ЧАСТЬ 4
— Не уезжайте оттуда, — сказал я. — Мы сейчас приедем.
Я включил громкую связь. Матео услышал голос матери и прижал ладонь ко рту.
— Мама?
На другом конце раздался плач.
— Матео, это ты?
— Я здесь.
— Я каждый день пыталась добраться до тебя.
Алехандро поднял голову.
— Папа, не вези его к ней.
— Ты три года решал, кого ему можно слышать. Сегодня решать будет не страх.
Сотрудница службы защиты детей, невысокая женщина с мокрыми волосами, попросила нас пройти в гостиную. На столе всё ещё стояла индейка, украшенная дольками апельсина. Рядом лежали бокалы, в которых шампанское уже стало тёплым.
— Кто отвечает за мальчика? — спросила она.
— Я его отец, — сказал Алехандро.
— А кто вызвал помощь?
— Я, — ответил я.
Она посмотрела на Матео.
— Ты хочешь уехать с дедушкой?
Мальчик кивнул.
— И встретиться с матерью?
Он кивнул снова, но затем взглянул на Камилу.
— А она может поехать с нами?
Камила замерла.
Вероника вскочила.
— Моя дочь никуда не поедет.
— Мама, я всё слышала, — сказала Камила. — И всё видела.
Вероника схватила её за запястье. На коже девушки остались красные следы.
Алехандро резко оттолкнул руку Вероники.
— Отпусти её.
— Ты ещё будешь мне указывать?
— Я сказал, отпусти.
Это был первый раз за весь вечер, когда он встал не против Матео, а перед ним.
Но поздно.
Сотрудница попросила Веронику сесть отдельно. Другой специалист осмотрел Матео и осторожно прикоснулся к его ступням. Мальчик вздрогнул, хотя прикосновение было едва ощутимым.
Я увидел на его лодыжке тонкую красную полосу.
— Это от чего? — спросил я.
Матео опустил глаза.
— Верёвка.
Алехандро закрыл лицо руками.
— Когда?
— В прошлую субботу. Я хотел выйти в ванную. Вероника сказала, что мне нельзя покидать комнату.
— Ты знал? — спросил я сына.
Он не ответил.
Роса положила на стол ещё один документ.
— Я не всё рассказала, — сказала она. — Лусия пришла ко мне не только за письмами. Она принесла медицинскую справку.
Я поднял взгляд.
— О чём?
— Три года назад Алехандро не просто выгнал её из дома. Он толкнул её на лестнице, когда она пыталась забрать Матео. У неё был перелом руки и сотрясение. Она не подала заявление, потому что он пригрозил, что добьётся для неё запрета на встречи.
— Я не хотел причинять ей вред, — прошептал Алехандро.
— Ты хотел, чтобы она исчезла, — ответила Роса. — Это не одно и то же.
В гостиной появился ещё один человек — мужчина в тёмной куртке, которого я раньше не замечал у ворот. Он держал в руках полотняную сумку.
— Это Серхио, — сказала Роса. — Он тогда работал водителем у нотариуса.
Серхио положил на стол старый блокнот.
— Я видел, как Алехандро выносил Матео из дома той ночью. Мальчик был без сознания.
Матео побледнел.
— Я не помню.
— Тебе сказали, что ты упал с лестницы, — продолжил Серхио. — Но я видел кровь на рукаве Алехандро и слышал, как он сказал Веронике: «Если он заговорит, мы всё потеряем».
Вероника вскочила.
— Он врёт!
Серхио открыл блокнот.
— Я записал дату, потому что в тот вечер испортил служебную машину. И ещё записал номер автомобиля, на котором Алехандро отвёз Лусию к автобусной станции.
Алехандро смотрел на блокнот, будто тот мог загореться.
— Она сама упала, — сказал он. — Я не толкал её сильно.
Камила тихо выдохнула.
— Папа…
— Я испугался, — продолжил Алехандро, обращаясь уже ко всем. — Лусия собиралась забрать Матео, а я не мог потерять сына. Потом Вероника сказала, что сможет дать ему дом. Я поверил.
— Ты поверил не ей, — сказала Камила. — Ты поверил удобству.
На улице загудел двигатель. Лусия приехала.
Матео не побежал к ней. Он вышел медленно, будто боялся, что мать исчезнет, если сделать резкое движение.
Лусия стояла у машины в тонком коричневом пальто. Левая рука у неё была неподвижной, прижатой к телу. Она увидела сына и перестала дышать.
— Матео?
— Ты правда приходила?
— Каждый месяц.
— Почему ты не забрала меня?
Лусия взглянула на Алехандро.
— Потому что твой отец сказал, что ты возненавидишь меня. А потом прислал фотографию, на которой ты лежал в больнице, и написал, что если я появлюсь, тебе станет хуже.
Матео повернулся к отцу.
— Я не был в больнице из-за тебя?
Алехандро заплакал.
— Я не знал, как всё исправить.
— Можно было сказать правду.
— Я боялся.
— А я боялся каждый день.
Матео подошёл к Лусии. Они остановились друг перед другом в нескольких сантиметрах. Мальчик сначала не решался прикоснуться к ней, затем осторожно обнял за плечи.
Лусия закрыла глаза.
Я отвернулся, чтобы дать им хотя бы несколько секунд без чужих взглядов.
Но главная неожиданность ждала меня в доме.
Камила принесла коробку с документами и поставила её передо мной.
— Это не только деньги Матео, — сказала она. — Мама тоже брала мои накопления. Я хранила чеки.
Вероника резко повернулась.
— Камила, замолчи.
— Ты обещала оплатить мне училище. Всё ушло на дом и на долги Алехандро.
Алехандро посмотрел на Веронику.
— Ты сказала, что это твои деньги.
— А ты поверил, потому что хотел поверить.
Сотрудница службы защиты детей перелистала бумаги. Там были переводы с моего счёта, расписки, договор с интернатом и копии писем Лусии.
— Матео временно уедет с дедушкой, — сказала она. — Лусия сможет видеться с ним после проверки условий проживания. Камилу мы тоже не оставим здесь одну.
— Я хочу поехать с ними, — сказала Камила.
Вероника рассмеялась, но смех вышел сухим и коротким.
— Ты неблагодарная.
Камила достала из кармана ключ.
— Нет. Я просто больше не путаю благодарность со страхом.
Она положила ключ на стол рядом с холодной индейкой.
Дом, ради которого Алехандро прятал письма, забирал деньги и позволял Веронике наказывать Матео, оказался заложен. Утром банк должен был начать процедуру выселения. Большая часть моего перевода ушла не на ремонт, а на просроченные платежи.
Алехандро потерял именно то, что пытался сохранить: крышу, под которой он хотел выглядеть хозяином семьи.
Вероника уехала с дочерью не сразу. Она несколько минут стояла у стола и перебирала пальцами край скатерти.
— Алехандро, скажи им, что я не виновата одна.
Он смотрел на Матео.
— Ты виновата. Но я открыл тебе дверь.
— А теперь ты решил стать хорошим?
— Нет. Я просто перестал притворяться, что это наказание.
Его увезли для объяснений и медицинской проверки. Я не пошёл за ним. Матео попросил меня остаться рядом с матерью.
На рассвете мы сидели в маленьком зале ожидания автовокзала. Лусия держала чашку сладкого кофе двумя руками. Матео достал из моей сумки подаренную ему удочку и положил коробку на колени.
— Дедушка, я не хочу возвращаться в тот дом.
— Не вернёшься.
— А если папа попросит?
— Тогда ты сам решишь, отвечать ему или нет.
Матео посмотрел на мать.
— А ты останешься?
Лусия сжала его пальцы.
— Если ты позволишь.
Он кивнул.
Камила сидела рядом и листала роман, который я купил Матео. На последней странице он нашёл вложенное письмо. Оно было коротким, написанным неровным почерком:
«Я искала тебя не потому, что была смелой. Я искала тебя потому, что ты мой сын».
Матео перечитал строку дважды, затем передал книгу мне.
— Дедушка, сохрани её.
— Это твоё письмо.
— Я хочу, чтобы ты был свидетелем, если я когда-нибудь забуду.
Я положил лист между страницами романа.
За стеклом автовокзала объявили посадку. Лусия встала, и её повреждённая рука дрогнула. Матео подхватил её сумку, а Камила взяла коробку с удочкой.
Я достал из кармана ту самую красную бечёвку, которой был перевязан подарок, и завязал её на ручке коробки.
— Чтобы не потерялась, — сказал я.
Матео улыбнулся впервые за эту ночь.
— Я больше не потеряюсь.
И когда автобус тронулся, красная бечёвка затрепетала в его руке, будто маленький флаг над дорогой, по которой он наконец ехал не один.
Пропустили начало?
