ЧАСТЬ 4 — После кесарева свекровь потребовала мои деньги и полезла к шву — но, увидев мужа у занавески, побледнела

ЧАСТЬ 4

— Никто никуда не едет, — сказала Лидия, когда Елена схватилась за ручку двери.
Елена резко обернулась.
— Вы не имеете права удерживать меня.
— Я вас не удерживаю. Я предупреждаю: если вы уйдёте с поддельной доверенностью, это будет выглядеть хуже, чем если останетесь и объясните, зачем она вам.
Елена сжала чёрную папку так, что ногти прорвали картон.
Давид стоял возле моей кровати, но я не позволяла ему касаться меня. Между нами лежал конверт Сергея и все те недели, когда он возвращался домой с пустым лицом, говорил, что «мама просто переживает», и просил меня не задавать вопросов.
— Что в сейфе? — спросила я.
Давид ответил не сразу.
— Отец говорил, что там книга заказов и второй экземпляр завещания.
— Не только это, — бросила Елена.
Марина посмотрела на неё.
— Вы знаете, что там?
— Знаю, что Сергей был жестоким человеком.
— Это не ответ, — сказала я.
Елена впервые посмотрела на меня без привычной маски презрения. В её глазах была не только злость. Там мелькнуло что-то похожее на усталость.
Но жалость к ней не отменяла того, что она только что давила пальцами на мой шов.
Давид достал телефон.
— Управляющий ждёт нас у мастерской. Мы поедем вместе, когда врач разрешит Анне выписку. А пока пусть пришлёт документы через нотариуса.
— Ты думаешь, успеешь? — Елена усмехнулась. — Сейф уже открывают.
Телефон зазвонил снова.
— Давид, — сказал управляющий, — я нашёл папку. Но здесь не книга заказов. Здесь список переводов и письмо для Анны.
В палате стало тесно от чужого дыхания.
— Прочитайте письмо, — попросила я.
— Сергей написал: «Анна, если ты слышишь это, значит, я не успел остановить Елену. Она забрала деньги, предназначенные для работников, и собирается обвинить Давида, когда всё обнаружится. Я оставляю тебе выбор: передать документы в бухгалтерию или использовать их, чтобы сохранить семью. Но не отдавай ей деньги. Она погубит не себя — она утянет за собой всех».
Давид опустил голову.
— Он знал, — прошептал он.
— Знал и всё равно оставил тебя рядом с ней, — сказала я.
— Я должен был уйти раньше.
— Да.
Это короткое слово оказалось тяжелее крика.
Лидия попросила управляющего переслать копии нотариусу и бухгалтеру. Документы показывали: Елена годами снимала средства со счёта мастерской, оформляя фиктивные заказы. Но среди переводов была одна строка, от которой Давид побледнел.
— Что там? — спросила я.
Он прочитал.
— Пять тысяч долларов. Перевод моей матери на счёт роддома за неделю до твоей операции.
— Что?
Елена опустила глаза.
— Я хотела, чтобы тебе сделали кесарево раньше.
Я почувствовала, как холод пробежал от шеи к пальцам.
— Ты подкупила врача?
— Нет. Я передала деньги через посредника, чтобы в клинике ускорили обследование. Сергей умирал, а я знала, что после рождения внука он оставил бы деньги тебе. Мне нужно было, чтобы роды состоялись до того, как он изменит документы.
Давид шагнул к ней.
— Ты подвергла её риску ради денег?
— Врач всё равно сказал, что операция необходима!
— Но ты вмешалась.
— Я спасала нашу семью!
— Нет, — сказала я. — Ты спасала право владеть ею.
Врач молча проверил мою повязку. Потом сообщил, что операция была экстренной из-за осложнения, а перевод действительно нужно будет проверить. Это означало, что моя боль могла быть не случайностью, а частью чужого расчёта, хотя доказать умысел ещё предстояло.
Елена села на стул. Её дорогая брошь в форме ласточки отцепилась от лацкана и упала на пол.
Давид поднял её, но не вернул.
— Я больше не буду закрывать твои счета, — сказал он.
— Ты мой сын.
— Именно поэтому я слишком долго позволял тебе делать со мной всё, что угодно.
Она посмотрела на него.
— А она простит тебе молчание?
Я ответила сама:
— Не знаю.
Давид вздрогнул.
— Анна…
— Я не обязана решить это сегодня. У меня ребёнок, шов и документы, которые ты скрывал. Если ты хочешь остаться рядом, начни не с обещаний. Передай все бумаги бухгалтеру и расскажи правду о каждом переводе.
— Сделаю.
— И уйди из квартиры матери до выписки. Я не поеду туда с сыном.
— Хорошо.
Елена вскочила.
— Ты разрушишь мастерскую Сергея!
— Нет, — сказал Давид. — Её разрушила не Анна.
У двери он остановился и положил брошь на столик рядом с моей кроватью.
— Почему ты оставил это? — спросила я.
— Отец подарил ей брошь в день, когда понял, что она ворует. Сказал, что ласточка всегда возвращается туда, где её ждут. Он ошибся.
Елена посмотрела на брошь и отвернулась.
Через два часа нотариус подтвердил распоряжение Сергея. Деньги мастерской заморозили до проверки, а пятнадцать тысяч остались на моём счёте. Я перевела часть в отдельный фонд для Льва и впервые за весь день смогла спокойно вдохнуть.
Давид вернулся вечером один. Он принёс не цветы, а папку с копиями переводов, расписку управляющего и заявление, которое сам подписал для бухгалтерии.
— Я рассказал всё, — сказал он.
— Даже о себе?
— Особенно о себе.
Я посмотрела на его подпись. Она была неровной, будто рука дрожала.
— Моя мать позвонила мне утром, — добавил он. — Она сказала, что если я выступлю против неё, то останусь без семьи.
— А ты что ответил?
Давид взглянул на люльку.
— Что семья — это не тот человек, который требует от тебя причинить боль женщине на больничной койке.
Лев зашевелился. Я осторожно подняла его, морщась от боли. Давид протянул руки, но остановился.
— Можно?
Я передала ему ребёнка не как прощение, а как проверку.
Он держал сына неловко, обеими ладонями поддерживая маленькую голову. На его рукаве осталась капля молока. Он не вытер её.
— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять, — сказала я.
— Я знаю.
— И я не обещаю, что мы останемся вместе.
— Знаю.
— Но если ты ещё раз поставишь страх перед правдой, я уйду сразу.
— Больше не поставлю.
Я посмотрела на папку, на люльку, на брошь-ласточку, лежавшую между ними. Раньше Елена носила её как знак власти. Теперь она казалась маленькой металлической вещью, слишком тяжёлой для одного человека.
За дверью палаты Марина тихо сказала, что выписка будет утром. Я кивнула.
Телефон Давида снова завибрировал. На экране высветилось имя Елены. Он не ответил.
Вместо этого открыл сообщение от управляющего: «В сейфе нашли ещё одну папку. На обложке написано: “Для Анны, если Давид не решится”».
Давид показал мне экран.
Я почувствовала, как под повязкой отозвалась боль, но теперь знала её причину и знала, что впереди будет тяжело.
— Открой, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Вместе?
Я положила ладонь на край папки.
— Вместе. Но читать буду я.
Давид отодвинулся, а я медленно раскрыла первую страницу. Под ней лежала короткая записка Сергея, написанная крупными, торопливыми буквами: «Анна, если ты решила дать Давиду шанс, не отдавай ему то, что принадлежит Льву. Пусть он сначала вернёт тебе своё имя».
Давид прочитал через моё плечо и молча снял обручальное кольцо.
Он положил его рядом с папкой.
— Я верну, — сказал он.
Лев сжал крошечный кулак на его рукаве, а металлическая ласточка блеснула между страницами письма Сергея.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью