ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла смысл услышанного.
Моя мать умерла, когда мне было двадцать два года.
Я сама видела её в больничной палате. Сама подписала бумаги. Сама забрала маленькую коробку с её вещами, где лежал только деревянный гребень и старый жетон от камеры хранения.
— Вы ошиблись, — сказала я в телефон.
— Нет, — ответила женщина. — Пациентка назвала ваше имя, имя вашего сына и фамилию Рэймонда Уинслоу. Она находится в клинике Святой Агнессы. Её привезли сегодня утром.
Кристофер рванулся ко мне.
— Отдай телефон!
Но Эдит встала между нами.
— Даже не приближайся.
В дверях станции появились двое сотрудников службы безопасности. Миссис Грант успела вызвать их с телефона кассира, пока я говорила с клиникой. Уоллес стоял у стены, белый как бумага, и смотрел на свои руки.
Кристофер заметил это.
— Ты обещал, что она умерла.
Уоллес резко поднял голову.
— Я сказал, что документы оформлены.
— Ты сказал, что она не очнётся.
— Она очнулась после того, как я прекратил лекарства.
Эдит закрыла глаза.
Я почувствовала, как в груди что-то обрушилось.
Моя мать была жива.
Рэймонд не просто оставил мне деньги. Он всё это время пытался защитить её.
Мы поехали в клинику на машине Эдит. Теодор сидел у меня на коленях, а коробка с документами лежала под моими ногами. Кристофера и Уоллеса задержали сотрудники службы безопасности до приезда представителей финансового отдела компании. Но я почти не думала о них.
Я думала о том, почему мама молчала двадцать лет.
В палате пахло спиртом и горячим металлом. Женщина на кровати была худой, с короткими седыми волосами. На запястье у неё висела бумажная бирка.
Она открыла глаза.
— Нора?
Я подошла ближе.
— Мама?
Её губы задрожали.
— Не отдавай Теодора им.
Я села рядом и взяла её за руку. Кожа была сухой и холодной, но пальцы сжали мою ладонь.
— Кому?
Она посмотрела на Эдит.
— Рэймонд сказал, что Кристофер ищет не только наследство. Он хотел получить доступ к архиву перевозок. Там были сведения о незаконных поставках. Если бы Рэймонд умер, Кристофер уничтожил бы всё.
— Почему ты позволила мне думать, что умерла?
Мама закрыла глаза.
— Я пыталась исчезнуть. После аварии мне сказали, что ты погибла вместе со своим отцом. Потом Рэймонд нашёл меня. Он хотел вернуть тебя, но Кристофер следил за ним. Я боялась, что если появлюсь, тебя убьют.
Я не знала, что сказать.
Двадцать лет я ненавидела женщину, которая, как мне казалось, бросила меня одну.
А она всё это время жила в нескольких часах езды, скрываясь под чужой фамилией.
— Почему Рэймонд не сказал мне сам?
— Потому что ждал, когда сможет говорить без свидетелей, — прошептала мама. — А потом Кристофер сделал его пленником.
В палату вошёл Рэймонд.
Его привезли на каталке. Лицо оставалось серым, руки лежали поверх одеяла, но он уже мог немного двигать пальцами. Первый правильный препарат Уоллес ввёл после того, как признался в схеме. Дыхание Рэймонда постепенно выровнялось.
Он увидел мою мать и замер.
— Марианна, — сказал он хрипло.
Мама отвернулась.
— Ты опоздал на двадцать лет.
— Я знаю.
— Ты обещал найти Нору.
— Я нашёл.
— Ты должен был сказать ей правду.
Рэймонд посмотрел на меня.
— Я боялся, что правда станет для тебя мишенью.
— А теперь я стала мишенью, потому что вы все молчали.
Он опустил глаза.
— Ты права.
В палату вошёл представитель компании и положил на стол новые бумаги. После проверки оригинального поручения Кристофер терял право распоряжаться счетами, а доля компании переходила в детский фонд. Но Рэймонд добавил отдельный пункт: Нора могла отказаться от управления и выбрать независимого попечителя.
Я перечитала строку дважды.
— Ты хочешь, чтобы я стала лицом фонда?
— Я хочу, чтобы ты сама решила, кем быть. Не из благодарности. Не из страха.
За стеклом Кристофер закричал, что всё это подделка. Уоллес молчал, пока сотрудники не увели его на допрос. Эдит передала специалистам документы о переводах. Миссис Грант отказалась возвращаться в особняк и настояла, чтобы её показания внесли в дело.
Кристофер потерял не только деньги. Его отстранили от компании в тот день, когда он собирался перевезти Рэймонда и объявить его умершим. Но самое страшное для него произошло позже: совет директоров опубликовал внутренний отчёт, и ни один перевозчик больше не согласился работать с его новой фирмой.
Уоллес признал, что получил от него деньги и подделал медицинские записи. Он не просил прощения. Он только передал список всех дозировок, чтобы врачи могли восстановить здоровье Рэймонда.
Это не отменяло того, что он сделал.
Но благодаря этому списку Рэймонд остался жив.
Через три дня я снова вошла в его спальню. На кровати уже не было аппарата. Теодор лежал рядом на чистом покрывале и тянулся к блестящей пряжке на медицинском халате.
Рэймонд улыбнулся.
— Он снова меня разбудил.
— Нет, — сказала я. — Вы сами решили проснуться.
Он посмотрел на мою мать, которая сидела у окна и перебирала пальцами деревянный гребень.
— Я могу построить вам дом рядом с фондом.
— Не стройте, — ответила мама. — Сначала научитесь приходить без охраны и без секретов.
Рэймонд кивнул.
— Хорошо.
Я положила на стол коричневую папку. Она была помята, угол обгорел у автобусной станции, но оригинал поручения остался цел.
— Я возьму управление фондом, — сказала я. — Но только при одном условии.
— Каком?
— Все счета будут открыты для семей сотрудников. Ни одного решения за закрытой дверью.
Рэймонд посмотрел на меня долго, а потом протянул руку. Пальцы всё ещё дрожали, но рукопожатие оказалось крепким.
— Договорились.
Теодор проснулся и заплакал. Я подняла его, но он вдруг потянулся к Рэймонду. Тот осторожно коснулся его ладони своим указательным пальцем.
Мой сын сжал его палец.
Рэймонд тихо рассмеялся — впервые за всё время, пока я видела его неподвижным.
А моя мать прошептала:
— Вот теперь он знает, ради кого просыпался.
Пропустили начало?



