ЧАСТЬ 4 — Я вошла проверить капельницу и услышала от умирающего хозяина страшную просьбу, после которой его племянник перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

— Что вы сказали? — спросила я.

В спальне все повернулись ко мне.

Женщина на линии тяжело дышала.

— Елена жива. Она находится в реабилитационном центре под Толедо. Но сегодня утром Серхио прислал туда людей. Её собираются перевезти.

У меня онемели пальцы.

— Кто вы?

— Марта, старшая медсестра. Елена очнулась после аварии восемь месяцев назад, но потеряла речь. Альваро узнал об этом неделю назад. Он собирался забрать её и восстановить документы.

Серхио бросился к телефону.

— Отдай мне трубку!

Я отступила к кровати. Матео заплакал, и его крик разрезал комнату.

Альваро резко дёрнул рукой.

Мигель встал между нами.

— Не приближайтесь к ней.

Серхио оглядел всех, словно искал самого слабого. Потом схватил со стола стеклянный графин и швырнул его в стену. Осколки брызнули по ковру.

— Вы не понимаете! Если Елена заговорит, меня уничтожат.

— Она уже заговорила, — сказала я.

Он застыл.

Не потому, что испугался меня. Потому что понял: у него больше нет единственного свидетеля, которого он считал недееспособным.

Инес быстро набрала номер.

— Марта, запирайте палату. Мы едем.

— У нас нет времени, — ответила медсестра. — Люди Серхио уже на парковке.

Инес посмотрела на меня.

— Клара, оставайтесь здесь с Альваро.

— Нет. Я еду.

— У вас ребёнок.

— Именно поэтому я еду.

Серхио усмехнулся.

— Ты думаешь, Елена тебя вспомнит? Ты была всего лишь её помощницей.

Я сжала плед Матео. На жёлтых корабликах уже проступило пятно от молока.

— Я была рядом, когда она просила меня спасти сына. И это вы не сможете переписать ни в одном документе.

Доктор Ледесма опустил голову.

— Я поеду с вами, — сказал он.

Инес резко взглянула на него.

— Зачем?

— Потому что я знаю, какие лекарства ей давали. Серхио приказал держать Елену в состоянии, при котором она не могла подписать заявление.

— И вы молчали?

— Я боялся.

Альваро медленно поднял два пальца. Потом указал на Серхио.

Инес поняла первой.

— Он хочет, чтобы вы остались.

Серхио отступил.

— Вы не можете оставить меня здесь одного.

— Могу, — сказала Инес. — И именно это сейчас произойдёт.

Мы уехали на машине Мигеля. Дорога до Толедо казалась бесконечной. Матео спал у меня на коленях, а папка лежала под ремнём безопасности. Я не могла отвести взгляд от его имени.

В центре реабилитации нас встретила Марта. На лестнице валялась перевёрнутая каталка, а у служебного входа стоял автомобиль без номеров.

— Они внутри, — сказала она.

Мы добежали до палаты. Двое мужчин пытались вывести Елену в инвалидном кресле. Она была бледной, худой, с короткими волосами, но её глаза сразу нашли меня.

— Елена, — прошептала я.

Она посмотрела на Матео.

Потом на плед с жёлтыми корабликами.

Её губы дрогнули.

— Кораблики, — выдохнула она.

Я закрыла рот ладонью.

Когда Матео был младенцем, я вязала этот плед по её просьбе. Елена тогда сказала: «Пусть ему снится море, пока мы не сможем уехать от Серхио».

— Мама, — произнёс Матео, ещё не понимая слова.

Елена протянула к нему руку.

Я поднесла ребёнка ближе. Она коснулась его щеки и заплакала беззвучно.

Один из мужчин попытался выхватить папку. Доктор Ледесма вцепился ему в рукав, Мигель ударил по кнопке тревоги, а Марта закричала так, что сбежались сотрудники центра.

Серхио появился через десять минут. Он не приехал за Еленой сам. Он пришёл с пустыми руками и лицом человека, который внезапно понял цену каждой своей подписи.

— Клара, — сказал он. — Мы можем договориться.

— О чём?

— Я верну тебе деньги. Отправлю вас с ребёнком в другую страну.

— А Елена?

Он отвёл взгляд.

— Она ничего не понимает.

Елена подняла руку. В пальцах у неё дрожала ручка, которую Марта положила на стол.

Она написала медленно, неровно: «Он приказал убрать тормоза».

В комнате стало тесно от чужого дыхания.

Серхио шагнул к ней.

— Ты не помнишь!

Елена написала вторую строку: «Я помню его голос».

Доктор Ледесма закрыл лицо ладонями.

— Он говорил, что после смерти Альваро всё достанется ему.

Серхио резко повернулся к нему.

— Замолчи!

Именно этот крик услышали люди, вошедшие следом за Инес. Среди них был представитель страховой компании и нотариус, которого Серхио привёл в дом в первый день. Инес заранее вызвала их, пока мы ехали.

Она положила на стол подписанный Альваро документ.

— Ваш дядя лишил вас полномочий. А его подпись подтверждена независимым врачом и двумя свидетелями.

Серхио рассмеялся, но смех оборвался кашлем.

— Вы думаете, бумага меня остановит?

— Нет, — ответила Инес. — Вас остановит то, что теперь Елена может дать показания, а доктор готов подтвердить схему с препаратами.

Серхио посмотрел на сестру. Она держала Матео за пальцы.

— Я хотел только компанию, — сказал он тише. — Альваро обещал её мне.

— Он обещал её тому, кто не превратит семью в кладбище, — ответила Инес.

Мы вернулись в дом поздно ночью. Альваро был слаб, но в сознании. Елена сидела рядом с ним, не выпуская руку брата. Когда он увидел её, его лицо смягчилось.

— Прости, — прошептал он.

Елена наклонилась к нему.

— Ты приехал, — сказала она.

Это были её первые полные слова за восемь месяцев.

Альваро заплакал.

Серхио потерял управление компаниями, деньги ушли на лечение Елены и восстановление её имени. Доктор Ледесма подписал признание и согласился сотрудничать с врачами, чтобы Альваро смог восстановить дыхание. Я не стала его оправдывать. Но и не позволила ему уйти от ответственности молча.

Через несколько дней Инес принесла мне новый документ. В нём я была официальным опекуном Матео до совершеннолетия, а доля мальчика находилась под независимым управлением.

Я перечитала страницу дважды.

— Почему вы доверяете это мне? — спросила я.

Инес посмотрела на плед.

— Потому что вы вошли в комнату ради ребёнка, а вышли оттуда с правдой для всех.

Вечером Елена попросила меня принести ей тот самый плед. Она разложила его на коленях, провела пальцем по жёлтым корабликам и взяла Матео на руки.

Альваро наблюдал за ними с кресла. Дышать ему всё ещё было трудно, но теперь рядом стоял не доктор Серхио, а врач, выбранный Инес.

Елена прижала сына к груди и тихо сказала:

— Море подождёт. Сначала мы вернём себе имя.

Матео ответил ей сонным лепетом, а на вязаном кораблике дрогнула золотая нитка, которой я когда-то вышила маленькое солнце.

Оцените статью