видом будущего.

Он кивнул и вышел. Без просьб. Без красивых обещаний. Только с чемоданом, который я когда-то собрала ему для поездки к другой женщине.

На следующий день Елена принесла мне новые бланки. Ласточка на её деревянной броши снова тихо стукнула о застёжку.

— Подписывать будете сами? — спросила она.

Я посмотрела на строку, где требовалась моя подпись, и взяла ручку.

— Теперь — только сама.

Подпись легла на бумагу ровно, без чужой дрожи. А рядом, на краю стола, лежал жёлтый трамвайный брелок, который Александр так и не смог унести.

Оцените статью