ЧАСТЬ 4
…Двери банкетного зала распахнулись, и внутрь вошёл отец Дэниела — Виктор. Он держал в руке коричневую папку, перетянутую широкой резинкой. На нём всё ещё было рабочее пальто, а на ботинках таял снег.
Эшли резко выпрямилась.
— Виктор? Почему ты здесь?
— Потому что мне позвонила бухгалтерия, — ответил он. — Они сказали, что с моего счёта пытались списать деньги за свадебные услуги.
Дэниел повернулся к Марте.
— С моего отца?
— В договоре был указан его номер как дополнительного плательщика, — сказала Марта. — Мы решили проверить, прежде чем проводить списание.
Виктор положил папку на стол. Резинка лопнула, и бумаги рассыпались по белой скатерти между бокалами.
— Я не давал согласия оплачивать эту свадьбу, — сказал он. — Я обещал подарить вам десять тысяч после торжества. Но Эшли попросила зал выставить несколько счетов заранее, будто это был мой подарок.
Эшли отступила.
— Я собиралась всё объяснить.
— Когда? После того как деньги исчезли?
— Я не хотела, чтобы вы все думали, будто я не справляюсь.
Дэниел засмеялся коротко и болезненно.
— Ты не справлялась. Поэтому заставила бабушку заплатить за торт и попыталась списать остальные расходы с моего отца.
— Я хотела свадьбу, о которой мечтала!
— Нет, — сказал Виктор. — Ты хотела, чтобы все остальные оплатили картинку, которую ты показывала людям.
Эшли посмотрела на гостей. На её лице смешались страх и ярость.
— Вы все неблагодарные! Я старалась сделать этот день красивым.
Бабушка медленно поднялась. Ей пришлось опереться на спинку стула, но голос прозвучал удивительно ровно.
— Красивым он был до того момента, когда ты решила, что мои лекарства менее важны твоих сахарных цветов.
Эшли замолчала.
Бабушка достала из кармана маленький тканевый кошелёк, расшитый жёлтыми маками. В нём лежали двести восемьдесят четыре доллара, которые я утром перевела ей за продукты.
— Елена уже вернула мне деньги, — сказала она. — Но я не хочу, чтобы ты платила из-за стыда. Я хочу, чтобы ты поняла, что обещание — это тоже расход. Только его нельзя спрятать в договоре.
Слова подействовали сильнее любого крика.
Дэниел снял обручальное кольцо, которое успел надеть во время церемонии. Он положил его рядом с папкой Виктора.
— Свадьбы не будет, — сказал он.
Эшли побледнела.
— Ты не можешь отменить её перед всеми.
— Могу. Потому что ты превратила брак в счёт, который должны оплачивать другие.
Она схватила его за рукав.
— Дэниел, пожалуйста. Я верну всё. Я клянусь.
Он осторожно снял её руку.
— Верни сначала бабушке то, что ты у неё забрала.
— У меня сейчас нет денег.
— Тогда продай то, что купила ради этой свадьбы.
Эшли взглянула на свои серьги, на дорогие туфли, на огромную композицию из белых роз. Её лицо исказилось от ужаса: она наконец поняла, что потеряет не только праздник. Ей придётся отказаться от образа, ради которого она лгала.
Музыканты тихо убрали инструменты. Официанты начали уносить блюда, которые уже нельзя было подавать гостям. Никто не кричал и не снимал происходящее на телефон. Люди просто уходили, один за другим, оставляя на столах нетронутые салфетки.
Я подошла к Эшли, когда она стояла возле торта.
— Его можно отвезти обратно, — сказала я.
— Ты довольна?
— Нет.
— Ты хотела именно этого.
Я посмотрела на белые сахарные розы. Они были настолько тонкими, что просвечивали на свету.
— Я хотела, чтобы бабушка не плакала из-за твоего решения.
Эшли отвела взгляд.
Виктор оплатил только те счета, которые действительно обещал подарить сыну, и отказался покрывать всё остальное. Марта вернула ему копии документов. Дэниел подписал обязательство возместить залу расходы, которые возникли по его имени, а затем перевёл бабушке деньги за продукты и работу.
Бабушка долго не хотела принимать их.
— Я не делала это ради денег.
— Я знаю, — ответил Дэниел. — Именно поэтому ты заслужила их больше всех нас.
Эшли уехала одна. Её машина стояла у входа, украшенная лентами, которые утром крепили к дверцам. Она сняла одну ленту, скомкала и бросила на землю, но потом всё же подняла. Наверное, даже тогда ей было трудно выбросить вещь, за которую кто-то другой уже заплатил.
Мы с бабушкой повезли торт обратно домой. В машине пахло ванилью и картоном. На поворотах сахарные цветы тихо постукивали о стенку коробки.
— Я испортила им свадьбу? — спросила бабушка.
— Нет. Ты испортила только чужой план не платить.
Она улыбнулась, но устало.
Дома бабушка поставила торт на кухонный стол и сняла верхний ярус. Мы разрезали его на кусочки и разложили по бумажным тарелкам. На следующий день она отнесла часть соседям, а остальное заморозила для внуков.
Через неделю Дэниел приехал к ней с новым холодильником и пачкой лекарств. Он не просил прощения красивыми словами. Он проверил розетку, вымыл пол под старым холодильником и записал на листке дату следующего визита.
Эшли тоже пришла, но стояла у порога, не снимая пальто.
— Я принесла деньги, — сказала она.
В её руке был конверт с квитанцией из ломбарда. Она продала серьги и туфли, чтобы вернуть бабушке расходы.
Бабушка взяла конверт, пересчитала купюры и вернула ей часть.
— Здесь больше, чем нужно.
— Оставьте.
— Нет. Я не хочу брать то, чего ты не должна.
Эшли впервые посмотрела на неё прямо.
— Почему вы не кричите на меня?
— Потому что крик не вернёт мне три бессонные ночи. Но честная оплата хотя бы не даст им пропасть совсем.
Эшли кивнула. На столе между ними лежал тот самый деревянный жетон с выжженной надписью. Я уже хотела убрать его, но бабушка остановила меня.
— Оставь. Пусть видит.
Эшли коснулась пальцем обугленных букв.
— Вы всё это время записывали часы?
— Нет, — ответила бабушка. — Это Елена считала.
Эшли перевела взгляд на меня.
— Ты с самого начала готовила этот подарок?
— Я готовила подарок. А ты сама решила, чем его наполнить.
Она ничего не ответила. Только положила рядом с жетоном квитанцию и вышла.
Дэниел не вернулся к ней. Через несколько дней он отменил все заказы и попросил гостей не присылать подарки. Деньги, которые удалось вернуть, он разделил между бабушкой и Виктором. Остаток отдал залу, потому что считал: чужая честность не должна оплачивать его ошибку.
Свадебный торт мы всё-таки не выбросили. Бабушка пригласила соседских детей, поставила на стол тарелки и позволила каждому выбрать сахарную розу. Дети спорили, кому достанется маленькая фигурка лебедя, а бабушка смеялась так, что у неё задрожали плечи.
В конце остался один кусок с золотой надписью. Я спросила, кому его отдать.
Бабушка посмотрела на пустую коробку, на жетон и на список расходов, приколотый к холодильнику.
— Оставь Дэниелу, — сказала она. — Пусть знает: самое дорогое в этом торте было не масло.
Я положила кусок на тарелку и написала рядом короткую записку: «За обещания тоже платят».
Дэниел прочитал её, усмехнулся сквозь слёзы и отломил себе маленький кусочек сахарной розы.
А бабушка достала нож, аккуратно разрезала последний ярус и сказала: «Вот теперь это действительно свадебный подарок».
Пропустили начало?
