ЧАСТЬ 4 — Я приехала в больницу к дочери, а муж отдыхал на моей яхте — но после одного звонка его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…Я добежала до реанимации, не чувствуя пола под ногами. В коридоре пахло спиртом и горячим пластиком, а из кармана халата Розы торчал тот самый брелок с серебряными колокольчиками.

Хлоя лежала с открытыми глазами. Дыхательная трубка уже исчезла, но на щеке осталась красная полоса от пластыря.

— Мамочка, — прошептала она.

Я наклонилась и поцеловала её в висок.

— Я здесь.

— Папа сказал, что ты будешь сердиться, если я не послушаюсь его.

Я замерла.

— Что именно он сказал?

Хлоя сжала мою ладонь.

— Утром он принёс пакет с печеньем. Сказал, что это подарок для нас. Я спросила, почему там орехи, и он сказал, что ты разрешила, потому что хочешь проверить, правда ли у меня аллергия.

У меня перехватило дыхание.

— Ты съела печенье?

— Один кусочек. Потом почувствовала, что язык стал толстым. Папа стоял у двери. Я попросила его вызвать помощь, а он сказал: «Не устраивай сцену, Эвелин скоро приедет».

Роза прикрыла рот рукой.

В палате стало тесно от одного этого рассказа.

— Он ушёл после этого? — спросила я.

— Сказал, что ты сама виновата, потому что всё время работаешь. Потом я позвонила Розе.

Я закрыла глаза. Передо мной снова возникла фотография на яхте: босые ноги Гранта, бокал, белый халат Лидии. Он не просто сбежал к любовнице. Он рассчитывал, что медицинский кризис станет частью его плана.

Врач попросил нас выйти. Я осталась у двери, пока Хлое подключали новые датчики.

В коридоре Грант ждал меня. Он успел снять дорогие часы и спрятать их в карман, словно боялся, что даже металл на запястье теперь принадлежит мне.

— Она была в сознании, — сказал он. — Дети путают события.

— Моя дочь назвала время, слова и пакет.

— Ты хочешь разрушить семью из-за одной ошибки?

— Ты подделал мою подпись.

— Я хотел спасти нас от долгов.

— У тебя не было долгов.

Он стиснул челюсть.

— У компании были обязательства.

— У твоей компании. Которую ты создал на мои деньги.

Лидия стояла дальше по коридору. В руках она держала маленькую кожаную папку.

— Эвелин, — позвала она. — Я должна отдать вам это.

Грант резко обернулся.

— Лидия, не смей.

Она вздрогнула, но подошла.

— Я думала, он собирается развестись с вами. Он показывал мне бумаги и говорил, что вы подписали соглашение о передаче активов. Вчера я заметила, что даты на копиях разные. Поэтому сфотографировала их и отправила себе на электронную почту.

Она протянула папку.

Внутри лежали распечатки, список счетов и проект соглашения, по которому почти всё моё имущество переходило в управление Гранта. Внизу стояла моя якобы подпись. Даже человек, не знавший меня, заметил бы: настоящую подпись я всегда заканчивала длинной чертой, а здесь её не было.

Павел подошёл к нам с нотариусом.

— Я вызвал представителей владельца причала, — сказал он. — «Соверен» останется под вашей охраной. Грант больше не имеет права распоряжаться судном.

Грант усмехнулся.

— Ты думаешь, бумажки всё решают? Я отец Хлои. Ты не сможешь забрать у меня ребёнка.

— Я не собираюсь забирать у неё отца, — ответила я. — Я собираюсь лишить тебя возможности сделать её инструментом.

Он дёрнулся, будто я ударила его.

В этот момент из палаты вышел врач.

— Хлоя спрашивает, где её отец.

Грант шагнул к двери.

Я подняла руку.

— Не сейчас.

— Она имеет право меня видеть.

— Имеет. Но не обязана видеть человека, который оставил её умирать ради подписи.

Грант сжал кулаки.

— Ты уничтожишь её семью.

— Нет. Ты уже уничтожил ту семью, в которой она тебе верила.

Он повернулся к Лидии.

— Ты ведь понимаешь, что без меня останешься ни с чем?

Она посмотрела на его дорогую рубашку, на пустой карман, где раньше лежали банковские карты, и медленно покачала головой.

— Без тебя я хотя бы не боюсь открыть конверт.

Грант рванулся к ней.

Павел перехватил его руку. Нотариус спокойно вызвал службу безопасности больницы. Я не стала превращать коридор в арену. Мне было важнее другое.

Я вошла к Хлое и села рядом.

— Папа ушёл? — спросила она.

— Да.

— Он вернётся?

Я не стала обещать того, чего не знала.

— Он сможет прийти, когда врачи и специалисты решат, что это безопасно для тебя. И только если будет говорить правду.

Хлоя долго смотрела на потолок.

— А яхта всё ещё наша?

Я улыбнулась, хотя внутри всё болело.

— «Соверен» твой так же, как мой. Но мы не будем прятаться там от проблем. Мы отвезём туда твою школьную группу, когда ты поправишься. Пусть капитан покажет всем, как работает настоящий корабельный компас.

— Павел разрешит позвонить ему?

— Павел уже сказал, что приготовит для тебя отдельный журнал.

Она закрыла глаза и впервые за весь день расслабила пальцы.

Позже я подписала заявление о расторжении брака и распоряжение, запрещавшее Гранту приближаться к счетам, яхте и любым документам, связанным с Хлоей. Не ради мести. Ради того, чтобы каждое следующее решение принималось без страха перед его голосом.

Лидия передала мне все копии и уехала из города. Я оплатила ей дорогу и попросила не исчезать: её свидетельство могло защитить не только меня, но и других женщин, которым Грант обещал чужую жизнь.

Роза осталась рядом с Хлоей. Павел вернул в судовой журнал страницу с поддельной записью и вложил рядом новую, настоящую: «Владелец судна — Эвелин Вэнс. Любое распоряжение без её подписи недействительно».

Через несколько дней Хлоя смогла сесть. Она взяла карандаш и вывела своё имя в чистом бортовом журнале «Соверена». Буквы получились неровными, но последняя черта была длинной и уверенной.

Павел посмотрел на запись и улыбнулся.

— Капитанская подпись?

— Нет, — сказала Хлоя. — Подпись человека, который знает, кому принадлежит корабль.

Я посмотрела на неё, потом на страницу, где рядом с её именем стояло моё.

И серебряные колокольчики на её молнии тихо звякнули, когда она перевернула страницу к курсу домой.

Оцените статью