ЧАСТЬ 4 — Я поцеловала хозяина поместья в щёку в благодарность, но он прижал меня к стене — и его охрана резко отвернулась

ЧАСТЬ 4

Я прижала телефон к уху.

— Говорите.

На другом конце дыхание женщины срывалось, будто она бежала.

— Меня зовут София. Мой отец умер сегодня утром. Перед смертью он сказал, что Сальваторе заплатил ему не за аварию.

Сальваторе дёрнулся.

— Положи трубку, — приказал он.

Лоренцо повернул голову к нему.

— Продолжай, Елена.

— Что он сказал?

— Что в машине была не твоя мать.

У меня похолодели пальцы.

— Объясните.

— В ту ночь отец должен был вывезти из города женщину. Ему сказали, что это Мария Васкес. Но перед самым выездом в машину посадили другую. Твоя мать успела уйти через заднюю дверь. Она была жива.

Марко медленно сел на край кресла.

— Тогда кто погиб?

— Женщина, которую никто не хватился сразу. Отец боялся назвать её имя. Он спрятал вторую бухгалтерскую книгу и фотографию. Сказал, что настоящий приказ исходил не от Сальваторе.

Сальваторе резко ударил ладонью по столу.

— Это безумие.

— Где книга? — спросила я.

София назвала адрес старой часовни у северной дороги. Потом связь оборвалась.

Лоренцо уже шёл к выходу.

— Я еду с тобой.

— Вы едва стоите.

— Тогда придётся поддерживать меня.

Я посмотрела на его окровавленное плечо и впервые заметила, насколько он устал. Не от раны. От груза, который носил с тех пор, как был мальчиком.

Сальваторе попытался подняться.

— Если вы уедете, люди Витторио уничтожат всё, что осталось от этой семьи.

Лоренцо повернулся.

— Семьи здесь уже нет. Ты оставил только счета, оружие и страх.

— Ты не понимаешь, что держит этот дом.

— Понимаю. Именно поэтому я его отпускаю.

Он бросил Марко связку ключей.

— Открой архив. Всем работникам. Пусть заберут документы о зарплатах и долгах. Никаких тайных распоряжений.

Марко сжал ключи в кулаке.

— А с ним?

Лоренцо посмотрел на дядю.

— Он останется здесь до приезда тех, кому нужны его объяснения. Но не в подвале. В гостевой комнате. Пусть впервые проведёт ночь среди людей, которых запугивал.

Сальваторе усмехнулся.

— Ты думаешь, бумаги изменят твоё имя?

— Нет. Его изменит то, что я с ними сделаю.

Через сорок минут мы остановились у заброшенной часовни. Дождь превратил дорогу в грязную колею. Лоренцо держался за бок, но не позволил мне вызвать врача.

Внутри пахло воском и мокрым камнем. За алтарём мы нашли жестяную коробку, спрятанную под расшатанной плитой. В ней лежали вторая книга, снимок и письмо.

На снимке была моя мать. Живая. Испуганная. Она стояла у железнодорожной платформы, держа за руку маленькую девочку.

Девочку звали не Елена.

Я перевернула фотографию. На обороте рукой матери было написано: «Если я не вернусь, найди её. Она — причина, по которой я ушла».

— Кто это? — спросил Лоренцо.

Внизу письма стояло имя: София Бьянки.

Я подняла взгляд.

— Женщина, которая только что позвонила.

Лоренцо прочитал последние строки и застыл. Моя мать не погибла в аварии. Она скрывалась, потому что спасала ещё одного ребёнка — дочь водителя, которого Сальваторе заставил молчать.

Вторая книга доказала всё: деньги, приказ, подмена машины. Но рядом с ней лежал ещё один лист — расписка Витторио, где он обещал Сальваторе место главы семьи после исчезновения Лоренцо.

Сальваторе хотел не спасти род. Он хотел убрать каждого, кто мог назвать его имя.

Мы вернулись в поместье под утро. У ворот уже стояла София. Она приехала одна, в мокром пальто, с жестяным медальоном на шее.

Я узнала его сразу.

Такой же медальон моя мать носила на своей последней фотографии.

София остановилась передо мной.

— Она говорила, что вы однажды придёте.

— Она жива?

София опустила глаза.

— Не знаю. Но семь лет назад она оставила меня в монастырском приюте и сказала: если появится Елена, передай ей, что она не бросила вас. Она пошла искать людей, которые могли защитить вас обеих.

Я не могла вдохнуть.

Лоренцо положил документы на капот машины.

— Елена, я могу найти её.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что всю жизнь мужчины решали за неё, что ей делать. Сначала отец, потом ваш дядя, потом вы. Я сама спрошу её, почему она ушла.

Лоренцо кивнул. Боль исказила его лицо, но он не спорил.

В полдень в библиотеке собрались работники поместья. Марко разложил перед ними документы. Каждый увидел, сколько денег у него отнимали, какие долги выдумывали и почему люди исчезали из дома без объяснений.

Сальваторе сидел у камина под охраной собственных бывших подчинённых.

— Ты уничтожаешь имя Росси, — сказал он.

Лоренцо ответил спокойно:

— Нет. Я уничтожаю то, что пряталось за этим именем.

После этого он передал документы тем, кто должен был заняться убийством и финансовыми преступлениями. Без спектакля. Без угроз. Просто положил папку на стол и отдал ключи от сейфа.

Он потерял власть в тот же день.

Но сохранил возможность выбрать, кем стать после неё.

Я осталась не в качестве служанки. Мы с Софией открыли архив матери и начали искать её след по письмам, станциям и старым счетам. Лоренцо помогал, хотя каждое найденное имя возвращало ему часть вины.

Через неделю мы нашли последнюю записку Марии в монастырском архиве.

В ней было всего две строки: «Елена, если ты читаешь это, значит, я не смогла вернуться. Не верь тем, кто говорит, что любовь обязана быть жертвой. Иногда любовь — это оставить тебе выбор».

Я держала лист у окна часовни, где нашла вторую книгу. София стояла рядом. Лоренцо ждал у алтаря, не приближаясь без приглашения.

Я сложила записку и посмотрела на него.

— Мне нужно найти мать.

— Я знаю.

— И мне нужно узнать, почему она оставила нас.

— Я помогу, если попросишь.

Я протянула ему руку не для поцелуя и не из благодарности, а чтобы он понял: теперь между нами не долг.

Лоренцо осторожно сжал мои пальцы.

В его кармане лежал медный жетон моей матери. Я забрала его и повесила на шею Софии.

Та коснулась металла, и на её лице появилась боль, похожая на надежду.

За алтарём Марко развернул карту старых железных дорог.

На ней красным карандашом была отмечена одна станция у моря.

Под отметкой мать написала последнее слово:

«Ждите».

И мы поехали туда вместе, оставив за спиной дом, где слишком долго чужой страх выдавали за наследство.

Оцените статью