ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение дважды.
Потом подняла глаза на Пашу.
— Ты подал жалобу на меня?
— Я ничего не подавал.
— Твоя фамилия не стоит в заявлении, — сказал Артём Сергеевич. — Но источник указан в приложении. Игорь Власов.
Паша облизнул губы.
— Игорь хочет вернуть свои деньги.
— Он хочет вернуть не только деньги, — сказала Марина. — Он хочет, чтобы крайним оказался кто-то другой.
Артём Сергеевич быстро набрал номер, который был указан в банковском уведомлении. Я стояла рядом, всё ещё чувствуя жжение на запястье. Красная полоса от пальцев Паши не исчезла. Она была простой, почти бытовой отметиной, но теперь казалась подписью под всей нашей жизнью.
— Служба безопасности банка слушает, — произнёс Артём Сергеевич. — Да, мы у клиента. Нет, она не подтверждает перевод. У нас есть основания считать, что её данные использовали без согласия.
Паша сел на край кровати.
Не потому, что устал.
Потому что ноги перестали держать.
Марина разложила бумаги на покрывале. Рядом с договором лежали распечатка входа в компьютер, копия приказа, банковские поручения и лист из журнала посещений.
— Посмотри сюда, — сказала она.
Я наклонилась.
В день моей аварии Паша вошёл в офис в 19:42. В 20:07 за ним пришёл Игорь. В 21:16 они вышли вместе.
— Но платёж отправили в 23:04, — сказала я.
— Из дома, — ответил Артём Сергеевич.
Я посмотрела на Пашу.
— Ты привёз рабочий ноутбук сюда.
— У меня были дела.
— Пока я лежала в больнице?
— Я пытался удержать компанию.
— Компанию, которую открыла я.
Он резко поднялся.
— Ты думаешь, мне нравилось просить у тебя деньги? Каждый раз смотреть, как ты приносишь домой больше? Как твои начальники жмут тебе руку, а меня считают неудачником?
В его голосе впервые не было насмешки. Только злость, смешанная со стыдом.
Я ожидала увидеть раскаяние.
Но увидела лишь желание, чтобы его боль снова стала моей обязанностью.
— Ты мог сказать правду, — произнесла я.
— Ты бы ушла.
— Да.
Он вздрогнул, словно я ударила его сильнее, чем он меня.
Марина медленно достала ещё один документ.
— Есть кое-что, чего я не знала до сегодняшнего вечера.
На листе стояла отметка нотариуса. Это был договор займа между мной и агентством, составленный за четыре месяца до свадьбы. Паша получил от меня деньги на открытие дела, но в документе было указано: при разводе он обязан вернуть всю сумму с процентами.
— Почему у меня его не было? — спросила я.
— Ты подписала два экземпляра, — сказала Марина. — Паша забрал оба.
Паша отвернулся.
— Я не думал, что ты воспользуешься этим.
— Это не оружие. Это моя собственность.
— Я верну.
— Чем?
Он не ответил.
Артём Сергеевич положил на стол папку.
— У агентства остался один актив. Договор с Игорем на продажу доли в проекте. Если он подпишет его завтра, Паша получит деньги и сможет закрыть часть долга.
— Игорь подпишет? — спросила я.
Марина горько усмехнулась.
— Игорь сам составил договор. Он забирает агентство целиком, а Пашу оставляет с долгами.
Паша резко повернулся.
— Он обещал другое.
— Он обещал то, что было выгодно ему, — сказала я.
В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось имя Игоря.
Паша ответил.
— Ты где?
Из динамика донёсся раздражённый голос:
— У тебя до девяти утра есть время подписать передачу доли. Иначе банк получит документы о том, что именно ты оформлял займы.
— Ты подставил Лену!
— Я спасал свои деньги.
— Ты сказал, что жалоба будет от банка.
— Какая разница? Она всё равно удобнее тебя. У неё чистая репутация и высокая должность. Если обвинят её, ты останешься в стороне.
Паша посмотрел на меня.
Я не двигалась.
Игорь продолжил:
— Не строй из себя святого. Ты сам прислал мне её паспортные данные.
Паша отключил вызов, но было поздно. Артём Сергеевич записал номер и время разговора в блокнот.
— Вот почему он перевёл деньги на мой счёт, — сказала я. — Чтобы жалоба выглядела правдоподобно.
— И чтобы ты не смогла доказать, что не брала их, — ответил Артём Сергеевич.
Я взяла телефон и набрала номер банка. Сначала голос дрожал. Потом выровнялся.
— Я подтверждаю, что не совершала этот перевод. У меня есть документы и свидетели. Прошу немедленно зафиксировать факт незаконного использования моих данных.
Паша слушал, опустив голову.
Когда разговор закончился, он тихо спросил:
— Что ты теперь сделаешь?
— Заберу документы, квартиру и деньги, которые ты мне должен.
— А со мной?
Этот вопрос оказался тяжелее остальных.
Я посмотрела на свадебную фотографию, лежавшую среди осколков стекла. Изображение было исцарапано, но белые ирисы всё ещё виднелись.
— С тобой будет то, что ты сам подписал.
Утром мы приехали в банк вместе с Мариной и Артёмом Сергеевичем. Не как супруги. Как люди, чьи интересы разошлись окончательно.
Проверка подтвердила: моя подпись на поручительстве была подделана, а перевод на мой счёт — частью схемы Игоря и Паши. Банк снял блокировку. Договор займа признали действующим. Агентство перешло под управление кредиторов, а Паша потерял право распоряжаться его счетами.
Игорь пытался забрать себе проект, но его собственные переводы показали: он заранее выводил деньги из компании. Ему пришлось вернуть их, чтобы избежать отдельного разбирательства с партнёрами. Я не стала преследовать его лично. Мне было достаточно, что он больше не мог произносить моё имя как удобное прикрытие.
Паша продал машину и отдал первый взнос по долгу. Квартиру я оставила за собой: половина была куплена до свадьбы, а остальное покрывалось моими средствами. Он забрал одежду, книги и ту самую чёрную водолазку, в которой называл меня глупой перед друзьями.
На выходе он остановился.
— Лен.
Я ждала.
— Я правда думал, что если буду выглядеть сильнее тебя, то перестану чувствовать себя никем.
— Ты выглядел не сильнее.
— Знаю.
— Нет, Паша. Ты знал это с самого начала. Просто надеялся, что я никогда не назову вещи своими именами.
Он кивнул.
Я не обняла его.
Не потому, что хотела наказать.
Просто между нами больше не было того, что можно было бы спасти одним прикосновением.
Через неделю Марина пришла ко мне в новый офис с той самой второй папкой. Теперь она работала в моей команде. Я предложила ей место не из жалости: она два года хранила доказательства, хотя могла выбросить их и сохранить спокойствие.
— Ты уверена, что хочешь оставить меня? — спросила она.
— Я уверена, что хочу, чтобы рядом со мной работали люди, которые не прячут правду ради чужого удобства.
Она улыбнулась и положила папку на стол.
— А чем займёмся сначала?
Я открыла папку. На первой странице был план восстановления денег для сотрудников, которых Паша и Игорь втянули в долги. В списке стояли имена людей, не имевших доступа к счетам и не виноватых в чужой жадности.
— Сначала вернём им то, что у них забрали, — сказала я.
Вечером я зашла в квартиру и увидела на ковре старую свадебную фотографию. Стекло заменили, но тонкая царапина на снимке осталась прямо поперёк лица Паши. Я не стала её прятать.
Я вставила фотографию в рамку и поставила на полку рядом с папкой, где лежал мой первый договор займа.
Под снимком оставила одну записку для Марины: «Завтра в девять — встреча с теми, кому мы возвращаем деньги».
А потом взяла папку, где моя подпись наконец принадлежала только мне, и пошла обсуждать цифры, из-за которых всё началось.
На этот раз никто не перебил меня.
Пропустили начало?
