ЧАСТЬ 4
Нож оставил на шее Сэмми тонкую красную полоску.
Я не бросился вперёд.
Маркус слишком хорошо знал меня. Он ждал именно этого — ярости, резкого движения, ошибки.
— Маркус, — сказал я, — ты девять лет считал себя умнее всех. Не испорть впечатление в последнюю минуту.
— Заткнись.
— Если убьёшь мальчика, папка всё равно уйдёт.
Он скосил глаза на Джо.
— Кому?
— Илаю.
Лицо Маркуса дрогнуло.
Джо стояла у телефона, прижимая ладонь к уху.
— Он действительно в больнице, — сказала она. — Врач говорит, что он очнулся после семи лет комы.
Маркус выругался.
Я не знал, что Илай жив. Даже Джо, судя по её белым пальцам, узнала об этом только сейчас. Семь лет назад машину моего брата нашли у реки после взрыва. Тело не обнаружили. Маркус сказал, что течение унесло его.
Он лгал.
Илай всё это время лежал в больнице под чужим именем, а его сын рос рядом с женщиной, которой он доверил последнее письмо.
— Ты знал, что он жив, — сказал я.
— Только недавно.
— Поэтому пришёл за Сэмми.
— Поэтому пришёл закончить дело.
В кухне зазвенела старая сковорода. Джо едва заметно ударила ею по трубе. Я понял сигнал: дверь в подсобку была открыта.
Но Маркус тоже услышал звук.
— Не двигаться! — рявкнул он.
Сэмми медленно разжал пальцы. На пол упал фиолетовый карандаш.
Маркус на мгновение посмотрел вниз.
Этого хватило.
Я ударил его локтем в грудь. Джо рванула Сэмми к себе. Нож впился в деревянную стойку, прошёл рядом с её пальцами. Маркус отшатнулся, но не упал. Он был сильным, отчаянным и знал все мои приёмы.
— Ты всё равно проиграл, — крикнул он.
— Почему?
— Потому что твой брат никогда не хотел возвращаться к тебе!
Он выдернул нож и бросился на меня.
Я поймал его запястье. Мы врезались в стол, чашки посыпались на пол. Горячий кофе обжёг мне ладонь. Маркус дышал тяжело.
— Илай собирался рассказать, что ты сделал, — прошипел он. — Он собирался забрать мальчика и отдать тебе все счета. Я предложил ему сделку. Он отказался.
— Поэтому ты подорвал машину.
— Я не собирался убивать его! Но он выжил. Всегда выживал. Даже когда я оставил его в овраге.
Джо услышала это и закрыла глаза.
— Ты оставил его умирать? — спросила она.
Маркус резко повернул голову.
— Ты должна была молчать семь лет.
— Я молчала, потому что боялась за Сэмми.
— А теперь бойся за себя.
Он снова двинулся к ней.
Я толкнул его на стул и прижал к полу. Не стал бить. Просто выкрутил руку, пока нож не выпал из пальцев.
В этот момент за дверью появились не люди Маркуса, а двое сотрудников больницы и женщина-врач. Джо, ещё до нападения, успела сообщить им адрес через телефон. Вместе с ними приехал Илай — на инвалидной коляске, бледный, с обритой головой и тонким шрамом возле виска.
Сэмми увидел его и перестал дышать.
— Папа?
Илай заплакал прежде, чем успел ответить.
— Прости меня, сынок.
Сэмми бросился к нему. Колёса кресла скрипнули по кафелю, а Джо опустилась рядом, обняв обоих.
Я остался у стойки. Передо мной лежала папка, пропитанная кофе. В ней были доказательства, способные уничтожить мою организацию вместе с теми, кто выполнял мои приказы, даже не зная о предательстве.
Илай поднял на меня взгляд.
— Гидеон, я не вернулся за властью.
— Я знаю.
— Я вернулся, чтобы Сэмми не стал похожим на нас.
Слова ударили сильнее ножа.
Я посмотрел на мальчика. Он всё ещё держал фиолетовый карандаш. На его ладони осталась красная полоска от рукава, а на бумажной салфетке был нарисован чёрный корабль без окон.
— Что ты хочешь сделать? — спросил Илай.
Я достал телефон и набрал номер, который не использовал много лет.
— Закрыть все счета, которые Маркус открывал от моего имени. Передать документы тем, кто сможет вернуть деньги семьям погибших. И уйти из города до рассвета.
Илай нахмурился.
— Ты понимаешь, что потеряешь всё?
— Нет. Я впервые понимаю, что именно у меня было.
Маркус засмеялся с пола.
— Ты думаешь, они примут тебя после всего?
Я посмотрел на него.
— Нет. Но Илай может решить сам.
Брат долго молчал. Потом протянул мне руку. Она дрожала от слабости, но не от страха.
— Начни с того, что отвезёшь нас в больницу.
Я взялся за ручки его кресла.
Джо остановила меня.
— Сначала заплати за разбитую банку сахара.
Я впервые за всю ночь рассмеялся. Достал из кармана пачку денег, но она оттолкнула её.
— Не купюрами. Завтра почини вывеску.
— Хорошо.
— И не называй это подарком.
— А чем?
— Долгом, который наконец принесёт пользу.
За окном начали взрываться первые фейерверки. Город встретил новый год без меня, без шампанского и без места за праздничным столом.
Но в «Медном чайнике» Сэмми положил передо мной свой рисунок.
На нём было уже три корабля: красный, пурпурный и чёрный. У чёрного появились окна.
— Этот теперь не прячется, — сказал мальчик.
Илай посмотрел на меня, Джо вздохнула, а я поставил испачканную кофе папку на стойку рядом с его рисунком.
За моей спиной Маркус впервые понял, что потерял не деньги.
Он потерял человека, который всё это время прикрывал его от собственного падения.
Сэмми взял фиолетовый карандаш и дорисовал к чёрному кораблю яркую жёлтую дверь.
— Папа, — спросил он, — а куда мы полетим?
Илай взглянул на меня.
— Туда, где нас ждут.
Я толкнул кресло к выходу, а над стойкой зажглась последняя буква старой вывески: «К».
Медный чайник снова стал виден целиком.
Пропустили начало?
