ЧАСТЬ 4
…На причале пахло мазутом, мокрым деревом и рекой.
До полуночи оставалось семь минут.
Себастьян остановил машину за складом и выключил фары. В темноте виднелись два грузовика, охранники у ворот и старый портовый кран, похожий на согнутый палец.
— Листок у тебя? — спросил он.
— Да.
— Если увидишь Диего, не беги к нему сразу.
— Не проси меня смотреть, как он связан.
— Я прошу тебя остаться живой.
Он снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Ткань была тяжёлой, пахла табаком и холодным металлом.
Я спрятала медную заколку в ладони.
— Почему ты не сказал мне всё в гостинице?
— Потому что ты только что узнала, что твой отец погиб из-за меня.
— Он погиб из-за Виктора.
— Я привёл Томаса к нему. Я попросил отца принять его на работу. Я думал, что смогу защитить всех.
Он произнёс это без попытки оправдаться.
И именно поэтому мне стало страшнее.
У ворот появился человек в медицинской форме.
Он толкал кресло, в котором сидел Диего. На его запястье блестел больничный браслет, а к руке была прикреплена капельница.
Я рванулась вперёд.
Себастьян удержал меня за плечо.
— Подожди.
Из тени вышел Виктор Рейн.
Он был ниже Себастьяна, почти седой, с аккуратно завязанным шарфом и улыбкой человека, который заранее купил чужой страх.
— Мария Сантос, — сказал он. — Наконец-то лично.
— Отпустите моего брата.
— Сначала листок.
— Сначала врач осмотрит Диего.
Виктор рассмеялся.
— Ты думаешь, что можешь торговаться?
— Я думаю, что вы не убьёте его, пока вам нужен документ.
Улыбка на его лице стала тоньше.
Себастьян вышел из темноты.
— Ты всё ещё прячешься за чужими руками, Виктор?
Охранники подняли оружие.
— Ты пришёл с одной женщиной против шести человек? — спросил Виктор.
— Нет. Я пришёл с доказательством, которое уже не принадлежит мне.
Он кивнул в сторону воды.
На соседней барже зажглись прожекторы. Там стояли не вооружённые люди Себастьяна, а трое бывших бухгалтеров фирмы Виктора. Рядом с ними — Кэтрин, без макияжа, в расстёгнутом плаще.
Виктор резко повернул голову.
— Ты привела их?
— Я привела тех, кого ты заставлял молчать, — ответила Кэтрин.
Она бросила на землю пачку документов.
— Все счета. Все переводы. И копия списка Томаса.
Виктор посмотрел на неё с недоверием.
— Ты понимаешь, что подписала себе конец?
— Я уже подписала его, когда продала Марию.
В её голосе не было слёз. Только усталость.
Охранники начали переглядываться. Один опустил оружие.
Виктор схватил Диего за плечо.
— Тогда уберите листок, или мальчик умрёт здесь.
Я шагнула вперёд и подняла медную заколку.
— Вам нужен не листок. Вам нужна подпись внизу.
— Отдай.
— Томас оставил там не только номера счетов. Он написал, кому передал копию.
Виктор побледнел.
— Кому?
Я посмотрела на Себастьяна.
— Вашему отцу.
— Ложь.
— Нет. Копия лежит в семейном архиве Блэквудов. Себастьян не знал об этом, потому что его отец запечатал архив до своей смерти.
Себастьян резко повернулся ко мне.
— Ты уверена?
— На листке есть фраза, которую понимал только мой отец: «Сын узнает, когда перестанет служить имени». Это не бухгалтерская пометка. Это послание тебе.
Виктор сделал шаг назад.
И тут стало ясно, чего он боялся все эти годы. Не самой книги. Не денег. Имени Томаса, которое могло связать его с убийством и предательством внутри семьи Блэквудов.
Себастьян подошёл к Виктору.
— Ты сказал всем, что Томас украл деньги и сбежал.
— Он предал нас.
— Он спас меня.
— Он был слабым.
— Он отказался убивать ради тебя.
Виктор дёрнулся, пытаясь вытащить пистолет. Один из его охранников ударил его по запястью. Оружие упало на доски и соскользнуло в чёрную воду.
Диего закашлялся.
Я бросилась к нему.
— Мария, не трогай трубку! — крикнул мужчина в медицинской форме.
— Вы врач?
— Да. Я хирург Диего. Меня заставили вывезти его, но я не участвовал в похищении. Я должен был не дать ему умереть по дороге.
Он проверил пульс и покачал головой.
— Ему нужна операция сейчас. Не утром. Сейчас.
Себастьян достал телефон.
— Вертолёт будет через четыре минуты.
— У вас есть операционная? — спросил хирург.
— На частной клинике у северного моста.
Диего приоткрыл глаза.
— Мария?
Я взяла его за руку.
— Я здесь.
— Ты всё-таки продала своё свидание?
У меня вырвался короткий, почти болезненный смех.
— Нет. Я купила тебе операцию.
Он сжал мои пальцы, но сил у него почти не было.
Себастьян повернулся к Кэтрин.
— Почему ты помогла нам?
Она посмотрела на документы под ногами.
— Потому что моя дочь тоже была среди тех, кого вы продали. Она исчезла после одного из таких вечеров. Я говорила себе, что не знала, что происходит. Но я знала достаточно.
— Ты дашь показания? — спросила я.
— Я отдам все счета и имена.
— И что получишь взамен?
Кэтрин посмотрела на реку.
— Ничего.
Этого оказалось достаточно.
Себастьян передал документы бухгалтерам и вызвал людей, которые должны были доставить их в независимое финансовое управление. Никакой сделки с Виктором не случилось. Его собственные охранники связали ему руки ремнём от медицинской сумки, потому что поняли: после этой ночи он больше не сможет им платить.
Но для меня всё ещё оставался один вопрос.
Пока хирурги готовили Диего, я стояла в коридоре клиники. На стене тикали круглые часы, а в моей ладони лежала медная заколка с царапиной от винта.
Себастьян сел напротив.
— Я перевёл деньги до аукциона, — сказал он. — Полмиллиона были не платой за тебя.
— Я знаю.
— Но я всё равно использовал твоё отчаяние, чтобы ты пришла туда, где мог тебя найти.
— Ты мог просто позвонить.
— У меня не было твоего номера. Только имя, старый адрес и фотография, на которой ты держишь Диего за руку.
— Ты мог спросить у больницы.
— Я боялся, что Виктор узнает раньше меня.
Я долго смотрела на него.
— Ты всё ещё считаешь, что должен защищать детей моего отца?
— Нет, — ответил Себастьян. — Я считаю, что должен наконец сказать правду тем, кого она касается.
Он достал из кармана небольшой ключ.
— Архив моего отца откроется утром. Если там есть копия, она принадлежит тебе и Диего.
— А если там нет?
— Тогда я всё равно отдам тебе всю бухгалтерию и имя каждого, кто помогал Виктору.
Из операционной вышел хирург.
Мы оба поднялись.
— Операция началась, — сказал он. — Шансы хорошие, но ближайшие часы будут тяжёлыми.
Я закрыла глаза и прижала заколку к груди.
На её обратной стороне, под царапиной, осталась крошечная буква «Т» — последняя отметка человека, который не смог вернуться к своим детям.
Себастьян положил ключ рядом с ней.
А за стеклом операционной Диего наконец перестал сжимать невидимую верёвку и ухватился за руку хирурга.
Пропустили начало?
