ЧАСТЬ 4 — Я умоляла накормить братьев в переполненном магазине, пока незнакомец не вошёл в наш дом — и побледнел

ЧАСТЬ 4

…Я достала футляр из кармана платья.

Он был размером с ладонь и покрыт царапинами. Мама всегда говорила, что это просто пуговицы и иголки, хотя ни разу не позволила мне заглянуть внутрь.

Артур увидел коробочку и резко поднял голову.

— Где ты её взяла?

— Мама дала мне. В день, когда мы уехали из дома.

Марта закрыла глаза.

— Я думала, что потеряла её.

— Ты спрятала её у ребёнка? — спросил Артур.

— У ребёнка Виктор не стал бы искать.

В коридоре снова раздались шаги. Уже ближе.

Артур забрал футляр, но не открыл его.

— Айви, ты понимаешь, что внутри может быть опасно?

Я вырвала коробочку из его руки.

— Мои братья голодали из-за этой опасности. Мама едва не умерла. Я имею право знать.

Он посмотрел на меня и кивнул.

Крышка открылась с сухим щелчком.

Там лежали не пуговицы. Внутри были три крошечные фотокарточки, ключ от банковской ячейки и сложенный листок. На фотографиях я увидела склад, людей у грузовика и Виктора Рейна, стоявшего рядом с моим дедушкой.

На обороте каждой карточки рукой матери были записаны даты.

Последний снимок был сделан в ночь пожара.

На нём Виктор держал канистру с горючим.

Томас выдохнул:
— Я думал, эти фотографии сгорели.

— Они были спрятаны в футляре, — сказала мама. — А Айви носила его на шее под платьем. Виктор видел только кулон.

Артур сжал снимок так сильно, что бумага согнулась.

— Почему ты не пришла ко мне после пожара?

— Приходила. Ты уже был под влиянием Виктора. Он сказал, что ты отдашь детей ему, чтобы спасти счета семьи.

— Ты ему поверила?

— Я поверила человеку, который держал пистолет у твоей двери.

Слова повисли между ними. Внизу хлопнула металлическая дверь.

Артур повернулся к Томасу.
— Увози Марту через подземный ход. Близнецов забирай тоже.

— А Айви? — спросил Томас.

— Она идёт со мной.

— Нет, — сказала мама.

Я посмотрела на неё.

— Я не оставлю тебя.

— Ты уже спасла нас, — прошептала она. — Не позволяй этому мужчине сделать из тебя такую же тень, какой он стал сам.

Артур замер у двери.

— Я не прошу её становиться частью моего мира.

— Но ты привёл этот мир к нашей кровати, — ответила Марта.

Он принял удар молча, затем положил на стол ключ от машины.

— Томас, отвези их в дом на озере. И позвони не моим людям, а тем, кому я больше не могу приказать. Передай им документы.

— Ты хочешь отдать счета? — спросил Томас.

— Я хочу, чтобы Виктор больше не мог купить ни одного молчания.

В этот момент дверь палаты распахнулась. В проёме стоял Виктор Рейн. В руке он держал пистолет, но смотрел только на футляр.

— Отдай его, Артур.

Артур встал между ним и нами.

— Ты восемь лет искал детей, чтобы добраться до денег.

— Я создал эти деньги, — усмехнулся Виктор. — А ты всё потратил на страх и пустые обещания.

— Ты поджёг склад.

— Я убрал препятствие.

Мама вскрикнула. Я крепче прижала к себе коробочку.

Виктор сделал шаг.

— Девочка, ты даже не понимаешь, что держишь.

— Понимаю, — сказала я. — Здесь фотография, где ты поджигаешь склад.

Его улыбка исчезла.

— Фотография ничего не докажет.

— Зато докажет ключ.

Я подняла его так, чтобы он увидел.

— На нём номер ячейки. А в ячейке лежит подпись моего деда. Там написано, кто должен получить счета, если Артур погибнет.

Виктор побледнел.

Артур повернулся к нему.
— И ты всё это время думал, что наследники — мальчики.

— Они и есть наследники.

— Нет, — сказала Марта. — Только один из них.

Все замерли.

Мама посмотрела на меня.

— Второй мальчик не был записан в завещании. Твой дед оставил всё тому, кто сохранит семью, а не тому, кто носит его кровь. Он назвал Айви.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

— Меня?

— Ты единственная не спряталась за чужими деньгами, — сказала Марта. — Ты пошла в магазин одна, когда все взрослые отступили.

Виктор резко поднял оружие, но Артур бросился вперёд. Томас ударил его по запястью, пистолет отлетел под кровать. В дверях появились двое бывших людей Виктора. Они не направили оружие на нас.

— Мы видели фотографии, — сказал один из них. — И счета тоже.

Виктор попятился.

— Вы не посмеете.

— Посмеем, — ответил Томас. — Ты обещал нам долю. А отправил за детьми.

Артур не приказал им стрелять. Он поднял с пола телефон и позвонил в службу, которая занималась финансовыми преступлениями, но не стал ждать, пока кто-нибудь спасёт его от последствий. Он сам передал документы, ключ и фотографии. Затем отдал им список счетов, которыми владела его организация.

Виктор кричал, что Артур предатель.

— Нет, — сказал Артур. — Предателем был я, когда поверил тебе вместо сестры.

После этого всё произошло быстро. Виктора увезли не как влиятельного управляющего, а как человека, который много лет прятал следы преступлений за чужими именами. Его люди разошлись, потому что без счетов и страха он оказался обычным трусом.

Артур не вернулся в свой особняк.

Он продал его вместе с большей частью имущества. Деньги пошли на лечение Марты, документы близнецов и счета семей, которые Виктор обманул. Часть средств он передал фондам, но не позволил никому назвать это благотворительностью.

— Это долг, — сказал он.

Мама долго не могла простить ему годы молчания. Артур не требовал прощения. Он каждый вечер приезжал в клинику, приносил лекарства и сидел у двери, пока она сама не позвала его внутрь.

Однажды он вошёл с маленькой коробкой.

Внутри лежал тот самый треснувший перстень.

— Он принадлежал нашему отцу, — сказал Артур. — Я носил его, думая, что имею право на его имя. Но имя оказалось у тебя.

Мама покачала головой.
— Оставь себе.

— Не могу.

Она посмотрела на меня.

— Айви, решать тебе.

Я взяла перстень. Трещина проходила через герб семьи, разрезая его пополам.

— Я не хочу быть похожей на деда, — сказала я. — И на тебя тоже, если ты снова начнёшь решать за всех.

Артур кивнул.

— Тогда скажи, что мне делать.

Я посмотрела на близнецов. Они спали в чистых кроватках, сытые и тёплые. Мама сидела рядом, ещё слабая, но уже сама держала чашку.

— Начни с того, что будешь приходить без охраны.

Артур впервые улыбнулся не как человек, которого боялся весь город, а как старший брат, которому дали трудное поручение.

— Хорошо.

— И не называй меня наследницей.

— Как тебя называть?

Я положила треснувший перстень рядом с жестяным футляром.

— Айви. Просто Айви.

Через несколько дней я сама отнесла документы в ячейку, чтобы закрыть её навсегда. Ключ повернулся тяжело, будто внутри осталось не богатство, а все годы, которые мы потеряли. Я не забрала деньги себе. Я оставила только одну вещь — фотографию склада.

На её обороте мама написала дату и четыре слова: «Она всё равно пошла».

Я не знала, кого именно она имела в виду — себя, меня или нас всех.

Но когда Артур увидел эту надпись, он прикрепил снимок к стене своего нового маленького кабинета, где больше не было ни оружия, ни портретов мёртвых мужчин.

Там стояла только детская бутылочка, которую один из близнецов однажды бросил ему под ноги.

Артур поднял её и сказал:

— Значит, завтра снова начинаем с молока.

Оцените статью