ЧАСТЬ 4 — Отец назвал меня всего лишь курьером перед важными клиентами, но после одной фразы с экрана его рука дрогнула

ЧАСТЬ 4

На следующий день в семь сорок утра я приехала в главный офис Арклайн раньше всех.

На стеклянной стене отражалось моё лицо: бессонные глаза, волосы, собранные резинкой, и та самая выцветшая рубашка, в которой меня накануне назвали «всего лишь водителем».

Марта уже ждала у входа.

— Ты можешь уйти, — сказала я.
— Могу.
— Тебе угрожали?
— Чейз звонил три раза. Потом Гарольд приехал к моему дому.

Я сжала челюсть.

— Почему ты всё равно пришла?
— Потому что я помню первую ночь.

Мы вошли в переговорную. За длинным столом сидели Павел, Марисса, два независимых члена совета и представитель банка. На экране висела копия учредительного договора.

Рядом стоял другой документ — тот самый, который Марта принесла в металлическом контейнере.

Это была не просто запись из архива.

В ту ночь она нашла в папке распечатку с личной подписью Чейза. Он собственноручно написал, что действует «по поручению семьи Уолш» и просит выдать ему копии учредительных документов для подготовки требования о передаче двадцати процентов компании.

Под заявлением стояла дата.

И номер его пропуска.

— Мы можем передать это в банк и начать официальную проверку, — сказал Павел.
— Начнём, — ответила я.

Марисса посмотрела на меня.
— А семейную часть?
— Она тоже будет проверена.

В девять часов в переговорную вошли Гарольд и Чейз.

Отец был в тёмном костюме, с безупречно завязанным галстуком. Он выглядел так, будто пришёл заключать сделку, а не объяснять, почему чужие деньги оказались на его счёте.

Чейз держал под мышкой папку.

— Это нелепо, — сказал Гарольд. — Я пришёл как отец, а меня встречают как преступника.

— Мы встречаем тебя как человека, который отправил поддельное предложение, — сказала я.

— Ты не можешь так разговаривать со мной.
— Могу. Это мой офис.

Он обвёл взглядом комнату.
— Всё это я помогал тебе начинать.

— Ты отказался дать мне деньги на первую машину.
— Я предупреждал, что у тебя ничего не выйдет.
— Именно.

Чейз бросил папку на стол.
— В ней письма и расчёты. Я участвовал в развитии компании.

Павел открыл первый лист.
— Здесь ваши расчёты сделаны три недели назад.

— Я анализировал рынок.
— Вы перепутали названия семи узлов и указали маршруты, которых не существует.

Чейз покраснел.

Гарольд повернулся к нему.
— Ты говорил, что всё проверил.

— Я проверил, — прошептал Чейз.
— Ты даже не знал, сколько у неё складов, — сказала я.

Он резко поднял голову.
— Потому что ты никогда не рассказывала!

— Я рассказывала. Ты спрашивал только, сколько денег можно получить.

В комнате повисло тяжёлое молчание, но я не стала прятаться за ним.

— Восемь лет назад я попросила тебя отвезти мне договор аренды. Ты сказал, что такие бумаги не для женщин, которые водят фургоны.

Отец отвернулся.

— Я была там одна, — продолжила я. — Подписала договор на склад, заложила машину и взяла первый маршрут. Марта была первым водителем, который согласился работать со мной ночью. Она не просила долю. Она просто поверила, что я не брошу людей на трассе.

Марта опустила глаза.

— Я не хотела разрушать твою семью, Рене.
— Ты не разрушала её. Ты перестала прикрывать то, что они делали.

Представитель банка положил перед Гарольдом уведомление.
— Посреднический платёж возвращён отправителю. Счёт вашей компании ограничен до окончания проверки.

Отец резко схватил бумагу.
— Вы не имеете права.
— Имеем, — спокойно ответил тот. — Средства были перечислены на основании предложения, которое не подтверждено владельцем бренда.

Гарольд посмотрел на меня.

В его лице уже не было уверенности.

— Ты можешь всё исправить, — сказал он. — Подтверди, что Чейз представлял компанию.
— Нет.
— Ты хочешь, чтобы твой брат потерял всё?
— Он не потеряет мою компанию. Он никогда ею не владел.

Чейз ударил ладонью по столу.
— Ты всегда считала себя лучше нас!

Я вздрогнула не от громкости. От того, сколько лет ждала услышать именно это.

— Нет, Чейз. Я просто перестала считать вас ответственными за мои решения.

Он замер, затем сел.

Павел передал совету заявление Марты. После этого мы утвердили три решения: доступ к архиву отозвали, семейной компании Гарольда запретили участвовать в закупках Арклайн, а все документы по поддельному предложению передали независимым специалистам для дальнейших действий.

Я не стала звонить в полицию прямо из переговорной.

Не из жалости.

Я хотела, чтобы каждое решение было принято не в порыве ярости, а после проверки. Подделка подписи, давление на сотрудников и попытка заморозить счета должны были получить последствия, которые нельзя отменить слезами за праздничным столом.

Но с Чейзом я поговорила отдельно.

Мы стояли у погрузочной рампы, где пахло картоном, дизелем и горячим металлом. Внизу водители готовили машины к дневным маршрутам.

— Папа сказал, что ты всё равно отдашь мне часть, — сказал он.
— Почему ты ему поверил?
— Потому что он сказал, что ты моя сестра.
— Быть сестрой не значит подписывать документы за тебя.

Он посмотрел на ряды грузовиков.
— Я думал, если получу долю, ты наконец признаешь, что я тоже чего-то стою.

Я долго молчала.

Потом достала из кармана тот самый латунный брелок в форме дорожного знака.

— Ты хочешь работать? Я могу дать тебе испытательный срок в отделе маршрутизации. Начальная должность. Подчиняться будешь Марте.

Чейз нервно усмехнулся.
— После всего этого ты предлагаешь мне работу?
— Я предлагаю тебе шанс заработать место, а не получить его по родству.

Он не взял брелок. И я не протянула его ему.

— А если я откажусь?
— Тогда откажешься сам.

Позже я поехала к родителям. Би сидела на ступеньках клуба, где прошлым вечером её день рождения превратился в семейную катастрофу. Рядом лежала коробка от телескопа.

— Он работает? — спросила она.
— Ещё как.
— Дядя Чейз правда хотел забрать твою компанию?

Я присела рядом.
— Он хотел получить то, чего не заработал. Взрослые иногда путают любовь с правом брать чужое.

Би задумалась.
— А ты всё равно придёшь смотреть на Сатурн?
— Конечно.

Мы собрали телескоп на площадке у клуба. Небо было чистым, а над крышами висел тонкий белый диск луны. Би долго настраивала окуляр, пока наконец не ахнула.

— Тётя Рене, я вижу кольца!

Я наклонилась к окуляру. Внутри дрожащего маленького круга Сатурн выглядел почти невозможным — далёким, точным, собранным из света и тени.

Позади нас отец остановился у бордюра.

Он не подошёл сразу.

В руке у него была папка без логотипа и без подписи. Он смотрел на телескоп, на Би, на меня.

— Рене, — сказал он наконец, — я принёс документы.

— Оставь их у администратора.

— Я хочу поговорить.

— Не сегодня.

Он посмотрел на внучку.
— Я всё испортил.

Би не оторвалась от окуляра.

— Дедушка, не двигай телескоп. Я почти нашла второе кольцо.

Отец замер, потом осторожно отступил на шаг.

Я поправила высоту штатива и прошептала Би:

— Держи трубу ровно. Если отпустишь, всё снова уйдёт из поля зрения.

Она крепче взялась за металлическую ручку.

Внизу, у погрузочной рампы, загорелись фары первой машины Арклайн. Марта уже отправляла водителей в ночной рейс, а на моём телефоне появилось новое сообщение от Мариссы: сюжет снова показывали по телевизору.

На этот раз в нём говорили не о семье Уолш.

Говорили о водителях, которые выезжают до рассвета.

Би прижалась глазом к окуляру и тихо сказала:

— Тётя, не уходи. Я хочу показать тебе, где заканчивается кольцо.

Оцените статью