ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение трижды.
— Кто это? — спросил полковник.
— Не знаю.
Харлан вырвал взгляд от документа.
— Какой адрес?
Я не ответила.
Он понял по моему лицу.
— Дочь Пирса, — произнёс адмирал. — Ей было девять.
— Теперь девятнадцать.
— Она не могла знать о втором журнале.
— Значит, кто-то рассказал ей.
Телефон завибрировал снова. Новое сообщение пришло с того же номера: «Приезжайте одна. Если увидит Харлана, журнал сгорит».
Мейсон наклонился ко мне.
— Я знаю этот номер. Это телефон Мии Пирс.
Словно имя разбудило комнату. Все заговорили одновременно, но я слышала только собственный пульс.
Мия была ребёнком, которого я видела на церемонии у причала. Девочка в жёлтом плаще держала отца за два пальца и спрашивала, почему флаг складывают так медленно.
— Где она сейчас? — спросила я.
— На острове, — ответил Мейсон. — Она работает там в архивной службе. Пыталась добиться пересмотра дела, но ей закрыли доступ.
Харлан подошёл ближе.
— Командир, если вы отправитесь туда, вы можете запустить цепную реакцию. На том катере находились люди, чьи имена нельзя произносить даже в этом здании.
— А имя Пирса можно было произносить, когда его вдове отдавали флаг?
— Вы не понимаете, что случилось той ночью.
— Тогда объясните всё.
Он сжал челюсть. Потом достал из кармана медальон, который до этого прятался под воротником. На крышке была фотография молодого офицера.
— Мой сын Дэниел погиб в той же операции, — сказал он. — Он был на катере наблюдателей. Коул вывез груз, потому что получил приказ от людей выше меня. Когда Пирс обнаружил их, Коул повредил вертолёт. Я отключил канал, потому что мне сказали: если мы поднимем спасателей, катер уничтожат вместе с экипажем.
— Но катер уцелел.
— Да.
— А Пирс погиб.
Харлан посмотрел на фотографию.
— Я решил, что смогу позже раскрыть всё и сохранить программу. Потом мне сказали, что мой сын тоже погиб. Я подписал второй приказ, чтобы документы исчезли. Я думал, что защищаю его имя.
— Вы защищали своё место.
— Сначала — его. Потом уже не смог отличить одно от другого.
Это не было оправданием. Но это была первая честная вещь, которую он произнёс.
Через сорок минут мы летели на остров. Харлан остался на базе под охраной полковника, а Мейсон сел рядом со мной в вертолёт. Над водой висел туман, и я всё время смотрела на прибор, показывавший высоту. Именно такой прибор видел Пирс перед последним сообщением.
Станция встретила нас скрипом металлической вывески. Мия ждала внутри, держа в руках чёрный водонепроницаемый футляр. Она была выше, чем я помнила, с теми же внимательными глазами, что и у отца.
— Вы Эвелин Харт?
— Да.
— Он говорил о вас.
Я почувствовала, как в груди что-то сжалось.
— Когда?
— За два дня до вылета. Сказал, что если с ним случится беда, вы не поверите первой версии.
Мия поставила футляр на стол.
Внутри лежал бумажный журнал, обёрнутый в масляную ткань, и маленькая фотография. На ней Пирс стоял рядом с Дэниелом Харланом. Оба улыбались. На обороте было написано: «Он пытался предупредить меня».
— Дэниел был не сообщником, — сказала Мия. — Он передал отцу копию накладной. Потом понял, что Коул использовал его пропуск. В ту ночь Дэниел собирался дать показания.
— Почему вы не показали журнал раньше?
— Потому что человек, который его спрятал, сказал: «Если я исчезну, ищи женщину с серебряным дубовым листом». Я не знала, жива ли вы и на чьей вы стороне.
Я открыла журнал.
Последняя запись была сделана рукой Пирса за девять минут до падения: «Дэниел жив. Харлан знает. Коул получил приказ сверху. Если не вернусь, не мстите сыну за отца».
Мия закрыла лицо ладонями.
Мейсон отвернулся к стене.
Я смотрела на эти слова и понимала цену, которую Пирс заплатил за последнюю попытку защитить чужого мальчика.
На базе нас ждали не репортёры и не торжественная встреча. Нас ждали представители флота, которые приехали забрать журнал и предложить Мие подписать соглашение о неразглашении.
— Вы получите компенсацию, — сказал седой чиновник в кабинете.
Мия ответила:
— Я не продаю последние слова отца.
— Подумайте о последствиях.
— Я думала о них девять лет.
Я положила журнал на стол.
— Он останется в архиве под именем капитана Пирса. С полным доступом для семьи и комиссии. И с приложением всех приказов Харлана.
Чиновник посмотрел на меня.
— Вы понимаете, что этим уничтожите карьеру адмирала?
— Его карьеру уничтожил не журнал.
Харлан вошёл через несколько минут. Без фуражки, с усталым лицом, но всё ещё прямой спиной.
Он остановился напротив Мии.
— Я должен был прийти к вам раньше, — сказал он.
— Вы должны были спасти моего отца.
— Да.
— Вы знали, что он жив, когда подписали второй приказ?
Харлан закрыл глаза.
— Я знал, что шанс есть.
Мия достала фотографию Дэниела.
— А мой отец знал, что ваш сын пытался всё исправить.
Адмирал посмотрел на снимок. Его пальцы коснулись края бумаги, но Мия отдёрнула её.
— Не трогайте.
— Я не буду.
— Вы хотите, чтобы я вас простила?
— Нет. Я хочу, чтобы вы знали всё.
Мия долго смотрела на него. Потом положила фотографию рядом с журналом.
— Тогда подпишите показания.
Харлан взял ручку.
Он подписывал медленно, строчку за строчкой: про отключённый канал, про Коула, про приказ не отправлять спасателей, про Дэниела и про то, что Пирс был оставлен в воде живым.
Когда он закончил, его рука лежала на столе ладонью вверх. Та самая рука, которая утром держала мой жетон, словно тот был грязью.
Я не пожала её.
Но и не отвернулась.
Мейсон передал мне латунный жетон. На этот раз я вложила его в папку рядом с журналом.
— Что будет с Харланом? — спросил он.
— Его отстранят. Потом комиссия решит, какие обвинения предъявить. Но главное уже случилось.
— Что именно?
Я посмотрела на Мию.
Она стояла у стола и переписывала последнюю строку отца на чистый лист, чтобы отдать его матери. Не для отчёта. Для семьи.
— Имя Пирса больше не будет стоять рядом со словом «пропал», — сказала я.
На рассвете мы вернулись к причалу. Ветер шевелил флаг над мемориальной стеной. Мия держала копию журнала, а Мейсон нёс футляр обеими руками, будто внутри лежало не прошлое, а человек.
Перед тем как уйти, Мия остановилась у таблички с именем отца. Достала карандаш и аккуратно добавила под выгравированной надписью маленькую дату — дату, когда его нашли живым в документах.
Потом провела пальцем по словам и тихо сказала:
— Теперь он дома, папа.
Пропустили начало?
