ЧАСТЬ 4
— Виктор не мог получить эти деньги, — сказал Логан.
Он стоял посреди кабинета Фионы, сжимая распечатку так сильно, что бумага пошла складками. Челси смотрела на него поверх снятых очков. Марта прижала ладонь к кожаной книге, словно боялась, что кто-то снова вырвет из неё страницу.
Фиона не повысила голоса.
— Мог. Счёт был открыт на компанию, которую он зарегистрировал за два месяца до сделки.
— Но Виктор жил в Аризоне, — сказал Логан. — Он даже не приезжал на свадьбу.
— Зато его доверенное лицо приезжало в банк, — ответила Марта. — И принесло документы от имени Челси.
Челси резко повернулась к мужу.
— Я не знала никакого Виктора.
— Ты только что сказала, что хотела помочь мне, — произнёс Логан.
— Я хотела спасти нас!
— От чего?
Она открыла рот, но слова не вышли. Фиона достала из папки ещё одну страницу.
— От долгов, — сказала она. — До свадьбы у Челси был долг в сто семьдесят тысяч долларов. Кредиторы уже направили требования. Виктор выкупил её обязательства и предложил закрыть их, если она поможет провести деньги через фонд.
Я почувствовал, как в груди поднимается тяжёлый, почти физический холод. Все эти годы Челси говорила, что я обременяю их. А сама жила на деньгах, которые у меня отняли за моей спиной.
Логан медленно повернулся к ней.
— Ты сказала, что это был мой отец.
— Я не могла рассказать тебе!
— Ты могла сказать правду.
— И что бы ты сделал? Выбрал бы его? После всего, что он говорил о моих расходах?
— Он ничего не говорил, — ответил Логан. — Он платил.
Эта короткая фраза ударила сильнее любых признаний.
Я вспомнил, как шесть лет назад он позвонил мне из больницы, где лежала Мэри. Сказал, что им отказали в кредите. Попросил подписать несколько бумаг, чтобы купить дом. Я не читал каждую страницу: в тот день врачи обсуждали операцию, а я думал только о жене. Логан обещал, что всё проверил.
Теперь я увидел, как легко моё доверие превратилось в рычаг.
— Где сейчас Виктор? — спросил я.
Фиона указала на письмо.
— В этом и проблема. Он требует, чтобы вы отозвали уведомления, иначе передаст банку копию документа, согласно которому вы якобы добровольно уступили ему право на фонд.
— Подпись моя? — спросил я.
— Подпись похожа. Но не ваша.
Марта подняла глаза.
— Я помню, как настоящий господин Хиггинс подписывал документы. Он всегда ставил точку после инициала. В поддельной подписи точки нет.
Логан схватил телефон.
— Я позвоню Виктору.
— Нет, — остановила его Фиона. — Сначала вы узнаете, зачем он сам прислал нам это письмо.
Через двадцать минут на экране появилось изображение Виктора. Он сидел в гостиничном номере, в рубашке без галстука. За его плечом виднелся чемодан.
— Альберт, — сказал он, — ты заслуживаешь услышать всё от меня.
— Начинай.
Виктор провёл ладонью по лицу.
— Я не забирал восемьсот тысяч. Я перевёл их на временный счёт, чтобы Челси не смогла вывести деньги кредиторам. Но Эдвард Прайс украл часть средств и сбежал. Я хотел вернуть остаток после продажи дома.
Челси вскочила.
— Ты сказал, что всё под контролем!
— Я ошибся, — ответил Виктор. — И потому отправил письмо. Если Альберт подпишет отказ, ты останешься без денег, а он потеряет фонд.
— Сколько осталось? — спросил я.
Виктор назвал сумму. Она была меньше восьмисот тысяч почти на сто двадцать.
Логан закрыл лицо руками.
Я не почувствовал торжества. Только усталость.
Фиона предложила немедленно прекратить сделки, вернуть остаток фонда и продать дом, чтобы покрыть исчезнувшую сумму. Но я отказался от последнего пункта.
— Дом оставьте Логану, — сказал я. — Только оформите его так, чтобы ни Челси, ни Виктор не могли распоряжаться им без согласия банка.
Челси посмотрела на меня с недоверием.
— После всего, что я сделала, ты оставишь нам дом?
— Я оставляю его сыну, — ответил я. — Не тебе.
Логан поднялся.
— Я продам его сам и верну тебе все деньги.
— Нет. Ты продашь его, если это будет твоё решение, а не наказание, которое ты пытаешься купить.
Он подошёл ко мне. На его лице не было привычной уверенности, только стыд и страх.
— Почему ты всё ещё защищаешь меня?
Я достал из кармана ключ, который оставил на кухонной стойке три недели назад, и положил его перед ним.
— Я не защищаю твою ложь. Я помню, каким ты был до неё.
Челси отступила к стене.
— А я?
— Тебе придётся жить с тем, что ты сама выбрала.
Она уехала в тот же день к сестре. Виктор передал Фионе доступ к оставшемуся счёту и согласился возместить деньги, которые удерживал. Эдвард Прайс исчез, но его подпись и банковские записи уже связывали его с каждой изменённой страницей. Фиона добилась отмены моих поручительств без суда: банк предпочёл признать ошибку, пока она не превратилась в публичный скандал.
Логан не переехал ко мне и не просил начать всё заново. Он снял маленькую квартиру, устроился на вторую работу и каждую субботу приезжал к Мэриным коробкам, которые я годами не мог разобрать. Мы не говорили о прощении. Он просто приходил и сортировал фотографии, не выбрасывая ни одной.
Через месяц он принёс мне последнюю вещь из прежнего дома — фарфоровую тарелку с запёкшимися следами розмарина. Она треснула в тот вечер, когда Челси швырнула её в раковину.
— Я хотел выбросить, — сказал он. — Но понял, что это было твоё.
Я провёл пальцем по трещине.
— Нет, Логан. Это было наше.
Он опустил голову.
— Ты когда-нибудь снова позовёшь меня на ужин?
Я поставил тарелку на стол между нами.
— Если ты придёшь не как должник.
— А как кто?
Я посмотрел на трещину, пересекавшую белый фарфор ровно посередине.
— Как человек, который сам принесёт грибы.
Логан улыбнулся — неуверенно, почти по-детски — и записал это в телефон, будто получил самое важное поручение в жизни. А я оставил тарелку на столе, чтобы в следующий раз мы оба помнили, где именно она треснула.
Пропустили начало?
