ЧАСТЬ 4
Галина закрыла за нами дверь служебной комнаты, но не села. Она стояла у стола, держа телефон обеими руками, и смотрела на Андрея так, будто перед ней был не сын, а незнакомец.
— Я поставила подпись под поручительством, — сказала она. — Ты принёс мне бумаги и сказал, что Елена всё одобрила.
— Я собирался вернуть деньги до первого платежа.
— На какие деньги?
Андрей дёрнул подбородком в сторону Марины.
— Сделка должна была закрыться утром.
Марина резко повернулась к нему.
— Ты обещал, что у тебя уже есть разрешение на продажу.
— Я не мог объяснить всё сразу.
— Ты объяснил достаточно, чтобы я подписала аренду квартиры и уволилась из клиники.
Её голос сорвался. Она сняла с шеи тонкий кулон и сжала его в кулаке. Я заметила, что пальцы у неё дрожат так же, как мои дрожали час назад.
Николай положил на стол ещё одну папку.
— Здесь расчёты. Андрей вывел деньги не только на фирму Марины. Часть ушла на оплату поездки, часть — на погашение старых долгов, а ещё двести тысяч он перевёл на счёт, оформленный на Галину.
Галина резко подняла голову.
— На мой счёт?
— Ты говорил, что это наследство от отца, — прошептала она.
— Я хотел защитить тебя.
— Ты хотел спрятать деньги за моим именем.
В комнате стало тесно от дыхания, голосов и запаха дешёвого кофе из автомата. За стеной объявляли посадку на рейс, ради которого Андрей разрушил сразу несколько жизней.
Я посмотрела на документы.
— Николай, сколько времени у нас?
— До восьми утра. Но есть способ не продавать здание.
Андрей вскинулся.
— Какой?
Николай раскрыл последний лист.
— В договоре с кредитором есть пункт о замене залога. Если поручитель и получатель средств добровольно отказываются от участия, а владелец имущества принимает долг на себя, проект можно сохранить. Но все личные накопления Елены уйдут на погашение кредита.
Я знала этот проект лучше, чем собственное отражение. В его стенах мы с отцом начинали с одной мастерской, четырёх станков и стола, на котором я чертила первые расчёты. Андрей пришёл позже. Он помогал с рекламой, встречался с поставщиками, представлял себя руководителем. Я позволила ему вырасти рядом со мной, потому что любила его.
Но деньги, которые он украл доверие, всё равно не становились его деньгами.
— Я закрою долг, — сказала я.
Андрей резко повернулся.
— Елена, не делай этого. Мы можем всё решить между собой.
— Мы уже решили. Ты выбрал Марину, поездку и чужую подпись.
— Я думал, ты никогда не отпустишь меня.
Эта фраза ударила сильнее, чем признание в измене.
— Ты не хотел, чтобы я держала тебя. Ты хотел, чтобы я продолжала оплачивать твою свободу.
Он опустил глаза на документы.
Галина тихо сказала:
— Андрей, верни Елене всё, что можешь.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не осталось прежней уверенности.
— У меня ничего нет.
— Тогда отдай то, что у тебя есть, — ответила Галина. — Право распоряжаться моей квартирой. Машину. Долю в доме. Всё, что ты записывал на меня, чтобы выглядеть богаче.
Андрей вздрогнул.
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Я понимаю впервые за много лет.
Марина сняла с пальца тонкое кольцо и положила на стол.
— Это тоже верни. Ты сказал, что оно куплено на твои честно заработанные деньги.
Андрей посмотрел на кольцо, потом на неё.
— Марина…
— Не называй меня так, будто между нами осталось что-то прежнее.
Она вышла из комнаты, оставив кулон на стуле. Галина не пошла за ней. Она осталась рядом со мной и положила передо мной связку документов.
— Здесь всё, что он оформил на моё имя, — сказала она. — Я подпишу передачу обратно. Если это поможет закрыть долг.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Вы знали про поездку.
— Знала, что он едет с Мариной. Не знала, что хочет украсть у тебя проект. Я думала, он просто трус. Оказалось, он ещё и лжец.
Наталья осторожно заглянула в комнату.
— Мама, дети спрашивают, мы летим или нет.
Галина закрыла глаза.
— Нет. Мы возвращаемся домой.
— В какой дом? — спросил Андрей.
Никто ему не ответил.
К восьми утра Николай подтвердил замену залога. Деньги ушли с моего счёта, и здание осталось за мной. Я потеряла накопления, которые берегла на расширение проекта, но не отдала его человеку, решившему переписать мою подпись вместе с моей жизнью.
Поддельный документ тоже не исчез. Он остался у Веры, у Николая и у кредитора. Андрей подписал соглашение о полном отказе от управления проектом и вернул всё имущество, оформленное через Галину. Марина отказалась от сделки и съехала из квартиры, которую он обещал ей как свою.
Я не устраивала сцену. Не требовала публичных извинений. Мне больше не нужно было, чтобы Андрей признал очевидное перед всеми.
Но перед уходом он остановил меня у стойки, где на полу лежала забытая детская наклейка с изображением самолёта.
— Ты правда никогда меня не любила? — спросил он.
Я посмотрела на его пиджак. Тот самый, который подарила ему на годовщину. На рукаве осталась маленькая белая нитка от дорожной сумки Марины.
— Любила, — сказала я. — Поэтому так долго не замечала, что ты делаешь.
— А теперь?
Я достала из кармана пропуск в здание проекта и передала его Николаю.
— А теперь там будут работать люди, которым не нужно красть чужое имя, чтобы почувствовать себя хозяевами.
Андрей хотел что-то сказать, но Галина опередила его:
— Пойдём. Рейс закончился ещё до того, как началась посадка.
Он пошёл за ней, мимо табло, чемоданов и стойки, где несколько часов назад представлял себя победителем. Дети Натальи держались за руки и не оглядывались. Марина стояла у выхода и ждала такси, не поднимая глаз.
Я вернулась в проект днём. В кабинете на столе лежала старая деревянная линейка отца — та самая, которой я чертила первые планы мастерской. Я провела пальцами по вытертой отметке и открыла папку с новым договором.
В графе «уполномоченное лицо» стояло моё имя.
Николай вошёл с двумя чашками кофе.
— Готовы подписывать?
Я взяла ручку.
— Нет, — сказала я. — Сначала перепишите название должности.
— Какое?
Я посмотрела на чистую строку под своей фамилией.
— Единственный владелец.
И деревянная линейка отца легла поперёк договора, точно черта, которую Андрей больше не сможет переступить.
Пропустили начало?
