ЧАСТЬ 4
Он вошёл через семь минут.
Высокий мужчина в мокром чёрном пальто остановился у стойки, будто больница принадлежала ему. В руке он держал пластиковый пакет с детским рюкзаком.
Елена шагнула ему навстречу.
— Виктор, уходи.
— Ты обещала, что девочка будет у меня до полуночи.
Я поднялся со стула.
— А ты кто?
Он посмотрел на меня без удивления.
— Тот, кто слишком долго ждал свои деньги.
Елена вцепилась ему в рукав.
— Не здесь.
— Именно здесь. Ты сказала, что муж подпишет бумаги, когда увидит, что ребёнок якобы боится его. Потом вы уедете, а долг исчезнет.
У меня в ушах зашумело.
— Какие бумаги?
Виктор усмехнулся.
— Согласие на продажу дома. Твоя жена заложила его три месяца назад.
Елена резко повернулась к нему.
— Замолчи!
Лили за занавеской зашевелилась. Я увидел её лицо и понял: она слышит каждое слово.
— Ты собиралась продать дом? — спросил я.
— Я хотела погасить долг.
— Какой долг?
Виктор вынул из кармана сложенный лист.
— Долг за лечение её брата. Она брала деньги у меня, потому что боялась сказать тебе. Потом проиграла ещё больше.
— Не смей говорить о моём брате, — прошипела Елена.
— Я могу говорить обо всём. У меня расписка.
Он положил лист на стойку. Подпись Елены стояла внизу. Но рядом имелась ещё одна — моя.
Я взял бумагу.
— Это не моя подпись.
— Твоя жена сказала, что ты не заметишь среди остальных документов, — ответил Виктор.
Елена закрыла лицо ладонями.
— Я думала, что справлюсь.
— Ты подделала мою подпись, запугала дочь и позволила ей ходить с переломанным позвонком ради дома?
— Я не собиралась причинять ей такой вред.
— Но собиралась использовать её.
Она посмотрела на палату.
— Если бы я призналась тебе в долгах, ты бы забрал Лили. Ты бы оставил меня ни с чем.
— Я оставил бы тебя с правдой. Ты выбрала страх.
Виктор вдруг схватил Елену за локоть.
— Хватит разговоров. Девочка едет со мной. Иначе завтра дом уйдёт с торгов.
Он потянул её к выходу.
Я встал между ними.
— Дотронься до неё — и охрана будет здесь через секунду.
— Ты не понимаешь, с кем связываешься.
— Понимаю. Ты сам только что признал, что требовал ребёнка в обмен на списание долга.
На посту дежурной загорелась красная кнопка вызова охраны. Её нажала медсестра, не отрывая взгляда от Виктора.
Но неожиданный удар пришёл не от него.
Елена вдруг вырвала из его руки расписку, разорвала её пополам и бросила клочки на пол.
— Я больше ничего тебе не отдам.
Виктор побледнел.
— У меня есть копия.
— А у меня есть твои переводы, — сказала она. — Все. С датами и угрозами.
Я посмотрел на неё.
— Почему ты не показала их раньше?
— Потому что думала, что если он сядет, брат останется без лечения. Я хотела продать дом и закрыть всё сама.
— Ты могла попросить меня.
— Я не умела просить. Я умела только прятать.
Охранники вывели Виктора в коридор. Он кричал, что вернётся, но уже не смотрел на Елену. Для него она перестала быть испуганной должницей и стала угрозой, способной разрушить его дело.
К Елене подошла сотрудница защиты детей.
— Вы пройдёте с нами и подробно объясните, что происходило дома.
Елена кивнула. Затем посмотрела на меня.
— Я не прошу оставить меня с Лили.
Это было неожиданно.
— Чего ты просишь?
— Скажи ей, что я не злилась на неё за сок. Я злилась на себя. Но я не хочу, чтобы она всю жизнь думала, будто должна меня спасать.
Я вошёл в палату. Лили лежала неподвижно, а на тумбочке стояла её жёлтая заколка в форме звезды.
— Мама сказала, что не злилась на меня, — прошептала она.
— Она сказала правду слишком поздно.
— Ты будешь со мной, пока спина не перестанет болеть?
— Буду.
— А потом?
Я посмотрел на бинт, на маленькую руку, сжавшую край простыни, и ответил честно:
— Потом мы вместе решим, где тебе будет безопасно. Не за тебя. Вместе с тобой.
Лили подумала и протянула мне заколку.
— Тогда приколи её мне сама. Только осторожно.
Я закрепил жёлтую звезду на её волосах. За стеной врачи готовили палату, сотрудники записывали показания, а Елена впервые рассказывала всё без выдуманных падений и чужих подписей.
Лили закрыла глаза.
— Папа?
— Я здесь.
— Когда я скажу, что мне больно, ты поверишь?
Я наклонился к ней, не касаясь повреждённой спины.
— С первого слова.
Она кивнула, и жёлтая звезда тихо блеснула под больничной лампой.
Пропустили начало?
