ЧАСТЬ 4 — Две замёрзшие девочки попросили меня найти их дом для Санты, но при этих словах мой охранник резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я выскочил в переулок, не почувствовав холода.

Томас догнал меня у машины.

— Рид, остановись.

— Кто забрал сумку?

— Камера на соседнем здании показала серый фургон. Номер закрыт.

— Где девочки?

— В машине. С ними Мириам.

Хейзел прижалась к стеклу и стучала ладонью.

— Мистер Рид! Мама там, наверху!

Лили стояла на лестнице, белая как бумага. Виктор удерживал её за локоть, но Томас уже поднялся и выбил его руку.

— Она не поедет одна, — сказал я.

— Ты не понимаешь, — прошипел Виктор. — Если откроешь архив, погибнет не только моя карьера.

— Ты уже забрал у меня семь лет.

— Я спасал компанию.

— От чего?

Он посмотрел на разорванную фотографию Клэр.

— От банкротства.

Эти слова звучали настолько просто, что от них стало страшнее.

Виктор рассказал всё в машине, пока Лили сидела рядом с девочками, а Мириам вела нас к старому зданию фонда на Двенадцатой улице.

Шесть лет назад одна из моих крупнейших строительных сделок провалилась. Я должен был потерять контроль над компанией, а банки требовали немедленно вернуть огромный кредит. Виктор перевёл деньги фонда, чтобы закрыть дыру.

— Я собирался вернуть их, — говорил он. — Через два месяца. Потом ещё одна сделка сорвалась. Потом Клэр всё обнаружила.

— И ты подделал её подпись.

— Она собиралась рассказать тебе.

— Поэтому ты отправил её машину на тот участок дороги?

Виктор сжал челюсть.

— Я не приказывал убивать её. Я приказал водителю забрать документы. Водитель испугался, когда Клэр вышла на дорогу. Машину занесло.

Лили закрыла глаза.

— А потом ты приехал к нам и сказал, что Рид не хочет нас видеть.

— Я пытался удержать компанию на плаву.

— Ты удерживал не компанию, — сказал я. — Ты удерживал свою власть.

У старого здания фонда нас ждал сторож Артур Белл. Я помнил его седую бороду и привычку носить связку ключей на кожаном ремне. Он работал у Клэр ещё до нашей свадьбы.

— Я не хотел вмешиваться, — сказал Артур. — Но сегодня Виктор пришёл сюда с двумя людьми. Они искали архив.

— Где он?

Артур указал на подвал.

— За стеной котельной. Клэр попросила меня спрятать его, если с ней что-нибудь случится.

В подвале пахло пылью, мазутом и мокрым картоном. Артур вставил ключ в старый замок. За кирпичной перегородкой обнаружился узкий шкаф, а внутри — металлическая коробка.

В ней лежали платёжные поручения, письма Клэр и папка с моим именем.

Я открыл её.

На первой странице стояла моя подпись под распоряжением о закрытии фонда и осмотре автомобиля Клэр.

— Я этого не подписывал, — сказал я.

— Подпись настоящая, — ответила Мириам.

Я перевернул лист и увидел дату. За три дня до аварии я действительно подписал пачку документов, не читая их, прямо в кабинете Виктора. Среди них была пустая страница с прикреплённым бланком.

Он использовал мою небрежность как оружие.

Но в коробке нашлось ещё кое-что: записка Клэр, написанная карандашом.

«Рид, если ты читаешь это, значит, я ошиблась не в любви, а в доверии. Я не хочу, чтобы ты мстил Виктору. Я хочу, чтобы Лили и её дети получили то, что мы для них отложили».

Под запиской лежало свидетельство о создании семейного фонда. Клэр перевела туда свои личные акции и указала Лили попечителем, а близнецов — наследницами.

Я перечитал строчку дважды.

Лили знала о фонде, но не знала, что он сохранился. Виктор не успел его уничтожить, потому что документы хранились отдельно.

— Почему Клэр не сказала мне? — спросил я.

— Она хотела сказать в тот вечер, — ответила Лили. — А потом случилась авария.

Позади нас хлопнула дверь.

Виктор вошёл в подвал один. В руке он держал канистру с горючим.

— Отойдите от коробки.

Томас шагнул вперёд.

— Поставь её на пол.

— Не подходи.

Я посмотрел на Виктора и понял: он пришёл не за деньгами. Он хотел уничтожить единственное место, где Клэр оставила правду.

— Ты можешь сжечь бумаги, — сказал я. — Но не вернёшь себе компанию.

— Компания была моей жизнью.

— Нет. Она была твоим оправданием.

Он облился горючим, будто собирался поджечь не архив, а себя вместе с ним.

Лили вышла из-за моего плеча.

— Виктор, посмотри на девочек.

Он повернул голову. Хейзел и Нора стояли на верхней ступеньке, держась за руки.

— Ты сказал, что их отец никогда не придёт, — произнесла Хейзел. — А он пришёл.

Виктор вздрогнул.

— Я не хотел, чтобы они жили в нищете.

— Тогда почему отнял у них деньги? — спросила Нора.

Канистра выпала из его руки.

Мириам вызвала пожарных и службу безопасности здания, а Томас оттолкнул канистру подальше. Виктор не сопротивлялся, когда его вывели наверх. Я не стал превращать тот момент в торжество. Он потерял должность, доступ к счетам и всё, ради чего годами оправдывал ложь. Дальше его судьбу решали не мои эмоции, а документы, свидетели и те, кому он причинил вред.

Через несколько дней совет директоров снял его с должности. Деньги фонда вернули детям и семьям, которым они предназначались. Я отказался от личного контроля над ним и назначил Лили председателем попечительского совета.

Она долго не соглашалась.

— Я не хочу жить в твоей тени, — сказала она.

— Тогда не живи. Построй то, что должна была построить сама.

— А ты?

Я посмотрел на Хейзел и Нору, которые раскладывали на столе цветную бумагу и фломастеры.

— Я буду рядом, если ты позволишь.

Лили не ответила сразу. Она взяла со стола зелёный фломастер и нарисовала на листе кривой дом.

— У него будет настоящий адрес, — сказала она.

В ту ночь мы вернулись к Рокфеллерскому центру. Девочки настояли, чтобы я сделал то, что обещал.

Я написал их адрес на маленькой бумажной звезде и повесил её на рождественскую ёлку. Не ради Санты.

Ради того, чтобы никто больше не мог сказать, будто не знает, где они живут.

Хейзел отступила на шаг и прищурилась.

— Мистер Рид, а почему ты всё время смотришь на маму?

Я взглянул на Лили. Она держала в руках фотографию Клэр, найденную в архиве.

— Потому что твоя мама спасла мне жизнь, — сказал я.

— Но ты же самый богатый человек в городе.

— Деньги не всегда понимают, кого нужно спасать.

Нора прикрепила к звезде маленькую записку. Я наклонился, чтобы прочитать.

Там было всего четыре слова: «Санта, мы теперь дома».

И под рождественскими огнями Лили впервые за много лет позволила мне взять её за руку, пока две девочки спорили, кому достанется красный фломастер.

Оцените статью