ЧАСТЬ 4
— Пусть войдёт, — сказала я.
Блейк отступил от стола. Его ключи перестали звенеть: он сжал их так сильно, что острые края впились в ладонь.
Через несколько минут в кабинет вошли Оуэн Рид и невысокий мужчина с папкой из коричневой кожи. Оуэн был в безупречном пальто, но на манжете виднелось пятно от кофе. Он раздражённо стряхнул его, словно даже случайная капля не имела права портить его вечер.
— Элинор, — сказал он, — ты усложняешь простую сделку.
— Простые сделки не заключают за спиной владельца.
— Владельца? Блейк заверил меня, что это семейная собственность.
Блейк резко повернулся к нему.
— Ты говорил, что всё проверил.
— Я проверил то, что ты мне показал.
Мужчина с кожаной папкой кашлянул.
— У меня есть документ, подтверждающий согласие миссис Кроуфорд на продажу.
Он положил лист передо мной.
Я увидела свою подпись.
Похожую на мою.
Но не мою.
У моего настоящего почерка нижняя линия в фамилии уходила вправо и пересекала букву «ф». На подделке она заканчивалась коротким крючком.
— Где вы это получили? — спросила я.
— От мистера Кроуфорда, — ответил мужчина.
Блейк вытер ладонью губы.
— Я думал, ты подписала его в прошлом году.
— Ты думал или знал, что подпись поддельная?
Он не ответил.
Оуэн схватил его за плечо.
— Ты сказал, что она согласилась.
— Она бы согласилась, если бы знала, что я собираюсь сделать.
— Что именно? — спросила я.
Блейк посмотрел на меня, и в его лице впервые не осталось уверенности.
— Я хотел продать рестораны, вернуть долги и уйти. Оуэн обещал мне достаточно, чтобы начать всё заново. Я думал, что после развода ты не станешь разбираться.
Маркус тихо произнёс:
— Ты подделал подпись на документе владельца.
— Я не собирался никого убивать, — огрызнулся Блейк.
— Речь не об убийстве, — ответила я. — Речь о том, что ты сознательно украл у человека, которого называл женой.
Он ударил кулаком по столу. Латунная пластинка с цифрой семь дрогнула.
— Ты сама позволила мне быть рядом с этим бизнесом! Ты сама сделала вид, что я мужчина, который всё построил!
— Нет, Блейк. Я позволила тебе сохранить достоинство, пока ты пытался спасти людей. Но ты превратил мою помощь в доказательство собственного превосходства.
Оуэн медленно отошёл от него.
— Сделка прекращена. Я не собираюсь отвечать за чужую подделку.
— Ты знал, что документы сомнительны, — сказал Маркус.
Оуэн побледнел.
— Я знал, что Блейк отчаянно нуждается в деньгах.
— Этого достаточно, чтобы ты больше никогда не получил доступ к моим фондам, — сказала я.
Он хотел возразить, но увидел на столе второй документ. Я достала его заранее и положила рядом с поддельным согласием.
— Это уведомление для всех банков и партнёров. Сделка отменена. Управление ресторанами переходит к независимому совету. Блейк больше не будет руководителем.
Блейк уставился на меня.
— Ты отнимаешь у меня всё.
— Нет. Я оставляю тебе то, что действительно твоё.
Я протянула ему небольшой конверт. Он был кремового цвета, с тиснением нотариальной конторы.
— Здесь твоя доля зарплаты за последний год, личный счёт и список долгов, которые ты обязан погасить сам. Я не трону деньги, которые принадлежат тебе законно.
Он не взял конверт.
— После всего этого ты всё равно оставляешь мне деньги?
— Я оставляю тебе возможность отвечать за свои решения, а не возможность продолжать жить за мой счёт.
Его лицо исказилось.
— Ты хочешь, чтобы я благодарил тебя?
— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал называть зависимость любовью.
Маркус собрал договоры. Мужчина с кожаной папкой тихо извинился и вышел вслед за Оуэном. На лестнице ещё долго слышались их быстрые шаги.
Блейк остался в кабинете.
Он смотрел на латунную цифру семь, будто только сейчас понял, сколько лет я прятала правду в ящике рядом с его счетами.
— Почему ты не рассказала мне в самом начале? — спросил он.
Я ответила честно:
— Потому что в начале ты смотрел на меня так, словно тебе была нужна я. Потом ты начал смотреть на меня так, словно тебе принадлежу я.
Он сел. Подлокотник кресла скрипнул под его тяжестью.
— Я любил тебя.
— Возможно. Но ты любил и власть, которую чувствовал рядом со мной.
— Я могу всё исправить.
— Рестораны уже получат новых управляющих. Люди, которым ты задерживал зарплаты, получат деньги. Договор о разводе будет пересмотрен через независимого представителя, а не за праздничным столом. На этом заканчивается твоя роль в моей компании.
Он поднял глаза.
— А наша роль?
Я достала из папки подписанные бумаги и положила перед ним. Рядом легла моя старая ручка с треснувшим колпачком.
— Наша роль закончилась там, где ты решил, что моё молчание означает согласие.
Блейк смотрел на ручку.
— Ты всё это время носила её с собой?
— Да. Ею я подписала первый договор, который спас твои рестораны.
Он осторожно коснулся колпачка.
— А сегодня ею подписала развод.
— Сегодня ею я подписала только право говорить правду о том, что произошло.
Утром он должен был покинуть квартиру и передать ключи управляющему. Никакой сцены не случилось. Никаких умоляющих речей тоже. Блейк забрал один чемодан, несколько костюмов и фотографию с открытия первого ресторана.
Перед выходом он остановился у лестницы.
— Элинор.
Я подняла голову.
— Что?
— На первом открытии ты сказала, что ресторан выживет, если люди будут приходить туда не ради вывески, а ради еды. Я тогда подумал, что ты просто поддерживаешь меня.
— Я и поддерживала.
— А теперь?
— Теперь я буду поддерживать тех, кто действительно работает.
Он кивнул и ушёл без обещаний.
Через неделю в главном ресторане сменили вывеску. Не на название Меридиана и не на мою фамилию. Я настояла, чтобы оставили старое имя и добавили под ним маленькую строку: «Команда, которая вернула себе кухню».
В тот вечер я зашла туда одна. На кухне звенели ножи, пахло хлебом и розмарином. Молодая официантка узнала меня, вытерла руки о фартук и подошла.
— Мисс Кроуфорд, это правда, что ресторан теперь ваш?
Я посмотрела на зал, где когда-то Блейк рассказывал всем, как он построил свою империю.
— Нет, — сказала я. — Теперь он принадлежит тем, кто больше не позволит у них его отнять.
На стойке лежала та самая папка с латунной цифрой семь. Я открыла её, вынула последний лист и передала официантке.
— Это приказ о выплате всей команде. Сегодня вечером каждый получит то, что ему задолжали.
Девушка прочитала первые строки, а потом заплакала, прижав ладонь ко рту.
Из кухни выглянул повар.
— Всё хорошо?
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Нам заплатят.
Я оставила ручку на стойке рядом с расписанием смен. Не забрала её.
Когда повар взял её, чтобы подписать список сотрудников, треснувший колпачок тихо щёлкнул, и на первой странице появилась новая строка:
«Сегодня кухня снова принадлежит тем, кто в ней работает».
Пропустили начало?
