ЧАСТЬ 4
Я вырвал лист из её пальцев.
На обороте стоял адрес старого архива, спрятанного между мастерскими и пустыми контейнерами. Время было указано одно: два часа ночи.
Сейчас было без десяти.
— Сестра жива? — спросил я.
— Да.
— Ты уверена?
— Я слышала её голос час назад.
Лукас всё ещё стоял у разбитого окна. На его лице больше не было привычной холодной уверенности. Но я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать: человек вроде него опаснее всего именно тогда, когда загнан.
— Ты не успеешь, — сказал он.
— Я успею.
— В архиве уже ждут.
— Поэтому ты поедешь с нами.
Он усмехнулся.
— Чтобы ты мог меня убить?
— Чтобы люди Романо решили, что ты всё ещё нужен живым.
Я забрал у него оружие и связал руки ремнём от его собственного пальто. Это было унизительно. Я намеренно затянул ремень так, чтобы он почувствовал каждый рывок.
Синди поднялась с пола. Кровь на её виске уже подсохла, но губы всё ещё дрожали.
— Я могу идти.
— Ты едешь в больницу.
— Нет.
— У тебя сотрясение.
— У моей сестры пленник. У тебя предатель рядом. А ты хочешь отвезти меня к врачу и сделать вид, что всё контролируешь.
Её слова ударили точнее любого кулака.
Я посмотрел на неё.
— Тогда оставайся рядом со мной и не геройствуй.
— Это ты так называешь работу?
— Я называю это единственным способом не потерять тебя.
Мы спустились по лестнице. Дэвид шёл следом, прихрамывая. У него была рассечена бровь, а на ладони торчал осколок стекла.
У машины он остановил меня.
— Я знаю, что заслужил.
— Ты заслужил, чтобы Синди больше никогда не открывала тебе дверь.
Он кивнул.
— Я отвезу вас.
— Нет.
— Я знаю склад, где держат её сестру. И знаю, как туда попасть.
Синди посмотрела на него.
— Почему ты помогаешь?
Дэвид провёл большим пальцем по крови на брови.
— Потому что один раз уже испугался и позволил другим решать, кем мне быть.
Я ничего не ответил.
Через двадцать минут мы подъехали к архиву. Он находился в старом здании страховой компании, где стены пахли плесенью, а ржавые таблички качались над погрузочными воротами. Дождь бил по крыше так сильно, что слова приходилось произносить почти криком.
— Девушка в комнате с картотекой, — сказал Лукас. — Если документы ещё не сожгли.
— А если сожгли?
— Тогда ты проиграл.
— Ты всё ещё думаешь, что речь идёт обо мне.
Мы вошли через боковой проход. В коридоре мигали лампы. За первой дверью лежали двое охранников, связанные пластиковыми стяжками. На полу валялся фонарь с разбитым стеклом.
Синди побежала вперёд.
— Мелисса!
Из комнаты донёсся ответ:
— Синди!
Они обнялись так крепко, что Синди застонала от боли в боку. Её сестра была бледной, но невредимой. Рядом стоял пожилой мужчина в жилете архивариуса. Он держал металлическую коробку.
— Я не знал, кому верить, — сказал он.
— Мне, — ответил я.
Старик посмотрел на меня.
— Вы Картер.
— Да.
— Тогда вы должны знать: я не подписывал эти ведомости. Лукас приходил сюда ночью и заставлял меня менять даты. Но одну папку он не нашёл.
Он открыл коробку.
Внутри лежал оригинал договора на портовые склады. Под ним — список переводов и подпись человека, которому Лукас отчитывался.
Я ожидал увидеть имя Романо.
Там было имя моего старшего брата, Майкла.
Майкл умер семь лет назад.
Я почувствовал, как бумага дрогнула в пальцах.
— Это невозможно.
Лукас опустил взгляд.
— Он не умер.
Синди перестала обнимать сестру.
— Что?
— Майкл инсценировал смерть, — сказал Лукас. — Он основал всю схему. Я лишь продолжил её.
— Где он?
Лукас молчал.
Архивариус ответил за него:
— В соседнем здании. Он приехал забрать последнюю папку.
В этот момент за стеной хлопнула дверь.
Мы услышали медленные шаги.
Я поднял оружие. Синди заслонила собой Мелиссу. Дэвид схватил тяжёлый металлический стержень.
В проходе появился мужчина с моими глазами.
Старше. Худее. С белым шрамом над губой.
Майкл остановился напротив меня.
— Ты всегда опаздывал, Эндрю.
Я не мог говорить. Передо мной стоял призрак, которого я похоронил собственными руками.
— Ты оставил мне империю, — сказал я наконец.
— Я оставил тебе фасад. Империя принадлежала мне.
Лукас резко повернулся к нему.
— Ты обещал, что вывезешь меня.
— Я обещал сохранить тебе жизнь, пока ты полезен.
Майкл бросил ему маленькую зажигалку. Лукас поймал её машинально.
— Сожги коробку, — сказал Майкл.
Лукас посмотрел на огонь, потом на меня.
— Если я это сделаю, ты меня отпустишь?
— Нет, — ответил Майкл.
— Тогда зачем мне помогать тебе?
— Потому что ты всегда помогал тому, кто сильнее.
Лукас зажёг огонь.
Пламя коснулось края договора.
Я шагнул вперёд, но Синди схватила меня за рукав.
— Не отнимай у него этот выбор.
Лукас смотрел на горящую бумагу. Потом разжал пальцы.
Зажигалка упала в лужу.
— Я закончил, — сказал он.
Майкл выстрелил.
Пуля прошла рядом с его плечом и разбила шкаф. Дэвид бросился на Майкла. Они рухнули между стеллажами. Я ударил брата в запястье, оружие отлетело, а Лукас, получивший порез от металлической папки, прижал его к полу.
Майкл смеялся, пока я связывал ему руки.
— Ты не сможешь вернуть всё, что я разрушил.
— Не собираюсь.
— Тогда зачем?
Я посмотрел на Синди. На её разбитый висок. На Мелиссу, которая держалась за её руку. На Дэвида, сидевшего у стены и не смевшего приблизиться.
— Чтобы больше никто не называл страх защитой.
Мы вывезли документы из архива до рассвета. Имена людей, счета, договоры — всё оказалось в руках тех, кто мог уничтожить сеть, не превратив дело в кровавую войну. Я передал бумаги независимому совету владельцев порта, а свои теневые предприятия закрыл сам. Не из раскаяния. Из понимания, что построенная на страхе система однажды обязательно съедает тех, кто её кормит.
Лукас дал показания против Майкла. Это не стерло предательство, но спасло десятки людей, которых брат держал на крючке. Майкл потерял порт, деньги и имя. Для него это оказалось страшнее камеры.
Дэвид пришёл в клинику к Синди через три дня. Он не просил прощения и не обещал стать другим.
Он принёс ключи от своей машины.
— Я продал её, — сказал он. — Деньги перевёл твоей сестре на учёбу. Без условий.
Синди долго смотрела на ключи.
— Уходи.
— Хорошо.
Он положил ключи на стол и вышел.
Синди не остановила его.
А потом перевела деньги обратно.
— Почему? — спросил я.
— Потому что помощь не должна быть новым поводком.
Я улыбнулся впервые за всю ночь.
— Ты увольняешься?
Она поправила медную заколку в волосах.
— Я меняю должность.
— На какую?
— На человека, который проверяет твои решения до того, как они становятся катастрофой.
— Это звучит как прежняя работа.
— Тогда зарплата будет вдвое выше.
Через неделю мы сидели в пустом кабинете у порта. На столе лежал новый договор: все легальные перевозки переходили под контроль Синди, а прибыль от них шла на восстановление складов, которые Майкл разорил.
Она подписала последнюю страницу и пододвинула документ мне.
— Теперь твоя очередь.
Я взял ручку.
На металлической крышке старого телефона всё ещё темнела царапина, оставшаяся в ту ночь, когда она позвонила мне из разбитой квартиры. Я провёл по ней пальцем и поставил подпись.
Синди убрала договор в папку.
— Эндрю.
— Да?
— Если ты снова решишь спасать кого-то один, я уволюсь.
— Принято.
Она уже собиралась уйти, когда на столе зазвонил телефон. Не служебный. Тот самый тяжёлый аппарат, который связывал меня с матерью и Синди.
Мы оба посмотрели на него.
Синди подняла трубку первой.
Из динамика донёсся старческий голос моей матери:
— Эндрю, ты наконец-то вернул Майкла домой?
Синди медленно взглянула на меня.
А я услышал, как в коридоре порта впервые за много лет перестали гудеть грузовые краны.
Пропустили начало?
