ЧАСТЬ 4 — Через два месяца после развода я встретила бывшего мужа в больнице, положила ладонь на живот — и его лицо побелело

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды.

Адриан стоял передо мной, закрывая своим телом стеклянную стену. Ванесса прижимала папку к груди. Марко уже разговаривал с охраной, коротко и резко, но я почти не слышала его слов.

— Ты думаешь, это я? — спросил Адриан.

— Я думаю, что слишком долго верила людям, которые говорили, будто защищают меня.

Он побледнел.

— Справедливо.

Это было первое честное слово за всё утро.

Марко вернулся через минуту.

— В коридоре никого. Разбили стекло в автомате, чтобы все посмотрели туда. Пока охрана отвлекалась, кто-то вошёл в служебный лифт.

— Томас? — спросил Адриан.

— Возможно.

Ванесса открыла папку и достала лист с распечаткой доступа.

— Код принадлежал не Адриану, — сказала она. — Он был привязан к старому кабинету его матери.

Я вспомнила женщину, которую видела всего дважды. Элеонора Моретти умерла за год до моей свадьбы. Адриан всегда говорил, что она не оставила после себя ничего, кроме долгов и нескольких закрытых счетов.

— Почему ты сказала «второй человек»? — спросила я.

Ванесса посмотрела на Адриана.

— Потому что первый уже известен. Томас вошёл в фонд в двадцать два часа четырнадцать минут. Второй человек — через девять минут. Он использовал код Элеоноры.

Адриан взял лист.

Его пальцы дрогнули.

— Моя мать никому не сообщала этот код.

— Кому-то сообщала, — возразила я.

Ванесса медленно произнесла:

— Мне.

Я повернулась к ней.

— Тебе?

— Элеонора попросила меня хранить его. Она знала, что Томас готовит захват компании. И знала, что Адриан никогда не поверит человеку, которого любит, если тот принесёт ему плохую новость.

— Ты была её союзницей?

— Я была её медицинским консультантом. Она умирала и пыталась спасти то, что её сыновья уничтожали.

Адриан смотрел на Ванессу так, словно видел её впервые.

— Почему ты появилась только сейчас?

— Потому что Элеонора велела мне ждать, пока Клэр окажется беременной.

В комнате стало холодно.

— При чём здесь мой ребёнок? — спросила я.

Ванесса достала из папки ещё один документ.

— Элеонора знала, что Томас не остановится перед наследником. Она составила отдельное распоряжение: доля Адриана переходила ребёнку, если беременность была подтверждена. Именно поэтому Томасу нужен твой отказ.

Я посмотрела на Адриана.

— Ты знал?

— Нет.

— Но ты знал о распоряжении матери?

— Я знал только, что она оставила защитный фонд. Не знал условий.

— И всё равно развёлся со мной.

Он опустил голову.

— Я думал, что если уберу тебя из компании, ты останешься жива.

— Ты мог сказать правду.

— Томас прослушивал телефоны. Он следил за каждым, кто был рядом со мной. Я видел, как его люди фотографировали тебя возле офиса. В тот вечер я выбрал единственный способ, который придумал.

— Ты выбрал самый жестокий.

— Знаю.

Он сказал это без оправдания.

И от этого стало тяжелее.

Ванесса достала телефон.

— Я отправила копии распечаток на три независимых адреса. Если мы не свяжемся с ними до полудня, документы уйдут в финансовую комиссию и совету компании.

Адриан резко поднял голову.

— Ты не должна была ждать.

— Я ждала Клэр. Это её имя использовали. Она должна была сама решить, что делать.

Я посмотрела на бумаги. На поддельных заявлениях стояла моя подпись, похожая на настоящую до последнего нажима пера. Я вспомнила ту ночь: бокал воды на краю стола, влажный след от него, Адриан, который не смотрел мне в глаза, и пачку пустых страниц под рукой.

Он не просто ушёл.

Он оставил мне ловушку, надеясь, что однажды сам сможет её обезвредить.

— Мне нужно позвонить Томасу, — сказала я.

— Нет, — одновременно ответили Адриан и Марко.

— Он думает, что контролирует меня. Пусть услышит, что ошибся.

Адриан схватил меня за запястье, но тут же отпустил.

— Я больше не буду решать за тебя.

Я заметила этот жест. Не слова. Жест.

Мы позвонили из комнаты для персонала. Томас ответил сразу.

— Ты готова подписать?

— Готова обсудить условия.

— У тебя нет условий.

— Есть. Я хочу встретиться в офисе фонда. Без Адриана.

Он рассмеялся.

— Ты стала смелой после двух месяцев свободы?

— Нет. Я просто узнала, что ты боишься бумажной работы.

На линии стало тихо.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты вошёл в фонд под кодом Элеоноры, но не знал, что она оставила журнал ручного доступа. Там есть подпись человека, который выдал тебе пропуск.

Адриан резко посмотрел на меня. Он понял, что я блефую.

Томас — нет.

— Кто выдал пропуск? — спросил он.

— Ты сам мне скажешь, если хочешь получить мою подпись.

— Через час. В главном офисе.

— Через тридцать минут.

Я отключилась.

Марко выругался.

— Это опасно.

— Конечно, — ответила я. — Но он уже знает, где я живу.

Адриан подошёл ко мне.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Клэр.

— Если ты войдёшь рядом, Томас снова будет разговаривать с тобой вместо меня. Я устала быть причиной ваших решений.

Он кивнул.

— Тогда я буду снаружи.

— Делай что хочешь. Только не лги.

Через сорок минут мы приехали в «Моретти Кэпитал». На стойке регистрации стояла женщина с бежевой папкой. Увидев меня, она побледнела и спрятала руку под стол.

— Кто вы? — спросила я.

— Никто.

— Тогда почему у вас пропуск фонда?

Она посмотрела на Адриана за моей спиной и выронила карточку.

На ней было имя: София Моретти.

Младшая сестра Адриана, погибшая в автомобильной аварии десять лет назад.

Я подняла карточку.

— Это невозможно.

Из кабинета Томаса донёсся смех.

— Очень даже возможно, Клэр. София не погибла в той аварии.

Адриан застыл.

Дверь кабинета распахнулась, и Томас вышел с поднятыми руками.

— Вот теперь, — сказал он, — мы можем поговорить о настоящей владелице фонда.

За его плечом стояла женщина с короткими тёмными волосами и шрамом у виска.

Адриан смотрел на неё, не узнавая.

А я вдруг поняла, почему второй человек использовал код Элеоноры.

Женщина сняла очки.

— Привет, брат.

Адриан сделал шаг.

— София?

— Мама оставила фонд мне. Томас нашёл меня первым и решил, что проще объявить меня мёртвой, чем делиться.

Томас бросился к ней, но Марко перекрыл проход. София достала из кармана маленькую металлическую флешку и положила её на стол.

— Здесь банковские переводы, записи счетов и приказ Томаса устранить меня в день аварии. Но есть ещё один документ.

Она посмотрела на меня.

— Твоя брачная доля, Клэр. Мама переписала её на тебя ещё до свадьбы. Адриан не мог отнять её. Он лишь заставил тебя поверить, что ты ничего не имеешь.

Я взглянула на Адриана.

— Ты знал, что я владею долей?

— Нет.

Томас рассмеялся, но смех оборвался, когда София включила настольную лампу и развернула оригинал распоряжения. Подпись Элеоноры стояла внизу, рядом с печатью нотариуса.

— Ты хотел получить компанию, — сказала София Томасу. — Для этого тебе была нужна подпись Клэр и ребёнок, которому принадлежит контрольный пакет. Но теперь компания принадлежит не тебе.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошипел он.

— Понимаю. Я возвращаюсь за тем, что у меня украли.

Томас повернулся к Адриану.

— Ты позволишь этой женщине разрушить всё?

Адриан посмотрел на меня, потом на сестру.

— Ты разрушил это сам.

Марко забрал папку со стола. Внизу уже ждали представители совета фонда и финансовые эксперты, вызванные Ванессой. Полиция в этой истории появилась позже, только для того, чтобы забрать документы и Томаса, когда он попытался вырвать флешку из рук Софии. Но это уже не было главным.

Главным было то, что Адриан подошёл ко мне не как владелец компании и не как человек, привыкший отдавать распоряжения.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Я не прошу вернуть наш брак, — сказал он. — И не прошу назвать меня отцом перед ребёнком. Я прошу только разрешить мне присутствовать, если ты сама когда-нибудь этого захочешь.

Я смотрела на его лицо и видела не холодного хозяина Нью-Йорка, а мужчину, который понял цену своего молчания слишком поздно.

— Тебе придётся заслужить право быть рядом, — ответила я.

— Я знаю.

— И не защищать меня ложью.

— Обещаю.

— Обещания ты уже давал.

Он кивнул.

— Тогда я буду доказывать поступками.

София подошла к столу и взяла оригинал распоряжения. На полях стояла короткая рукописная пометка Элеоноры: «Ребёнок должен знать, что его мать выбрала сама».

Я коснулась бумаги кончиками пальцев.

Потом почувствовала движение под сердцем.

— Адриан, — сказала я.

Он поднял глаза.

Я не протянула ему руку. Не сказала, что простила. До этого было ещё далеко.

— В четверг у меня следующий осмотр. В десять утра.

Он замер.

— Мне прийти?

— Если придёшь, не опаздывай.

В его лице появилась осторожная надежда.

— Я буду.

Я повернулась к Софии и передала ей металлическую карточку, найденную у стойки.

— Это должно остаться у тебя.

Она закрыла пальцы вокруг карточки.

— А тебе что оставить?

Я посмотрела на документ с подписью Элеоноры, на имя своего ребёнка, вписанное ещё до его рождения, и ответила:

— Право самой написать следующую страницу.

За моей спиной Адриан впервые не попытался меня остановить.

Он только тихо спросил:

— Клэр, как ты хочешь назвать его, если это будет мальчик?

Я положила ладонь на живот.

Ребёнок толкнулся ровно один раз, будто уже знал ответ.

— Моретти он получит только после того, как поймёт, что это имя нужно заслужить.

Оцените статью