В тот момент, когда Лука Морелли спросил, его ли ребёнок у меня под сердцем, продавщица уронила на пол фарфоровую погремушку.
Звон разбился между белой кроваткой и витриной с кружевными балдахинами. Я стояла в бутике детской мебели на Мэдисон-авеню, придерживая тяжёлый живот, и чувствовала, как ребёнок толкнулся под ладонью. Семь месяцев назад я вышла из нашего дома с одним чемоданом. Восемь месяцев назад, как теперь выяснялось, я уже носила его сына.
Ванесса Синклер держала Луку под руку. Её пальцы сжались на рукаве его угольного пиджака, будто она боялась, что он уйдёт.
— Изабелла? — произнёс Лука.
— Здравствуй.
Он посмотрел на мой живот, потом на моё лицо.
— Ты на каком сроке?
— Восемь месяцев.
В его глазах промелькнул расчёт. Я увидела, как он мысленно перелистывает даты нашего развода, последние месяцы брака, тот вечер, когда он сказал, что больше не хочет видеть меня.
— Ребёнок мой? — спросил он.
Внутри меня что-то оборвалось, но я не позволила этому попасть на лицо.
— Даты не настолько сложны, Лука.
Ванесса мягко усмехнулась.
— Как неожиданно.
— Тебя это не касается, — сказала я.
— Наоборот, касается, если Лука собирается воспитывать чужого ребёнка.
Лука резко повернулся к ней.
— Ванесса.
— Я просто говорю правду.
Я сжала край кроватки. Дерево оказалось гладким и холодным, а на пальце осталась тонкая полоска воска от полировки.
— Ты сделал всё, чтобы я ушла, — сказала я Луке. — Я получила твоё сообщение.
Он нахмурился.
— Какое сообщение?
— То, где ты написал, что наш брак окончен.
— Я ничего такого не писал.
У меня пересохло во рту. Я помнила каждую строчку. Помнила, как читала их ночью в гостиной, пока за окнами гремел февральский дождь. Помнила, как потом Ванесса приехала ко мне и передала конверт с фотографиями из отеля «Мерсер».
— Ты подписал заявление, — сказала я.
— Я не подписывал ничего без разговора с тобой.
Ванесса вдруг раздражённо перебила:
— Этот отель уже давно в прошлом.
Лука медленно повернул голову.
— Какой отель?
Она побледнела.
— Я… слышала о нём.
— Где?
— Не помню.
— Фотографии оттуда никто не видел, — тихо произнёс Лука. — Даже Изабелла не называла тебе место.
У меня похолодели плечи. Перед глазами всплыла лестница нашего дома, Ванесса с конвертом в руке и её спокойный голос: «Лука не хочет тебя видеть. Не унижайся». Тогда я поверила ей.
Теперь Лука смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Как ты узнала, где были сделаны фотографии? — спросил он.
Ванесса открыла рот, но ответа не последовало. И в этот момент он заметил у неё в руке маленький кожаный футляр с медной застёжкой — точно такой же, какой я когда-то оставила в его кабинете, рядом с распечатанными письмами…
ЧАСТЬ 2
— Отдай футляр, — сказал Лука.
Ванесса прижала его к боку.
— Это моё.
— Откуда он у тебя?
— Ты сам мне его подарил.
Я смотрела на медную застёжку. На ней была царапина в форме полумесяца. Я поставила этот знак сама, когда футляр упал за батарею в кабинете Лука. Внутри лежали запасные ключи и старые бумаги. Подарить его Ванессе он не мог.
— Ты никогда не дарил ей эту вещь, — сказала я.
Лука резко взглянул на меня.
— Что там было?
— Копии наших документов. И записка, которую я оставила тебе в день отъезда.
Ванесса рассмеялась, но смех прозвучал слишком высоко.
— Вы оба сошли с ума.
— Открой, — сказал Лука.
— Нет.
— Тогда я вызову охрану.
Продавщица, всё ещё державшая осколок погремушки, нервно подошла к стойке.
— Господин Морелли, пожалуйста, не устраивайте сцену.
— Позвоните управляющей, — ответил он. — И принесите журнал заказов за прошлый год.
Ванесса дёрнулась.
— Зачем тебе журнал?
Лука посмотрел на неё.
— Потому что ты сказала, что никогда здесь не была.
Я вспомнила: семь месяцев назад Ванесса пришла в этот же магазин. Она выбрала белую кроватку, назвала моё имя и попросила оформить доставку на наш прежний адрес. Я тогда решила, что она просто хотела унизить меня. Но продавщица вдруг подняла глаза.
— Простите, — сказала она. — А вы госпожа Беннетт?
— Да.
— Тогда я вас помню. Ваша знакомая забирала здесь папку с бумагами. Она сказала, что вы разрешили.
Лука медленно повернулся к Ванессе.
— Какую папку?
Женщина у стойки провела пальцем по раскрытому журналу.
— В ней были копии договора на дом и какие-то банковские выписки. Ещё красная карточка с печатью нотариуса.
У меня подкосились колени. Я ухватилась за спинку кресла.
— Я ничего не разрешала.
— Вы оставляли подпись? — спросил Лука.
— Нет.
Ванесса шагнула к выходу.
— Это нелепо. Я не обязана отвечать на ваши семейные фантазии.
Лука перегородил ей дорогу.
— Семейные? Ты знала о фотографиях, о документах и о моём кабинете. Теперь объясни, почему.
— Потому что Изабелла всё мне рассказывала.
— Я никогда не показывала тебе банковские выписки, — сказала я.
— Ты была моей подругой!
— Была.
Ванесса стиснула футляр так сильно, что побелели суставы.
— Ты думаешь, Лука выберет тебя? После того, как ты скрыла беременность?
— Я не скрывала. Я отправила ему письмо.
Лука замер.
— Какое письмо?
Я достала телефон.
— Два письма и три сообщения. Ни на одно ты не ответил.
— Я их не получал.
В этот момент управляющая принесла старую папку из подсобки. На обложке виднелся мой адрес, написанный моим почерком. Только я не писала его на этой папке. Лука коснулся бумаги и вдруг заметил под наклейкой едва заметный номер внутреннего заказа.
— У этого номера есть имя покупателя? — спросил он.
Управляющая перевернула страницу и побледнела.
— Есть. Но вам лучше увидеть подпись лично…
ЧАСТЬ 3
— Читайте, — потребовал Лука.
В подсобке пахло картоном и лавандовым средством для уборки. Управляющая разложила журнал на металлическом столе. Под номером заказа стояли дата, сумма и имя покупателя: Ванесса Синклер. Рядом была её подпись.
Подпись выглядела почти настоящей, но последняя буква уходила вниз слишком длинной петлёй. Я узнала этот почерк. Ванесса тренировалась копировать мою подпись на поздравительных открытках, когда мы ещё считали себя близкими.
— Ты взяла мою папку, — сказала я.
— Я взяла документы, которые Лука оставил без присмотра.
— В моём кабинете?
— У тебя был доступ.
Лука посмотрел на неё.
— Ты отправила Изабелле фотографии?
Ванесса молчала.
— Отвечай.
— Я хотела уберечь тебя.
— От чего?
— От неё! — Ванесса ткнула пальцем в мою сторону. — Она собиралась забрать дом, деньги и компанию, когда родится ребёнок. Я видела документы.
— Ты видела поддельные документы, — сказала я.
Мой голос дрожал, но теперь не от страха. Я достала из сумки сложенный лист с рваным краем. Это была та самая записка, которую я оставила Луке в футляре: «Я беременна. Не отвечай через посредников. Приди сам». Внизу стояла дата, за три дня до того, как Ванесса принесла мне фотографии.
— Почему она была у тебя? — спросил Лука.
Ванесса взглянула на бумагу и отступила.
— Потому что ты не должен был её читать.
Мир будто сдвинулся. Я повернулась к Луке.
— Ты говорил, что не знал о ребёнке.
Он побледнел.
— Я не знал.
— А она знала.
Лука схватил футляр, вырвал его из руки Ванессы и открыл. Внутри лежали две копии писем, несколько банковских листов и маленький ключ от ящика в его кабинете.
— Ты подделала сообщения, — сказал он.
— Я изменила только формулировки.
— Ты отправила ей фотографии с мужчиной, которого наняла?
— Это были фотографии, которые ты бы увидел, если бы она действительно предала тебя.
— Я не предавала тебя, Лука, — сказала я. — Ты предал меня тем, что поверил первому конверту и не пришёл спросить.
Он закрыл глаза, а затем увидел в папке последний лист. Это был перевод с корпоративного счёта на имя Ванессы — крупная сумма, проведённая за день до нашего развода.
— Ты собиралась вывести деньги из компании, — прошептал он.
— Я собиралась спасти компанию от тебя и твоей жены.
— У компании нет права на личные счета, — сказал он.
Ванесса попыталась вырвать лист. Бумага порвалась у неё в руках. Лука посмотрел на разрыв, потом на неё.
— Ты не хотела разрушить мой брак, — сказал он. — Ты хотела, чтобы я подписал доверенность.
— Я хотела место рядом с тобой.
— Нет. Ты хотела всё, что было рядом со мной.
Ванесса отвернулась, но на её телефоне зазвонил неизвестный номер. Она взглянула на экран и резко сбросила вызов.
Через секунду пришло сообщение. Лука успел увидеть отправителя и побледнел ещё сильнее.
— Почему тебе пишет мой отец? — спросил он.
Ванесса сжала телефон.
— Потому что он знает, что ты сделал с нашей компанией. И потому что именно он попросил меня начать эту игру…
Лука открыл сообщение отца — и понял, что всё изменилось…
Я думала, что узнала всю правду. Но следующий документ перевернул не только наш развод, а судьбу компании и ребёнка.
«Я пришёл не за прощением. Я пришёл остаться честным».
И его рука осторожно коснулась крошечных пальцев сына.
👇 Финал истории уже открыт
