ЧАСТЬ 4
Телефон в руке Энцо продолжал потрескивать, хотя незнакомец уже отключился.
— Что значит «спасти не только имущество»? — спросил я.
Ответом была тишина на другом конце линии.
Бьянка стояла у реки, прижимая ладонь к разбитой губе. Вода стекала с её волос на голубое платье, которое утром должно было стать свадебным.
— Я знаю, кто это, — сказала она.
Я посмотрел на неё.
— Тогда говори.
— Отец Марко. Наш общий отец, Адриано Витали. Он не умер, как мне говорили. Ферретти держал его в лечебнице под чужим именем. Марко нашёл его и пытался вывезти. Из-за этого началась та самая засада.
Энцо выругался сквозь зубы.
Я ничего не ответил. За два года я успел похоронить брата, отца и ту часть себя, которая верила людям. А теперь мёртвые начали возвращаться не призраками, а подписями, счетами и голосами по телефону.
София потянула меня за рукав.
— Господин Лоренцо, часовня далеко?
— Если ехать быстро, успеем.
— А тот злой господин?
— Он тоже поедет.
Мы добрались до старого кладбища через просёлочную дорогу. Энцо вёл автомобиль, Маттео сидел рядом, а Елена держала Софию у себя на коленях. Бьянка ехала со мной в машине охраны, но всю дорогу смотрела не на меня, а на мокрую папку с документами.
Внутри часовни пахло воском и каменной пылью. Под алтарём стоял худой старик в тёмном пальто. Его лицо было испещрено шрамами, но я узнал руки — длинные пальцы, сломанный мизинец, привычку держать большой палец поверх указательного.
— Папа, — прошептал Энцо.
Старик поднял глаза.
— Лоренцо.
Я подъехал ближе. Колёса кресла заскрипели по плитам.
— Вы позволили мне два года думать, что Марко мёртв, а затем исчезли сами.
— Я был уверен, что если выйду на свет, Ферретти доберётся до тебя.
— Он добрался до меня и без вашей помощи.
Адриано вздрогнул, но не отвёл взгляда.
— Марко оставил распоряжение. Он перевёл контрольный пакет семейной компании не тебе и не себе. Он передал его в фонд работников, если кто-нибудь из нас попытается использовать компанию для войны.
Маттео вытащил из папки заверенный лист.
— Вот почему Ферретти торопился заставить вас подписать передачу долей. Ему нужны были ваши полномочия до полуночи. После этого счета и заводы перейдут под управление тех, кто на них работает.
Я перечитал строки.
Марко не оставил мне оружие. Он оставил мне обязанность не стать похожим на тех, кто убил его.
Снаружи хрустнул гравий.
Ферретти вошёл в часовню один. Его люди остались у ворот, но вид у него был хуже, чем утром. На виске темнела кровь.
— Вы думали, что можете отнять у меня всё одним листком? — спросил он.
— Нет, — ответил я. — Это сделал Марко.
— Марко был слабаком.
Адриано резко поднялся.
— Ты держал его в подвале три дня.
— Он сам отдал код!
— Чтобы ты не тронул его детей, — сказал Маттео.
Ферретти рванулся к папке. Энцо перехватил его руку. В узком проходе между скамьями началась короткая, тяжёлая борьба. Ферретти ударил Энцо в плечо, но София вдруг бросила на каменный пол свою деревянную лошадку. Та скользнула под ботинок Ферретти, и он потерял равновесие.
Он упал на колени перед могилой Марко.
Бьянка шагнула к нему.
— Вы сказали, что мой брат жив, — произнесла она. — Вы заставили меня бросить Лоренцо, потому что обещали его спасти.
Ферретти поднял голову.
— Я спасал себя.
Эти три слова услышали все.
Даже он сам понял, что уничтожил последнюю защиту.
Адриано достал из кармана сложенный лист.
— Это признание Марко, написанное перед смертью. Он указал, кому передал код и кто пришёл за ним. Но есть ещё один пункт.
Он протянул бумагу мне.
Внизу стояла дата сегодняшнего дня и подпись Бьянки.
Я повернулся к ней.
— Ты подписала свидетельство против Ферретти ещё до свадьбы?
— Да. Но боялась, что он убьёт вас, если узнает.
— Поэтому оставила письмо?
Она заплакала.
— Он велел мне написать жестокие слова. Я думала, что если вы возненавидите меня, то не станете искать.
Я смотрел на женщину, которую утром собирался назвать женой, а вечером видел перед собой не невесту и не предательницу, а человека, который испугался и выбрал самый страшный способ защитить меня.
Прощение не пришло мгновенно. Оно вообще не пришло как чувство. Сначала пришла усталость.
— Я не могу жениться на тебе, Бьянка.
Она кивнула, будто ждала именно этого.
— Я знаю.
— Но я не позволю Ферретти уничтожить тебя из-за того, что ты пыталась остановить его.
Ферретти усмехнулся.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь решать?
Я подкатил кресло к нему так близко, что наши колени почти соприкоснулись.
— Нет. Решать будут работники, которым Марко оставил компанию. Я лишь передам им бумаги.
— А ты?
Я посмотрел на отца. Потом на Бьянку. Потом на Елену и Софию, которые стояли у колонны, держась за руки.
— Я займусь тем, что умею лучше всего: восстановлю то, что ты разрушил.
Ферретти хотел завладеть именем Витали, счетами и заводами. Он потерял всё это в тот самый момент, когда попытался заставить меня подписать отказ. Его люди, узнав о распоряжении Марко, отказались прикрывать его. Для них он больше не был хозяином, а всего лишь человеком, который проиграл бумаге, написанной умирающим братом.
Мы не повезли его в долгую цепь учреждений. Маттео передал документы тем, кому они предназначались, а старейшины семей, присутствовавшие на свадьбе, сами отстранили Ферретти от всех соглашений. Его имя исчезло с дверей складов за один день. Это наказание оказалось для него страшнее клетки: он потерял право входить туда, что годами считал своим.
Адриано остался в лечебнице под собственным именем. Он просил меня приезжать.
Я приезжал, но не каждый раз говорил о прошлом. Иногда мы просто разбирали счета Марко и спорили, кому доверить управление фондами.
Маттео стал его официальным свидетелем и впервые за много лет привёл к нам сыновей. Елена получила должность управляющей благотворительного дома, который Марко хотел открыть для семей работников. София настояла, чтобы на вывеске рядом с именем Марко было имя её матери.
А Бьянка уехала не в чужой город и не в новую жизнь. Она осталась, чтобы свидетельствовать против людей Ферретти и вернуть деньги, которые её брат когда-то получил. Это была не просьба о прощении. Это была работа.
Через неделю я приехал в часовню один. На каменной плите лежала деревянная лошадка с новым колесом. София сказала, что починила её сама, но я заметил следы клея на пальцах Елены.
На скамье меня ждала Бьянка.
— Я не пришла просить тебя вернуться, — сказала она.
— Хорошо.
— Я принесла список счетов. Там ещё три перевода, которых мы не видели.
Я взял папку.
— Тогда начнём с них.
Она посмотрела на моё кресло, потом прямо мне в глаза.
— Ты всё ещё хочешь, чтобы я однажды стала твоей женой?
Я провёл пальцем по краю первой страницы. Бумага была шероховатой, как ладонь Марко на старой фотографии.
— Я хочу, чтобы ты однажды перестала бояться говорить правду. А что будет потом, решим не у алтаря.
Бьянка кивнула.
Из бокового придела выбежала София и поставила деревянную лошадку на моё колено.
— Она теперь может ехать, господин Лоренцо.
Я нажал на колесо. Лошадка покатилась по папке, прямо по строкам, где были записаны украденные деньги и имена тех, кто должен был ответить.
За стеной часовни ударил колокол.
Я не стал считать удары.
София подняла подбородок и строго сказала:
— Только не опаздывайте в следующий раз, жених.
Пропустили начало?
