ЧАСТЬ 4
Оксана развернула записку прямо у колодца. Было почти семь вечера, и ветер трепал уголок бумаги так сильно, что ей пришлось прижать его камнем.
— Что там написано? — спросил я.
Она перечитала две строки.
— «Если Микеле не поверит бумагам, пусть найдёт Марко у старой мельницы. Он видел, как Риккардо отдавал договор».
Я почувствовал, как внутри поднимается усталость, тяжёлая, почти болезненная. За последние сутки я узнал, что моя жена скрывала от меня опасность, что сосед годами продавал мою землю по кускам, а женщина, которую я впустил с дороги, была связана с Еленой.
— Почему вы не сказали всё сразу?
— Потому что вы бы не пустили меня на порог.
— Возможно.
— И потому что за мной следили.
Оксана показала на обратную сторону записки. Там была маленькая отметка, сделанная углём: три короткие черты.
— Это знак Марко. Он не выйдет к незнакомцу. Елена знала, как его позвать.
София стояла у крыльца и слушала. Лука спал у неё на руках, хотя ей самой было тяжело держать его.
— Папа, ты поедешь?
— Да.
— А Оксана?
— Она поедет со мной.
Мы отправились на телеге после наступления темноты. Дорога к мельнице проходила между высохшими виноградниками. Колёса проваливались в грязь, фонарь раскачивался над нашими головами, а вдалеке несколько раз лаяли собаки.
— Елена знала Марко давно? — спросил я.
— Он работал у вашего управляющего. Сначала боялся говорить. Потом Елена нашла для него место в соседней деревне.
— Почему он не пришёл раньше?
— Потому что у него есть сын. Риккардо обещал отправить его в тюрьму за кражу, которой не было.
— А вы? Почему ушли?
Оксана долго смотрела на дорогу.
— Я подписала бумаги, которые он подложил мне. Думала, что это обычный отчёт. Когда поняла, что там, было поздно. Он забрал мой дом и объявил меня воровкой. Елена поверила мне. Поэтому Риккардо боялся её больше всех.
У мельницы мы нашли Марко в пустом сарае. Он был худым, с перевязанной рукой, и держал в кармане ржавый ключ.
— Оксана? — спросил он.
— Я привела Микеле.
Марко посмотрел на меня.
— Вы сын Елены?
— Муж.
— Тогда вы должны знать, почему она не сказала вам.
Он достал из-за пазухи свёрнутую ткань. Внутри лежала книга с печатью нотариуса.
— Ваша жена пришла ко мне за день до смерти. Она знала, что управляющий украл деньги и собирается подделать договор. Но она боялась, что вы броситесь на Риккардо и он погубит детей.
Я сжал край книги.
— Она могла просто рассказать мне.
— Она собиралась. Но в тот вечер у неё случился приступ. Она попросила меня спрятать книгу, если не успеет вернуться.
Я отвернулся. Мне казалось, что вся моя злость на Елену, копившаяся после её смерти, вдруг потеряла опору.
Марко продолжил:
— В договоре есть пункт, который Риккардо не заметил. Елена заранее перевела ферму в доверительное управление на имя Софии до её совершеннолетия. Вы не могли продать землю и не могли её потерять из-за чужого долга.
Я посмотрел на дочь.
София спала, уткнувшись в плечо Оксаны.
— Почему Елена не сказала мне об этом?
— Потому что хотела, чтобы вы остались рядом с детьми, а не начали войну с людьми, у которых были деньги и связи.
Оксана тихо добавила:
— Она оставила вам не только ферму. Она оставила вам возможность не стать таким, как они.
На следующий день мы вернулись во двор. Риккардо ждал у амбара. Он выглядел старше, чем утром.
— Ты всё испортил, — сказал я.
— Я хотел вернуть долг.
— Какой долг?
Он сжал шапку в руках.
— Мой сын лежал в больнице. Риккардо-младший, мой единственный. Управляющий обещал оплатить лечение, если я помогу оформить бумаги. Я думал, он просто возьмёт землю в залог.
— Ты видел подпись Елены?
— Видел.
— И всё равно поставил свою?
Риккардо опустился на ступеньку.
— Я думал, что через месяц отдам деньги.
Я хотел ударить его. Руки дрожали, но перед глазами стояла София, прижимавшаяся к моей ноге, и Лука, который ещё ночью задыхался от жара.
— Ты продал не землю, Риккардо. Ты продал страх моей жены.
Он достал из кармана связку ключей.
— В амбаре лежат книги управляющего. Я забрал их, когда понял, что он собирается обвинить меня во всём. Там есть имена всех, кому он платил.
Оксана подошла ближе.
— Отдайте их.
— А вы поможете моему сыну?
Я посмотрел на неё.
Она не отвела взгляд.
— Поможем, — сказал я.
Риккардо поднял голову.
— После всего?
— Поможем не вам. Вашему сыну.
Это была разница, которую я должен был почувствовать раньше.
В тот же день Оксана отвезла книги и документы к нотариусу. Поддельный договор признали недействительным, а долги управляющего отделили от моей фермы. Риккардо отдал свидетельские показания и продал свою повозку, чтобы оплатить лечение сына. Он больше не приходил просить прощения. Видимо, понял, что некоторые слова дешевле любой украденной бумаги.
Оксана осталась у нас не потому, что ей было некуда идти. У неё было куда.
Нотариус предложил ей работу в городе, когда увидел её расчёты и записи. Она могла уехать уже через неделю.
Но утром перед отъездом она нашла Софию на кухне. Девочка пыталась сама замесить тесто и вся измазалась мукой.
— Ты опять держишь нож неправильно, — сказала Оксана.
— А ты опять командуешь.
— Значит, выздоравливаешь.
Я стоял у печи и впервые за долгое время не боялся следующего часа.
— Оксана, — позвал я.
Она обернулась.
— Если вы уйдёте, я пойму.
— А если останусь?
— Тогда мы будем говорить правду сразу. Даже если она неприятная.
Она улыбнулась, но не ответила.
Вместо этого достала из своей кожаной сумки старую металлическую печать Елены и положила её на стол перед Софией.
— Это принадлежало твоей маме.
Девочка осторожно коснулась треснувшей ручки.
— Она вернётся?
Оксана присела рядом.
— Нет, милая.
София опустила голову.
— Но всё, что она хотела защитить, осталось с тобой.
Лука проснулся и заплакал из комнаты. Я пошёл к нему, но остановился, услышав, как София спросила:
— А ты теперь будешь моей семьёй?
Оксана посмотрела на меня.
Я ничего не подсказал ей.
— Если вы разрешите, — сказала она.
София взяла её за руку и повела к колыбели. На столе рядом с печатью лежала первая чистая страница новой книги расходов. Оксана открыла её, а София, высунув кончик языка от усердия, вывела крупными буквами своё имя.
Под ним она написала имя мамы.
А внизу оставила место для имени Оксаны.
Пропустили начало?
