ЧАСТЬ 4 — Я впустил незнакомку переночевать на ферму, а утром увидел у ворот человека, от которого у меня задрожали руки

ЧАСТЬ 4

Оксана развернула записку прямо у колодца. Было почти семь вечера, и ветер трепал уголок бумаги так сильно, что ей пришлось прижать его камнем.

— Что там написано? — спросил я.

Она перечитала две строки.

— «Если Микеле не поверит бумагам, пусть найдёт Марко у старой мельницы. Он видел, как Риккардо отдавал договор».

Я почувствовал, как внутри поднимается усталость, тяжёлая, почти болезненная. За последние сутки я узнал, что моя жена скрывала от меня опасность, что сосед годами продавал мою землю по кускам, а женщина, которую я впустил с дороги, была связана с Еленой.

— Почему вы не сказали всё сразу?

— Потому что вы бы не пустили меня на порог.

— Возможно.

— И потому что за мной следили.

Оксана показала на обратную сторону записки. Там была маленькая отметка, сделанная углём: три короткие черты.

— Это знак Марко. Он не выйдет к незнакомцу. Елена знала, как его позвать.

София стояла у крыльца и слушала. Лука спал у неё на руках, хотя ей самой было тяжело держать его.

— Папа, ты поедешь?

— Да.

— А Оксана?

— Она поедет со мной.

Мы отправились на телеге после наступления темноты. Дорога к мельнице проходила между высохшими виноградниками. Колёса проваливались в грязь, фонарь раскачивался над нашими головами, а вдалеке несколько раз лаяли собаки.

— Елена знала Марко давно? — спросил я.

— Он работал у вашего управляющего. Сначала боялся говорить. Потом Елена нашла для него место в соседней деревне.

— Почему он не пришёл раньше?

— Потому что у него есть сын. Риккардо обещал отправить его в тюрьму за кражу, которой не было.

— А вы? Почему ушли?

Оксана долго смотрела на дорогу.

— Я подписала бумаги, которые он подложил мне. Думала, что это обычный отчёт. Когда поняла, что там, было поздно. Он забрал мой дом и объявил меня воровкой. Елена поверила мне. Поэтому Риккардо боялся её больше всех.

У мельницы мы нашли Марко в пустом сарае. Он был худым, с перевязанной рукой, и держал в кармане ржавый ключ.

— Оксана? — спросил он.

— Я привела Микеле.

Марко посмотрел на меня.

— Вы сын Елены?

— Муж.

— Тогда вы должны знать, почему она не сказала вам.

Он достал из-за пазухи свёрнутую ткань. Внутри лежала книга с печатью нотариуса.

— Ваша жена пришла ко мне за день до смерти. Она знала, что управляющий украл деньги и собирается подделать договор. Но она боялась, что вы броситесь на Риккардо и он погубит детей.

Я сжал край книги.

— Она могла просто рассказать мне.

— Она собиралась. Но в тот вечер у неё случился приступ. Она попросила меня спрятать книгу, если не успеет вернуться.

Я отвернулся. Мне казалось, что вся моя злость на Елену, копившаяся после её смерти, вдруг потеряла опору.

Марко продолжил:

— В договоре есть пункт, который Риккардо не заметил. Елена заранее перевела ферму в доверительное управление на имя Софии до её совершеннолетия. Вы не могли продать землю и не могли её потерять из-за чужого долга.

Я посмотрел на дочь.

София спала, уткнувшись в плечо Оксаны.

— Почему Елена не сказала мне об этом?

— Потому что хотела, чтобы вы остались рядом с детьми, а не начали войну с людьми, у которых были деньги и связи.

Оксана тихо добавила:

— Она оставила вам не только ферму. Она оставила вам возможность не стать таким, как они.

На следующий день мы вернулись во двор. Риккардо ждал у амбара. Он выглядел старше, чем утром.

— Ты всё испортил, — сказал я.

— Я хотел вернуть долг.

— Какой долг?

Он сжал шапку в руках.

— Мой сын лежал в больнице. Риккардо-младший, мой единственный. Управляющий обещал оплатить лечение, если я помогу оформить бумаги. Я думал, он просто возьмёт землю в залог.

— Ты видел подпись Елены?

— Видел.

— И всё равно поставил свою?

Риккардо опустился на ступеньку.

— Я думал, что через месяц отдам деньги.

Я хотел ударить его. Руки дрожали, но перед глазами стояла София, прижимавшаяся к моей ноге, и Лука, который ещё ночью задыхался от жара.

— Ты продал не землю, Риккардо. Ты продал страх моей жены.

Он достал из кармана связку ключей.

— В амбаре лежат книги управляющего. Я забрал их, когда понял, что он собирается обвинить меня во всём. Там есть имена всех, кому он платил.

Оксана подошла ближе.

— Отдайте их.

— А вы поможете моему сыну?

Я посмотрел на неё.

Она не отвела взгляд.

— Поможем, — сказал я.

Риккардо поднял голову.

— После всего?

— Поможем не вам. Вашему сыну.

Это была разница, которую я должен был почувствовать раньше.

В тот же день Оксана отвезла книги и документы к нотариусу. Поддельный договор признали недействительным, а долги управляющего отделили от моей фермы. Риккардо отдал свидетельские показания и продал свою повозку, чтобы оплатить лечение сына. Он больше не приходил просить прощения. Видимо, понял, что некоторые слова дешевле любой украденной бумаги.

Оксана осталась у нас не потому, что ей было некуда идти. У неё было куда.

Нотариус предложил ей работу в городе, когда увидел её расчёты и записи. Она могла уехать уже через неделю.

Но утром перед отъездом она нашла Софию на кухне. Девочка пыталась сама замесить тесто и вся измазалась мукой.

— Ты опять держишь нож неправильно, — сказала Оксана.

— А ты опять командуешь.

— Значит, выздоравливаешь.

Я стоял у печи и впервые за долгое время не боялся следующего часа.

— Оксана, — позвал я.

Она обернулась.

— Если вы уйдёте, я пойму.

— А если останусь?

— Тогда мы будем говорить правду сразу. Даже если она неприятная.

Она улыбнулась, но не ответила.

Вместо этого достала из своей кожаной сумки старую металлическую печать Елены и положила её на стол перед Софией.

— Это принадлежало твоей маме.

Девочка осторожно коснулась треснувшей ручки.

— Она вернётся?

Оксана присела рядом.

— Нет, милая.

София опустила голову.

— Но всё, что она хотела защитить, осталось с тобой.

Лука проснулся и заплакал из комнаты. Я пошёл к нему, но остановился, услышав, как София спросила:

— А ты теперь будешь моей семьёй?

Оксана посмотрела на меня.

Я ничего не подсказал ей.

— Если вы разрешите, — сказала она.

София взяла её за руку и повела к колыбели. На столе рядом с печатью лежала первая чистая страница новой книги расходов. Оксана открыла её, а София, высунув кончик языка от усердия, вывела крупными буквами своё имя.

Под ним она написала имя мамы.

А внизу оставила место для имени Оксаны.

Оцените статью