ЧАСТЬ 4
…Я перечитала имя ещё раз, хотя уже поняла, что вижу.
«Артём Ковалёв, десять лет».
Джейсон никогда не говорил об Артёме. Ни разу. За девять лет брака я не видела его фотографии, не слышала звонков, не замечала детских вещей в его шкафу. Когда я спрашивала, почему у него в старом телефоне сохранён номер «Лена К.», он отвечал, что это бывшая коллега.
Но на бумаге стояло именно это имя.
Лена Ковалёва.
— Кто такой Артём? — спросила я.
Доктор Брукс посмотрела на меня с сожалением.
— Я не знаю. Но устройство закупалось для его лечения. Здесь есть медицинский номер и дата обследования.
Я вышла в коридор. Джейсон сидел на металлическом стуле между двумя медсёстрами. На нём всё ещё была мокрая рубашка, а на запястье виднелась красная полоса от захвата охранника.
— Ты говорил, что у тебя нет детей, кроме Эммы, — сказала я.
Он поднял лицо.
— Я не хотел втягивать тебя.
— Ты втянул Эмму.
— Это другое.
— Нет. Это ровно одно и то же. Ты решил, что можешь распоряжаться чужим телом, если тебе нужны деньги.
Он сжал руки между коленями.
— Артём болел. У него была болезнь, которую никто не мог оплатить. Я нашёл клинику, где обещали лечение. Потом они предложили испытание. Сказали, что устройство поможет ему, а семье выплатят компенсацию.
— И ты подписал согласие за Лену?
— Она отказалась.
— Поэтому ты выбрал Эмму?
Джейсон резко встал.
— Я не выбирал её! Я думал, что устройство безопасное. Мне сказали, что оно растворится через несколько недель.
Доктор Брукс вышла из палаты.
— Оно не растворилось. Оно разломалось внутри девочки и вызвало воспаление. Ещё сутки — и мы могли бы потерять её.
Эти слова ударили сильнее любой пощёчины.
Джейсон снова сел.
— Я хотел спасти сына.
— Ты хотел спасти Артёма за счёт Эммы, — ответила я.
— Он тоже мой ребёнок.
— А Эмма кто?
Он посмотрел на дверь операционной.
— Она была… способом получить деньги.
Слова повисли в коридоре.
Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Не любовь. Она умерла раньше, в тот вечер, когда он назвал боль дочери притворством. Оборвалась последняя надежда, что он просто испугался и ошибся.
Николай стоял возле автомата с водой. Он слушал, не вмешиваясь.
— Есть ещё кое-что, — сказал он.
Джейсон дёрнулся.
Николай достал из кармана сложенный бланк.
— Клиника не просто платила за испытание. Джейсон получил деньги за каждого участника, которого приводил. Вот его подпись под таблицей.
Я взяла лист.
Там были фамилии пяти детей.
Пять строк.
В графе «состояние после процедуры» напротив двух стояла отметка: «не явился на контроль».
— Где они? — спросила я.
— Один ребёнок умер, — сказал Николай. — Второго семья увезла из города. Я не знаю, что с остальными.
Джейсон закрыл лицо ладонями.
— Я думал, что смогу всё исправить.
— Исправить можно сломанную полку, — сказала я. — Не доверие ребёнка.
Из палаты донёсся слабый голос Эммы:
— Мама?
Я вошла к ней. Она лежала под белым одеялом, бледная, но в сознании. На тумбочке рядом с водой лежала её толстовка с жёлтым китом. Медсестра аккуратно сложила её, чтобы не испачкать кровью.
— Как ты? — спросила я.
— Живот болит.
— Это нормально после операции.
Эмма посмотрела на меня.
— Папа уйдёт?
Я не стала обещать того, чего не могла решить за больницу, врачей и следствие.
— Папа больше не будет принимать решения за тебя.
Она долго молчала, потом прошептала:
— А если он скажет, что спасал Артёма?
— Тогда мы найдём Артёма и спросим, хотел ли он, чтобы тебя сделали больной.
В тот же вечер Лена Ковалёва приехала в больницу. Она вошла в палату осторожно, держа в руках медицинскую папку и детскую шапку с пришитой нашивкой в виде ракеты.
— Я не знала, — сказала она. — Джейсон говорил, что Артём участвует в безопасной программе и что врачи всё контролируют.
— Он использовал и вас, — ответила я.
Лена посмотрела на Эмму.
— Мне очень жаль.
Эмма отвернулась к стене.
— Мне тоже.
Лена положила папку на стул.
— Артём сейчас в детском отделении областной клиники. Он жив. Но ему снова нужна операция. Я не могла оплатить её.
Я закрыла глаза. Вот чего Джейсон добивался на самом деле: не роскоши, не машины, не красивой жизни. Он пытался купить сыну шанс, но выбрал для этого самое лёгкое, самое беззащитное тело рядом.
Это не делало его поступок меньше.
На следующий день клиника закрыла программу. Остальные семьи получили доступ к документам. Николай передал журнал комиссии по медицинским нарушениям, а Лена подала заявление на лечение Артёма через благотворительный фонд, который помогла найти доктор Брукс.
Я не стала мстить Джейсону. Я просто подписала бумаги о раздельном проживании и запретила ему приближаться к палате без разрешения Эммы.
Когда он пришёл попрощаться, дочь попросила оставить дверь открытой. Я стояла рядом.
— Эмма, — сказал он, — я не жду прощения.
— Хорошо, — ответила она.
— Я хочу, чтобы ты знала: я правда хотел спасти Артёма.
Эмма посмотрела на него спокойно.
— Тогда спасай его честно.
Джейсон кивнул.
— Я буду.
— Не словами.
Он положил на край стола ключ от своего кабинета. Внутри, как выяснилось позже, лежали остальные договоры и список семей. Это был первый поступок, который он сделал не ради оправдания, а ради последствий.
Через неделю Эмма смогла сама пройти несколько шагов по коридору. Она остановилась возле стеклянной витрины, где лежали детские поделки пациентов, и достала из кармана маленькую жёлтую вышивку с кита — нашивку, оторвавшуюся от толстовки во время операции.
— Пришьём обратно? — спросила я.
Эмма покачала головой.
— Нет. Пусть будет отдельно.
— Почему?
Она посмотрела на жёлтого кита в своей ладони.
— Потому что я тоже теперь отдельно от его лжи.
В тот день доктор Брукс принесла результаты анализа: воспаление спадало, осложнений не было. Эмме предстояло восстановление, но самое опасное осталось позади.
Мы сидели у её кровати, а на соседнем стуле лежала папка с именами пяти детей. Она больше не была тайной Джейсона. Она стала доказательством, что каждая из этих историй заслуживает продолжения.
Эмма прикрепила жёлтого кита к краю папки и сказала:
— Мама, пусть он смотрит, чтобы никто больше не молчал.
Я провела пальцем по неровным стежкам и ответила:
— Пусть смотрит.
И маленький кит поплыл по белой папке мимо пяти чужих имён.
Пропустили начало?
