ЧАСТЬ 4 — Трое вооружённых мужчин застрелили беременную лосиху на моей земле, но после моего звонка заместитель шерифа резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я не стал выбирать.

В 00:34 я вырвал у Бойда детское кресло и швырнул его в снег.

— Где мальчик?

— На старой лесопилке, — ответил он. — Но если мы туда поедем, Колдуэлл доберётся до хижины.

— Значит, ты знаешь, что он задумал.

Бойд сжал челюсть.

— Я знаю, потому что сам привёз его людей к твоему ранчо.

Елена резко повернулась к нему.

— Ты говорил, что ребёнок в безопасности.

— Я говорил то, что нужно было сказать, чтобы вы приехали.

Я увидел в его руке маленький ключ от наручников. Не оружие. Ключ.

Бойд заметил мой взгляд.

— Колдуэлл держит мальчика в старом сушильном сарае. Он хочет карту и подписанный отказ от участка. Если не получит их до двух часов, сарай подожгут.

Елена закрыла лицо ладонью.

— Я втянула их в это.

— Ты втянула в это всех, — сказал я. — Но сейчас у нас есть тридцать минут.

Я развернулся к своему грузовику.

— Едем.

— А карта? — спросила Елена.

— Настоящая карта останется у меня.

Я достал из кармана старый блокнот, вырвал страницу и сунул её Бойду.

— Если Колдуэлл потребует доказательства, отдашь ему это.

На странице были пустые строки, несколько придуманных координат и подпись, похожая на мою.

Бойд посмотрел на бумагу.

— Ты надеешься, что он поверит?

— Нет. Я надеюсь, что он испугается, когда поймёт, что поверил.

Мы мчались к лесопилке через снег. Елена сидела рядом, прижимая к груди папку с подписью Колдуэлла. Бойд вёл машину, а я следил за тёмными склонами и считал минуты.

На подъезде к сараю он погасил фары.

— Двое у ворот, — сказал я.

— Трое, — поправила Елена. — За цистерной.

Я посмотрел на неё.

— Откуда знаешь?

— Я сама показывала им, где прятаться.

Она вышла первой.

— Эй! — крикнула Елена. — Я принесла карту!

Из-за цистерны вышел мужчина в дорогом пальто. Грэм Колдуэлл выглядел нелепо среди снега, словно приехал не похищать ребёнка, а открывать новый ресторан.

— Елена, — сказал он. — Ты всё-таки поняла, на чьей стороне стоит сила.

— Отпусти мальчика.

— Сначала документы.

— Сначала мальчика.

Колдуэлл усмехнулся и кивнул одному из людей. Из сарая вывели Мэгги и её сына Ноя. У женщины были связаны руки, ребёнок держал в зубах край красного шарфа.

— Мама! — закричал он.

Я почувствовал, как внутри поднимается ледяная ярость.

— Отпусти их, Колдуэлл.

— Ты не в положении торговаться, Рид. Твоё ранчо стоит на месторождении, которое принесёт округу миллионы. Ты один мешаешь всем заработать.

— Поэтому ты убил лосиху?

— Я не убивал. Я заказал устранение препятствия.

Он произнёс это спокойно, почти устало.

Бойд опустил голову.

— Грэм, ты обещал, что никто не пострадает.

— Я обещал, что ты сохранишь значок, если будешь полезен.

В этой фразе всё рухнуло.

Бойд посмотрел на меня.

— Он никогда не собирался оставлять мне службу.

— Бойд, — тихо сказала Елена, — открой ворота.

Он достал ключ и бросил его мне.

Дальше всё произошло за несколько секунд.

Я ударил ближайшего охранника фонарём по запястью. Елена бросилась к Мэгги. Бойд выстрелил в землю перед вторым мужчиной и заорал, чтобы тот отступил. Колдуэлл попятился к сараю, но Ной вырвался из рук похитителя и вцепился зубами в его пальцы.

Мэгги подхватила сына.

— Беги к машине!

Она не побежала.

Она остановилась у цистерны и схватила красный шарф Ноя, который зацепился за вентиль.

В этот момент сарай вспыхнул.

Огонь поднялся по сухим доскам, словно ждал именно этого мгновения.

Внутри оставались ящики с химикатами и папки «Нортленда».

Колдуэлл улыбнулся.

— Видите? Доказательств больше нет.

Елена бросилась внутрь.

— Елена! — крикнул я.

Она вернулась через несколько секунд, прижимая к себе металлический ящик. На её плаще уже тлел рукав.

Я сбил огонь снегом, а Бойд потащил её к машине.

— Что в ящике? — спросил я.

Елена поставила его на капот.

— Журналы сбросов. Подлинные. Колдуэлл заставил меня подписывать отчёты о чистой воде. Но я каждую ночь делала вторую запись.

Она открыла крышку.

Внутри лежали тетради с датами, пробами и фамилиями. На последней странице была её подпись. Рядом — подпись Бойда.

Он побледнел.

— Я подписывал только пустые бланки.

— Но подписывал, — ответила Елена.

Колдуэлл рванулся к папке, однако Мэгги встала между ним и ящиком.

— Попробуй забрать.

Он замер.

Не потому, что испугался меня.

Потому что вокруг уже стояли люди.

Елена успела передать сигнал по аварийному радиоканалу ещё до встречи. К лесопилке подъехали представители природоохранной службы, окружной комиссии и журналист местной газеты. Никакой тайной встречи больше не существовало.

Колдуэлл оглядел их и понял, что потерял не только документы.

Он потерял возможность назвать случившееся несчастным случаем.

— Итан, — сказал он, — ты не понимаешь, сколько рабочих мест уничтожишь.

Я посмотрел на фотографию сорок седьмой, которую успел распечатать из карты памяти.

— Рабочие места не требуют убивать беременных животных.

— Ты пожалеешь о своём упрямстве.

— Возможно.

Я передал фотографию сотруднице природоохранной службы.

— Но сожалеть буду не о тебе.

Колдуэлла увезли не в наручниках, а под камеры комиссии, где каждый его приказ уже лежал в металлическом ящике. Бойд сам снял с себя значок и положил его на капот патрульной машины.

— Я подпишу всё, что знаю, — сказал он.

Елена стояла рядом, обгоревший рукав свисал с плеча.

— А мой брат? — спросила она.

— Его операцию оплатит не «Нортленд», — ответил я. — Я продам старый участок у шоссе и переведу деньги в клинику.

Она качнула головой.

— Ты не обязан.

— Знаю.

— После того, что я сделала, почему?

Я достал из кармана ошейник сорок седьмой. Ремень был разрезан ножом, металл покрывала кровь.

— Потому что ты вернулась за ящиком, когда могла уехать.

Елена коснулась повреждённого прибора.

— Я не вернула ей жизнь.

— Нет.

Я посмотрел на северный склон, где под снегом лежала лосиха.

— Но ты не дала им украсть и её последнее слово.

На следующий день окружная комиссия остановила проект дороги. Данные воды отправили в лабораторию, а ранчо занесли в охраняемую зону. Все документы из ящика стали доказательством не потому, что их нашли люди в форме, а потому, что слишком много живых людей успели увидеть, как Колдуэлл пытался их сжечь.

Мэгги забрала Ноя домой. Перед отъездом он подошёл ко мне и протянул красный шарф.

— Оставьте себе, — сказал он.

— Зачем?

— Чтобы помнить, что я укусил плохого дядю.

Я впервые за ночь улыбнулся.

— Это будет трудно забыть.

Вечером я поставил на стол латунный компас, карту памяти и ошейник сорок седьмой. Елена пришла без плаща, с перевязанной рукой. Она принесла новую металлическую табличку для ворот.

На ней было написано: «Здесь животные не являются мишенями».

— Я могу повесить её сама, — сказала она.

— Повесь.

Мы вышли к северному склону. Снег уже перестал падать, но ветер всё ещё перебирал сухую траву вокруг тела лосихи.

Елена остановилась.

— Итан.

— Да?

— Там внутри был телёнок. Я видела снимок у ветеринара. Он был почти сформирован.

Я ничего не ответил.

Она положила табличку на столб и закрутила последний болт. На металле отразился бледный свет луны.

Я поднял ошейник и прикрепил его к ограде рядом с табличкой. Не как трофей.

Как имя свидетеля.

Елена провела пальцами по выцарапанному числу сорок семь.

— Как ты назовёшь место у ручья?

Я посмотрел туда, где подо льдом ещё текла вода.

— Долиной сорок седьмой.

И тогда из темноты за елями донёсся тяжёлый топот. Оставшееся стадо остановилось у ограды, а впереди стоял молодой лось, который смотрел прямо на нас.

Елена прошептала:

— Он ищет её.

Я сжал в ладони погнутый ошейник.

— Пусть знает, где она была.

На металлической табличке качалась новая надпись, а из темного леса снова донёсся одинокий зов.

Оцените статью