ЧАСТЬ 4 — Я услышала разговор жены босса о его поездке и бросилась в грозу — но когда он спросил меня, я побледнела

ЧАСТЬ 4

Я смотрела на Данте и не могла понять, почему имя моего отца прозвучало в этой грязной мастерской страшнее, чем признание Марко.

Мой отец, Томас Филдс, погиб восемь лет назад на верфи. Так написали в заключении: несчастный случай, падение с крана, вина самого рабочего.

Я никогда не верила в это.

— Откуда вы знаете моего отца? — спросила я.

Данте положил телефон на верстак. На экране всё ещё горела строка о банковском переводе.

— Потому что он был единственным человеком на моей верфи, который отказался подписывать ложный отчёт.

Внутри у меня будто лопнула натянутая струна.

— Какой отчёт?

— О партии деталей, которые привезли через порт. Они были бракованными. Отец заметил это и сказал, что остановит погрузку. На следующий день он погиб.

Я отступила.

— Вы знали?

— Я узнал через неделю. К тому времени документы исчезли, а человек, отвечавший за поставку, сбежал. Я думал, что его убрали мои конкуренты.

Раф тихо произнёс:

— Это был Марко.

Все повернулись к нему.

Марко стоял у ворот, мокрый, с опущенными плечами. Он уже не пытался выглядеть уверенным.

— Он работал тогда в портовой службе, — продолжил Раф. — Я видел его рядом с Томасом в день аварии.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Вы были там?

— Я привозил детали, — сказал Раф. — Томас хотел вызвать проверку. Марко ударил его. Потом кран сорвался.

— Почему вы молчали восемь лет?

Раф закрыл лицо ладонями.

— Потому что у меня была дочь. И потому что Марко сказал: если я заговорю, следом упадёт кто-нибудь из моей семьи.

Данте медленно посмотрел на своего помощника.

— Значит, ты убил не только мою безопасность.

Марко поднял голову.

— Я не хотел его убивать. Он сам полез к рычагам.

— Ты опять объясняешь, почему виноват кто-то другой, — сказала я.

Эти слова вышли тише, чем я ожидала. Но Марко вздрогнул.

Телефон Данте зазвонил снова. На этот раз звонил управляющий «Беллини».

— Господин Моррети, Ванесса была здесь десять минут назад. Она забрала сейф из кабинета и уехала к старому паромному причалу. С ней двое мужчин.

Данте сжал челюсть.

— Что в сейфе?

— Бумаги по верфи. И список выплат.

Я поняла сразу.

— Если там документы моего отца, она может уничтожить их.

Данте уже направлялся к машине.

— Раф, забери дочь и уезжай из города.

— А Марко?

Данте посмотрел на него.

— Он поедет с нами.

— Зачем? — спросила я.

— Потому что только он знает, где Ванесса спрятала второй ключ от сейфа.

Марко усмехнулся.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь мне приказывать?

Данте подошёл вплотную.

— Нет. Я думаю, что ты захочешь жить достаточно долго, чтобы увидеть, как Ванесса сбросит тебя со своего корабля.

Мы добрались до причала через двадцать минут. Ночь разорвалась сиренами ветра, а вода била о сваи. Ванесса стояла у старого складского навеса, держа металлический чемодан. Рядом были двое мужчин, но один уже лежал на земле: Данте успел обезоружить его ещё до того, как я поняла, что происходит.

Ванесса повернулась к нам.

— Ты должен был погибнуть, — сказала она.

— Ты должна была лучше выбрать механика.

— Я выбрала Марко.

— Именно это и стало твоей ошибкой.

Она перевела взгляд на меня.

— А ты. Девушка с подносом. Из-за тебя всё рухнуло.

— Нет, — ответила я. — Всё рухнуло, когда вы решили, что люди вокруг вас ничего не слышат.

Ванесса открыла чемодан и достала пачку бумаг.

— Один шаг — и я брошу их в воду.

Я увидела знакомую подпись отца на нижнем листе. Руки задрожали.

— Томас Филдс не подписывал этот отчёт добровольно, — сказал Данте.

— Он уже ничего не докажет.

— Зато докажешь ты.

Данте кивнул Марко.

Тот медленно достал из кармана второй ключ.

— Ты обещала мне долю, — сказал он Ванессе.

— Я обещала тебе место. Но такие люди, как ты, всегда путают место за столом с правом сидеть на троне.

Марко посмотрел на неё и вдруг бросил ключ на бетон.

— Я больше не буду умирать за твои обещания.

Ванесса резко метнулась к бумагам. Я успела схватить нижнюю пачку, а Данте перехватил её за запястье. Чемодан упал, листы разлетелись по мокрому причалу.

На одном из них была запись о выплате Марко в день смерти моего отца.

Не слух.

Не догадка.

Подпись, сумма и дата.

Марко увидел её и сел прямо на мокрый бетон.

— Она сказала, что это будет выглядеть как премия.

— Ты получил деньги за смерть моего отца? — спросила я.

Он не поднял глаз.

— Да.

Гнев пришёл не сразу. Сначала было пусто. Потом я вспомнила отцовские руки, пахнущие машинным маслом, его привычку оставлять на холодильнике записки с неровным почерком. Я столько лет думала, что он просто не успел вернуться домой.

Данте не стал отдавать меня этому чувству.

— Кара, решать тебе, что делать с бумагами.

Я посмотрела на пачку в руках.

— Почему мне?

— Потому что в этой истории ты единственная, кто бросился к чужой машине, не зная, кого спасает. И единственная, кто пришёл сюда не за деньгами.

Ванесса засмеялась.

— Не строй из себя святого, Данте. Ты сам годами закрывал глаза на то, чем зарабатывал.

Данте не ответил сразу.

Это было больнее любого оправдания.

— Да, — сказал он. — Я закрывал. А теперь открою всё, что касается верфи. И отдам бумаги тем, кто потерял из-за неё близких.

Я посмотрела на него.

— Даже если это уничтожит вашу компанию?

— Особенно тогда.

Ванесса дёрнулась, пытаясь вырваться.

— Ты не посмеешь.

— Ты хотела получить моё состояние, — сказал Данте. — Но вместе с ним получишь только долги. Все деньги, которые ты вывела, вернутся в фонд рабочих верфи. А дом и счета будут заблокированы до полного расчёта.

— Ты ничего не сможешь доказать!

Я подняла лист с её подписью.

— Сможем.

Раф подошёл к краю причала и позвал дочь. Из тени склада выбежала девочка лет десяти. Она бросилась к нему, и он прижал её так крепко, будто боялся снова потерять.

Данте отдал ему деньги на дорогу и документы на новый паспорт.

— Это не милость, — сказал он. — Это долг.

Раф покачал головой.

— Вы могли просто уничтожить меня.

— Я слишком долго позволял людям исчезать.

Марко остался сидеть на бетоне. Когда мужчины Данте увели Ванессу, он попросил меня задержаться.

— Твой отец в тот день пытался спасти людей, — сказал он. — Он сказал мне: «Если молчишь перед опасностью, ты уже выбрал её сторону».

Я смотрела на него и не могла решить, ненавижу ли его сильнее за эти слова или за то, что он сохранил их в памяти.

— Почему вы сказали это сейчас?

— Потому что больше некому.

Я не простила его.

И не обещала простить.

Но забрала из его рук старую записку, которую он прятал за подкладкой куртки. На ней был почерк отца и номер телефона, записанный перед смертью. Возможно, это был последний человек, которому он собирался позвонить.

На рассвете мы вернулись к «Беллини». Ресторан ещё был закрыт, но в кухне горели лампы. Я сняла свой медный жетон с номером шкафчика и положила его на стойку.

Данте стоял рядом, держась за больное ребро.

— Ты уходишь? — спросил он.

— Нет. Я просто больше не буду невидимой.

Он кивнул.

На стене кухни висел список сотрудников. Напротив моего имени кто-то когда-то написал карандашом: «временно».

Я взяла ручку и зачеркнула это слово.

А потом вписала рядом имя отца — не как сотрудника, а как человека, чья правда наконец вернулась туда, где её пытались спрятать.

В медном жетоне тихо звякнул ключ от шкафчика, и Данте сказал:

— Кара, завтра мы начнём с его имени.

Я сжала жетон в ладони.

— Нет, Данте. Начнём сегодня.

Оцените статью