ЧАСТЬ 4 — Я приехал к сыну на Новый год и увидел внука босым у ворот — после одного вопроса сын побледнел

ЧАСТЬ 4

— Не уезжайте оттуда, — сказал я. — Мы сейчас приедем.

Я включил громкую связь. Матео услышал голос матери и прижал ладонь ко рту.

— Мама?

На другом конце раздался плач.

— Матео, это ты?

— Я здесь.

— Я каждый день пыталась добраться до тебя.

Алехандро поднял голову.

— Папа, не вези его к ней.

— Ты три года решал, кого ему можно слышать. Сегодня решать будет не страх.

Сотрудница службы защиты детей, невысокая женщина с мокрыми волосами, попросила нас пройти в гостиную. На столе всё ещё стояла индейка, украшенная дольками апельсина. Рядом лежали бокалы, в которых шампанское уже стало тёплым.

— Кто отвечает за мальчика? — спросила она.

— Я его отец, — сказал Алехандро.

— А кто вызвал помощь?

— Я, — ответил я.

Она посмотрела на Матео.

— Ты хочешь уехать с дедушкой?

Мальчик кивнул.

— И встретиться с матерью?

Он кивнул снова, но затем взглянул на Камилу.

— А она может поехать с нами?

Камила замерла.

Вероника вскочила.

— Моя дочь никуда не поедет.

— Мама, я всё слышала, — сказала Камила. — И всё видела.

Вероника схватила её за запястье. На коже девушки остались красные следы.

Алехандро резко оттолкнул руку Вероники.

— Отпусти её.

— Ты ещё будешь мне указывать?

— Я сказал, отпусти.

Это был первый раз за весь вечер, когда он встал не против Матео, а перед ним.

Но поздно.

Сотрудница попросила Веронику сесть отдельно. Другой специалист осмотрел Матео и осторожно прикоснулся к его ступням. Мальчик вздрогнул, хотя прикосновение было едва ощутимым.

Я увидел на его лодыжке тонкую красную полосу.

— Это от чего? — спросил я.

Матео опустил глаза.

— Верёвка.

Алехандро закрыл лицо руками.

— Когда?

— В прошлую субботу. Я хотел выйти в ванную. Вероника сказала, что мне нельзя покидать комнату.

— Ты знал? — спросил я сына.

Он не ответил.

Роса положила на стол ещё один документ.

— Я не всё рассказала, — сказала она. — Лусия пришла ко мне не только за письмами. Она принесла медицинскую справку.

Я поднял взгляд.

— О чём?

— Три года назад Алехандро не просто выгнал её из дома. Он толкнул её на лестнице, когда она пыталась забрать Матео. У неё был перелом руки и сотрясение. Она не подала заявление, потому что он пригрозил, что добьётся для неё запрета на встречи.

— Я не хотел причинять ей вред, — прошептал Алехандро.

— Ты хотел, чтобы она исчезла, — ответила Роса. — Это не одно и то же.

В гостиной появился ещё один человек — мужчина в тёмной куртке, которого я раньше не замечал у ворот. Он держал в руках полотняную сумку.

— Это Серхио, — сказала Роса. — Он тогда работал водителем у нотариуса.

Серхио положил на стол старый блокнот.

— Я видел, как Алехандро выносил Матео из дома той ночью. Мальчик был без сознания.

Матео побледнел.

— Я не помню.

— Тебе сказали, что ты упал с лестницы, — продолжил Серхио. — Но я видел кровь на рукаве Алехандро и слышал, как он сказал Веронике: «Если он заговорит, мы всё потеряем».

Вероника вскочила.

— Он врёт!

Серхио открыл блокнот.

— Я записал дату, потому что в тот вечер испортил служебную машину. И ещё записал номер автомобиля, на котором Алехандро отвёз Лусию к автобусной станции.

Алехандро смотрел на блокнот, будто тот мог загореться.

— Она сама упала, — сказал он. — Я не толкал её сильно.

Камила тихо выдохнула.

— Папа…

— Я испугался, — продолжил Алехандро, обращаясь уже ко всем. — Лусия собиралась забрать Матео, а я не мог потерять сына. Потом Вероника сказала, что сможет дать ему дом. Я поверил.

— Ты поверил не ей, — сказала Камила. — Ты поверил удобству.

На улице загудел двигатель. Лусия приехала.

Матео не побежал к ней. Он вышел медленно, будто боялся, что мать исчезнет, если сделать резкое движение.

Лусия стояла у машины в тонком коричневом пальто. Левая рука у неё была неподвижной, прижатой к телу. Она увидела сына и перестала дышать.

— Матео?

— Ты правда приходила?

— Каждый месяц.

— Почему ты не забрала меня?

Лусия взглянула на Алехандро.

— Потому что твой отец сказал, что ты возненавидишь меня. А потом прислал фотографию, на которой ты лежал в больнице, и написал, что если я появлюсь, тебе станет хуже.

Матео повернулся к отцу.

— Я не был в больнице из-за тебя?

Алехандро заплакал.

— Я не знал, как всё исправить.

— Можно было сказать правду.

— Я боялся.

— А я боялся каждый день.

Матео подошёл к Лусии. Они остановились друг перед другом в нескольких сантиметрах. Мальчик сначала не решался прикоснуться к ней, затем осторожно обнял за плечи.

Лусия закрыла глаза.

Я отвернулся, чтобы дать им хотя бы несколько секунд без чужих взглядов.

Но главная неожиданность ждала меня в доме.

Камила принесла коробку с документами и поставила её передо мной.

— Это не только деньги Матео, — сказала она. — Мама тоже брала мои накопления. Я хранила чеки.

Вероника резко повернулась.

— Камила, замолчи.

— Ты обещала оплатить мне училище. Всё ушло на дом и на долги Алехандро.

Алехандро посмотрел на Веронику.

— Ты сказала, что это твои деньги.

— А ты поверил, потому что хотел поверить.

Сотрудница службы защиты детей перелистала бумаги. Там были переводы с моего счёта, расписки, договор с интернатом и копии писем Лусии.

— Матео временно уедет с дедушкой, — сказала она. — Лусия сможет видеться с ним после проверки условий проживания. Камилу мы тоже не оставим здесь одну.

— Я хочу поехать с ними, — сказала Камила.

Вероника рассмеялась, но смех вышел сухим и коротким.

— Ты неблагодарная.

Камила достала из кармана ключ.

— Нет. Я просто больше не путаю благодарность со страхом.

Она положила ключ на стол рядом с холодной индейкой.

Дом, ради которого Алехандро прятал письма, забирал деньги и позволял Веронике наказывать Матео, оказался заложен. Утром банк должен был начать процедуру выселения. Большая часть моего перевода ушла не на ремонт, а на просроченные платежи.

Алехандро потерял именно то, что пытался сохранить: крышу, под которой он хотел выглядеть хозяином семьи.

Вероника уехала с дочерью не сразу. Она несколько минут стояла у стола и перебирала пальцами край скатерти.

— Алехандро, скажи им, что я не виновата одна.

Он смотрел на Матео.

— Ты виновата. Но я открыл тебе дверь.

— А теперь ты решил стать хорошим?

— Нет. Я просто перестал притворяться, что это наказание.

Его увезли для объяснений и медицинской проверки. Я не пошёл за ним. Матео попросил меня остаться рядом с матерью.

На рассвете мы сидели в маленьком зале ожидания автовокзала. Лусия держала чашку сладкого кофе двумя руками. Матео достал из моей сумки подаренную ему удочку и положил коробку на колени.

— Дедушка, я не хочу возвращаться в тот дом.

— Не вернёшься.

— А если папа попросит?

— Тогда ты сам решишь, отвечать ему или нет.

Матео посмотрел на мать.

— А ты останешься?

Лусия сжала его пальцы.

— Если ты позволишь.

Он кивнул.

Камила сидела рядом и листала роман, который я купил Матео. На последней странице он нашёл вложенное письмо. Оно было коротким, написанным неровным почерком:

«Я искала тебя не потому, что была смелой. Я искала тебя потому, что ты мой сын».

Матео перечитал строку дважды, затем передал книгу мне.

— Дедушка, сохрани её.

— Это твоё письмо.

— Я хочу, чтобы ты был свидетелем, если я когда-нибудь забуду.

Я положил лист между страницами романа.

За стеклом автовокзала объявили посадку. Лусия встала, и её повреждённая рука дрогнула. Матео подхватил её сумку, а Камила взяла коробку с удочкой.

Я достал из кармана ту самую красную бечёвку, которой был перевязан подарок, и завязал её на ручке коробки.

— Чтобы не потерялась, — сказал я.

Матео улыбнулся впервые за эту ночь.

— Я больше не потеряюсь.

И когда автобус тронулся, красная бечёвка затрепетала в его руке, будто маленький флаг над дорогой, по которой он наконец ехал не один.

Оцените статью