ЧАСТЬ 4
— У меня дома? — переспросила я.
Мерседес кивнула.
— Он сказал, что действует по доверенности.
Родриго выпрямился. На его лице появилась прежняя уверенность, только теперь она держалась на тонкой нитке.
— Это невозможно. Все документы у меня.
— Вот именно, — сказала Мерседес.
Рауль достал телефон и быстро набрал номер. Через несколько секунд он нахмурился.
— Мой заместитель подтверждает: в доме действительно находится человек с пакетом документов. Он требует передать ему архив и ключи от кабинета.
Я посмотрела на Родриго.
— Ключи от кабинета у тебя.
— У меня их не было сегодня.
— Ты сам говорил, что они лежат в сейфе.
Он замолчал на долю секунды, и этого хватило. Томас уже направлялся к выходу, но Мерседес остановила его.
— Не один. Возьми двоих охранников и никого не впускайте к архиву.
Родриго резко повернулся.
— Ты не имеешь права перекрывать мой дом.
— Дом не твой, — ответила Мерседес. — Именно это мы сейчас и выясняем.
Я стояла возле стола и сжимала карточку с собственным именем. Бумага размокла от пота, уголок загнулся. Раньше я бы спрятала дрожь, чтобы не усугублять семейный скандал. Теперь мне хотелось только одного — увидеть, куда приведёт ложь, если перестать помогать ей держаться на ногах.
Камила неожиданно подошла ко мне.
— Мне нужно сказать правду.
Родриго схватил её за локоть.
— Ты никуда не пойдёшь.
Она вырвала руку. На коже остался красный след.
— Ты сказал, что пригласил меня сюда, потому что собираешься представить меня семье после развода.
— Я собирался.
— Нет. Ты собирался заставить Мариану уйти молча.
Он посмотрел на неё с раздражением, а не с любовью. Это заметили все.
— Ты знала о документах? — спросила я.
Камила сглотнула.
— Я знала, что он хочет продать дом. Не знала, что подделал твою подпись. Он дал мне прочитать соглашение, в котором обещал открыть для меня отдел по связям с инвесторами. Я поверила, что всё законно.
— А отель в Валье-де-Браво?
Она опустила глаза.
— Я была с ним. Но он сказал, что вы давно расстались.
Мне было больно это слышать, хотя главная рана уже давно открылась. Я посмотрела на вышитую салфетку, лежавшую на краю стола. Буква «М» расплывалась на белом льне.
— Почему ты продолжала приходить на мои места?
Камила ответила не сразу.
— Потому что он говорил, что это и будут мои места. Я хотела верить, что меня наконец выбрали.
Эти слова ударили неожиданно. Я слишком хорошо знала, как человек превращает чужую надежду в повод управлять им.
Мерседес повернулась к Раулю.
— Если сделка остановлена, фонд должен получить все исходные материалы.
— При одном условии, — сказал он. — Автор проекта сама подтверждает права.
Он протянул мне ручку.
Раньше я бы испугалась. Моя фамилия семь лет стояла рядом с фамилией Родриго только на семейных открытках. Но сейчас передо мной лежал не развод и не подачка. Это был мой труд, который он пытался превратить в свою собственность.
Я подписала подтверждение авторства.
Родриго побледнел.
— Ты уничтожаешь всё, что мы строили.
— Нет. Я возвращаю себе то, что ты взял.
— Ты хочешь оставить меня без компании?
— Я хочу, чтобы ты перестал называть мою жизнь частью своей компании.
В этот момент вернулся Томас. В руке он держал плоскую коробку из тёмного дерева.
— Человек из дома ушёл, — сказал он. — Но оставил это в архиве.
Мерседес открыла коробку. Внутри лежали мои оригинальные чертежи, перевязанные лентой, и блокнот с записями Родриго. На последней странице он собственноручно отметил: «Подпись Марианы получить до понедельника».
Родриго сделал шаг назад.
— Это не моё.
Томас достал из блокнота маленький листок.
— Тогда почему на каждом листе стоит ваш почерк?
Родриго схватил блокнот, но я перехватила его первой. Бумага шуршала под пальцами, пахла пылью и лаком из моего старого кабинета. Я узнала каждую отметку: размеры окон, высоту лестницы, список камня. Это был не просто проект. Это были годы моей жизни.
— Ты даже не спрятал их, — сказала я.
— Я собирался всё вернуть.
— После продажи дома?
Он опустил глаза.
— После того как всё закончилось.
— Для кого?
Ответа не было. И мне не нужно было его слышать.
Мерседес сняла с пальца тяжёлый перстень с гербом семьи и положила его перед Родриго.
— Ты хотел управлять фондом после моей смерти. Хотел продать дом, получить деньги, поставить Камилу рядом и оставить Мариану виноватой в распаде брака. Но ты просчитался в одном.
Родриго поднял голову.
— В чём?
— Я не собираюсь передавать тебе управление.
Он уставился на неё.
— Что ты сказала?
— Завтра фонд переходит под независимое управление. А проект дома передаётся Мариане. Не как компенсация. Как признание автора.
У Камилы дрогнули губы.
— А что будет со мной?
Мерседес посмотрела на неё строго, но без злости.
— Это зависит от того, что ты сделаешь после этой ночи.
Камила сняла с шеи тонкую золотую цепочку, которую Родриго подарил ей на прошлой неделе, и положила рядом с его тарелкой.
— Я верну всё, что получила за эту сделку. И расскажу Раулю, что видела в его кабинете.
Родриго резко повернулся к ней.
— Ты не посмеешь.
— Уже посмела прийти на место другой женщины. Теперь хотя бы не буду делать вид, что не понимаю, куда пришла.
Рауль записал её показания. Никто не вызывал людей в форме и не устраивал громкой сцены. Для Родриго наказание оказалось страшнее: инвестор отменил сделку, совет фонда лишил его полномочий, а Мерседес забрала у него доступ к семейному архиву и счетам.
Но самое болезненное произошло позже.
Я поднялась из-за стола и подошла к креслу, где обычно сидел Родриго во время семейных ужинов.
— Я не буду возвращаться в наш дом как жена, — сказала я. — Но я вернусь туда как архитектор. Мне нужно забрать чертежи и закончить проект.
Родриго сжал пальцы.
— Ты хочешь работать там после всего этого?
— Именно после всего этого.
Мерседес встала рядом со мной.
— И ещё одно, — сказала она. — В доме будет новая комната. Студия Марианы. С отдельным входом и её именем на проектной табличке.
Я посмотрела на неё.
— Ты правда всё это решила?
— Нет. Решила ты. Я только перестала позволять другим говорить за тебя.
На рассвете мы приехали в дом в Поланко. У ворот стоял мужчина, который пытался войти по поддельной доверенности. Томас забрал папку, а я сама достала из неё листы и разорвала их пополам. Потом положила настоящие чертежи на капот машины.
Родриго приехал следом. Он долго стоял у ворот, не подходя ближе.
— Мариана, — сказал он.
Я не ответила.
— Я думал, если сделаю всё быстро, никто не успеет остановить меня.
— Ты ошибся.
— Я боялся, что без меня ты не справишься.
Я подняла один из чертежей. На нём была лестница, которую я придумала ещё до свадьбы. В центре проекта стояло большое окно в крыше, чтобы свет падал прямо на каменную площадку.
— Нет, Родриго. Ты боялся, что я справлюсь.
Он отвернулся.
Я вошла в будущую студию вместе с Томасом. На голой стене уже висела металлическая табличка, которую Мерседес заказала ночью: «Проект реставрации дома Сальгадо. Автор — Мариана Лухан».
Я провела пальцем по вырезанным буквам и услышала, как с улицы Томас сказал рабочим:
— Поднимайте чертёж. Архитектор приехала.
И впервые за всю эту ночь я улыбнулась не потому, что кто-то проиграл, а потому что на стене наконец появилось моё имя.
Пропустили начало?




