ЧАСТЬ 4
Я выскочил в переулок, не почувствовав холода.
Томас догнал меня у машины.
— Рид, остановись.
— Кто забрал сумку?
— Камера на соседнем здании показала серый фургон. Номер закрыт.
— Где девочки?
— В машине. С ними Мириам.
Хейзел прижалась к стеклу и стучала ладонью.
— Мистер Рид! Мама там, наверху!
Лили стояла на лестнице, белая как бумага. Виктор удерживал её за локоть, но Томас уже поднялся и выбил его руку.
— Она не поедет одна, — сказал я.
— Ты не понимаешь, — прошипел Виктор. — Если откроешь архив, погибнет не только моя карьера.
— Ты уже забрал у меня семь лет.
— Я спасал компанию.
— От чего?
Он посмотрел на разорванную фотографию Клэр.
— От банкротства.
Эти слова звучали настолько просто, что от них стало страшнее.
Виктор рассказал всё в машине, пока Лили сидела рядом с девочками, а Мириам вела нас к старому зданию фонда на Двенадцатой улице.
Шесть лет назад одна из моих крупнейших строительных сделок провалилась. Я должен был потерять контроль над компанией, а банки требовали немедленно вернуть огромный кредит. Виктор перевёл деньги фонда, чтобы закрыть дыру.
— Я собирался вернуть их, — говорил он. — Через два месяца. Потом ещё одна сделка сорвалась. Потом Клэр всё обнаружила.
— И ты подделал её подпись.
— Она собиралась рассказать тебе.
— Поэтому ты отправил её машину на тот участок дороги?
Виктор сжал челюсть.
— Я не приказывал убивать её. Я приказал водителю забрать документы. Водитель испугался, когда Клэр вышла на дорогу. Машину занесло.
Лили закрыла глаза.
— А потом ты приехал к нам и сказал, что Рид не хочет нас видеть.
— Я пытался удержать компанию на плаву.
— Ты удерживал не компанию, — сказал я. — Ты удерживал свою власть.
У старого здания фонда нас ждал сторож Артур Белл. Я помнил его седую бороду и привычку носить связку ключей на кожаном ремне. Он работал у Клэр ещё до нашей свадьбы.
— Я не хотел вмешиваться, — сказал Артур. — Но сегодня Виктор пришёл сюда с двумя людьми. Они искали архив.
— Где он?
Артур указал на подвал.
— За стеной котельной. Клэр попросила меня спрятать его, если с ней что-нибудь случится.
В подвале пахло пылью, мазутом и мокрым картоном. Артур вставил ключ в старый замок. За кирпичной перегородкой обнаружился узкий шкаф, а внутри — металлическая коробка.
В ней лежали платёжные поручения, письма Клэр и папка с моим именем.
Я открыл её.
На первой странице стояла моя подпись под распоряжением о закрытии фонда и осмотре автомобиля Клэр.
— Я этого не подписывал, — сказал я.
— Подпись настоящая, — ответила Мириам.
Я перевернул лист и увидел дату. За три дня до аварии я действительно подписал пачку документов, не читая их, прямо в кабинете Виктора. Среди них была пустая страница с прикреплённым бланком.
Он использовал мою небрежность как оружие.
Но в коробке нашлось ещё кое-что: записка Клэр, написанная карандашом.
«Рид, если ты читаешь это, значит, я ошиблась не в любви, а в доверии. Я не хочу, чтобы ты мстил Виктору. Я хочу, чтобы Лили и её дети получили то, что мы для них отложили».
Под запиской лежало свидетельство о создании семейного фонда. Клэр перевела туда свои личные акции и указала Лили попечителем, а близнецов — наследницами.
Я перечитал строчку дважды.
Лили знала о фонде, но не знала, что он сохранился. Виктор не успел его уничтожить, потому что документы хранились отдельно.
— Почему Клэр не сказала мне? — спросил я.
— Она хотела сказать в тот вечер, — ответила Лили. — А потом случилась авария.
Позади нас хлопнула дверь.
Виктор вошёл в подвал один. В руке он держал канистру с горючим.
— Отойдите от коробки.
Томас шагнул вперёд.
— Поставь её на пол.
— Не подходи.
Я посмотрел на Виктора и понял: он пришёл не за деньгами. Он хотел уничтожить единственное место, где Клэр оставила правду.
— Ты можешь сжечь бумаги, — сказал я. — Но не вернёшь себе компанию.
— Компания была моей жизнью.
— Нет. Она была твоим оправданием.
Он облился горючим, будто собирался поджечь не архив, а себя вместе с ним.
Лили вышла из-за моего плеча.
— Виктор, посмотри на девочек.
Он повернул голову. Хейзел и Нора стояли на верхней ступеньке, держась за руки.
— Ты сказал, что их отец никогда не придёт, — произнесла Хейзел. — А он пришёл.
Виктор вздрогнул.
— Я не хотел, чтобы они жили в нищете.
— Тогда почему отнял у них деньги? — спросила Нора.
Канистра выпала из его руки.
Мириам вызвала пожарных и службу безопасности здания, а Томас оттолкнул канистру подальше. Виктор не сопротивлялся, когда его вывели наверх. Я не стал превращать тот момент в торжество. Он потерял должность, доступ к счетам и всё, ради чего годами оправдывал ложь. Дальше его судьбу решали не мои эмоции, а документы, свидетели и те, кому он причинил вред.
Через несколько дней совет директоров снял его с должности. Деньги фонда вернули детям и семьям, которым они предназначались. Я отказался от личного контроля над ним и назначил Лили председателем попечительского совета.
Она долго не соглашалась.
— Я не хочу жить в твоей тени, — сказала она.
— Тогда не живи. Построй то, что должна была построить сама.
— А ты?
Я посмотрел на Хейзел и Нору, которые раскладывали на столе цветную бумагу и фломастеры.
— Я буду рядом, если ты позволишь.
Лили не ответила сразу. Она взяла со стола зелёный фломастер и нарисовала на листе кривой дом.
— У него будет настоящий адрес, — сказала она.
В ту ночь мы вернулись к Рокфеллерскому центру. Девочки настояли, чтобы я сделал то, что обещал.
Я написал их адрес на маленькой бумажной звезде и повесил её на рождественскую ёлку. Не ради Санты.
Ради того, чтобы никто больше не мог сказать, будто не знает, где они живут.
Хейзел отступила на шаг и прищурилась.
— Мистер Рид, а почему ты всё время смотришь на маму?
Я взглянул на Лили. Она держала в руках фотографию Клэр, найденную в архиве.
— Потому что твоя мама спасла мне жизнь, — сказал я.
— Но ты же самый богатый человек в городе.
— Деньги не всегда понимают, кого нужно спасать.
Нора прикрепила к звезде маленькую записку. Я наклонился, чтобы прочитать.
Там было всего четыре слова: «Санта, мы теперь дома».
И под рождественскими огнями Лили впервые за много лет позволила мне взять её за руку, пока две девочки спорили, кому достанется красный фломастер.
Пропустили начало?
