ЧАСТЬ 4 — Я вышла на сцену ради операции брату, но после ставки незнакомца зал вдруг погрузился в тревожную тишину

ЧАСТЬ 4

…На причале пахло мазутом, мокрым деревом и рекой.

До полуночи оставалось семь минут.

Себастьян остановил машину за складом и выключил фары. В темноте виднелись два грузовика, охранники у ворот и старый портовый кран, похожий на согнутый палец.

— Листок у тебя? — спросил он.

— Да.

— Если увидишь Диего, не беги к нему сразу.

— Не проси меня смотреть, как он связан.

— Я прошу тебя остаться живой.

Он снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Ткань была тяжёлой, пахла табаком и холодным металлом.

Я спрятала медную заколку в ладони.

— Почему ты не сказал мне всё в гостинице?

— Потому что ты только что узнала, что твой отец погиб из-за меня.

— Он погиб из-за Виктора.

— Я привёл Томаса к нему. Я попросил отца принять его на работу. Я думал, что смогу защитить всех.

Он произнёс это без попытки оправдаться.

И именно поэтому мне стало страшнее.

У ворот появился человек в медицинской форме.

Он толкал кресло, в котором сидел Диего. На его запястье блестел больничный браслет, а к руке была прикреплена капельница.

Я рванулась вперёд.

Себастьян удержал меня за плечо.

— Подожди.

Из тени вышел Виктор Рейн.

Он был ниже Себастьяна, почти седой, с аккуратно завязанным шарфом и улыбкой человека, который заранее купил чужой страх.

— Мария Сантос, — сказал он. — Наконец-то лично.

— Отпустите моего брата.

— Сначала листок.

— Сначала врач осмотрит Диего.

Виктор рассмеялся.

— Ты думаешь, что можешь торговаться?

— Я думаю, что вы не убьёте его, пока вам нужен документ.

Улыбка на его лице стала тоньше.

Себастьян вышел из темноты.

— Ты всё ещё прячешься за чужими руками, Виктор?

Охранники подняли оружие.

— Ты пришёл с одной женщиной против шести человек? — спросил Виктор.

— Нет. Я пришёл с доказательством, которое уже не принадлежит мне.

Он кивнул в сторону воды.

На соседней барже зажглись прожекторы. Там стояли не вооружённые люди Себастьяна, а трое бывших бухгалтеров фирмы Виктора. Рядом с ними — Кэтрин, без макияжа, в расстёгнутом плаще.

Виктор резко повернул голову.

— Ты привела их?

— Я привела тех, кого ты заставлял молчать, — ответила Кэтрин.

Она бросила на землю пачку документов.

— Все счета. Все переводы. И копия списка Томаса.

Виктор посмотрел на неё с недоверием.

— Ты понимаешь, что подписала себе конец?

— Я уже подписала его, когда продала Марию.

В её голосе не было слёз. Только усталость.

Охранники начали переглядываться. Один опустил оружие.

Виктор схватил Диего за плечо.

— Тогда уберите листок, или мальчик умрёт здесь.

Я шагнула вперёд и подняла медную заколку.

— Вам нужен не листок. Вам нужна подпись внизу.

— Отдай.

— Томас оставил там не только номера счетов. Он написал, кому передал копию.

Виктор побледнел.

— Кому?

Я посмотрела на Себастьяна.

— Вашему отцу.

— Ложь.

— Нет. Копия лежит в семейном архиве Блэквудов. Себастьян не знал об этом, потому что его отец запечатал архив до своей смерти.

Себастьян резко повернулся ко мне.

— Ты уверена?

— На листке есть фраза, которую понимал только мой отец: «Сын узнает, когда перестанет служить имени». Это не бухгалтерская пометка. Это послание тебе.

Виктор сделал шаг назад.

И тут стало ясно, чего он боялся все эти годы. Не самой книги. Не денег. Имени Томаса, которое могло связать его с убийством и предательством внутри семьи Блэквудов.

Себастьян подошёл к Виктору.

— Ты сказал всем, что Томас украл деньги и сбежал.

— Он предал нас.

— Он спас меня.

— Он был слабым.

— Он отказался убивать ради тебя.

Виктор дёрнулся, пытаясь вытащить пистолет. Один из его охранников ударил его по запястью. Оружие упало на доски и соскользнуло в чёрную воду.

Диего закашлялся.

Я бросилась к нему.

— Мария, не трогай трубку! — крикнул мужчина в медицинской форме.

— Вы врач?

— Да. Я хирург Диего. Меня заставили вывезти его, но я не участвовал в похищении. Я должен был не дать ему умереть по дороге.

Он проверил пульс и покачал головой.

— Ему нужна операция сейчас. Не утром. Сейчас.

Себастьян достал телефон.

— Вертолёт будет через четыре минуты.

— У вас есть операционная? — спросил хирург.

— На частной клинике у северного моста.

Диего приоткрыл глаза.

— Мария?

Я взяла его за руку.

— Я здесь.

— Ты всё-таки продала своё свидание?

У меня вырвался короткий, почти болезненный смех.

— Нет. Я купила тебе операцию.

Он сжал мои пальцы, но сил у него почти не было.

Себастьян повернулся к Кэтрин.

— Почему ты помогла нам?

Она посмотрела на документы под ногами.

— Потому что моя дочь тоже была среди тех, кого вы продали. Она исчезла после одного из таких вечеров. Я говорила себе, что не знала, что происходит. Но я знала достаточно.

— Ты дашь показания? — спросила я.

— Я отдам все счета и имена.

— И что получишь взамен?

Кэтрин посмотрела на реку.

— Ничего.

Этого оказалось достаточно.

Себастьян передал документы бухгалтерам и вызвал людей, которые должны были доставить их в независимое финансовое управление. Никакой сделки с Виктором не случилось. Его собственные охранники связали ему руки ремнём от медицинской сумки, потому что поняли: после этой ночи он больше не сможет им платить.

Но для меня всё ещё оставался один вопрос.

Пока хирурги готовили Диего, я стояла в коридоре клиники. На стене тикали круглые часы, а в моей ладони лежала медная заколка с царапиной от винта.

Себастьян сел напротив.

— Я перевёл деньги до аукциона, — сказал он. — Полмиллиона были не платой за тебя.

— Я знаю.

— Но я всё равно использовал твоё отчаяние, чтобы ты пришла туда, где мог тебя найти.

— Ты мог просто позвонить.

— У меня не было твоего номера. Только имя, старый адрес и фотография, на которой ты держишь Диего за руку.

— Ты мог спросить у больницы.

— Я боялся, что Виктор узнает раньше меня.

Я долго смотрела на него.

— Ты всё ещё считаешь, что должен защищать детей моего отца?

— Нет, — ответил Себастьян. — Я считаю, что должен наконец сказать правду тем, кого она касается.

Он достал из кармана небольшой ключ.

— Архив моего отца откроется утром. Если там есть копия, она принадлежит тебе и Диего.

— А если там нет?

— Тогда я всё равно отдам тебе всю бухгалтерию и имя каждого, кто помогал Виктору.

Из операционной вышел хирург.

Мы оба поднялись.

— Операция началась, — сказал он. — Шансы хорошие, но ближайшие часы будут тяжёлыми.

Я закрыла глаза и прижала заколку к груди.

На её обратной стороне, под царапиной, осталась крошечная буква «Т» — последняя отметка человека, который не смог вернуться к своим детям.

Себастьян положил ключ рядом с ней.

А за стеклом операционной Диего наконец перестал сжимать невидимую верёвку и ухватился за руку хирурга.

Оцените статью