ЧАСТЬ 4
Виктор не ответил сразу. Он стоял под жёлтой лампой архива, и на его щеке двигалась тень от качавшегося абажура.
Еван крепче сжал мою ладонь.
— Мам, не ходи туда.
Телефон снова завибрировал. На экране появилось сообщение: «У вас есть сорок минут. Потом я отдам коробку Павлу».
— Какая коробка? — спросила я.
Виктор резко выдохнул.
— В гараже Андрея остался металлический ящик. Я думал, его забрали после аварии.
— Вы знали о нём?
— Знал, что Андрей что-то прятал. Не знал что именно.
— А почему тот человек сказал не доверять вам?
Виктор посмотрел на Еванa.
— Потому что я был последним, кто видел твоего отца живым.
Слова упали между нами тяжелее, чем коробка с посудой.
— Вы сказали, что Андрей ушёл утром.
— Я соврал не вам. Павлу.
Он сел на деревянный ящик и закрыл лицо руками.
— В ночь перед аварией Андрей пришёл ко мне. Он показал накладные и сказал, что Павел крадёт деньги. Я испугался. У меня были долги, закусочная едва держалась. Я попросил Андрея не сообщать сразу, пока мы не найдём способ проверить всё.
— И он уехал от вас?
— Да. Живой. Сам сел в машину.
— Почему вы молчали после аварии?
Виктор поднял взгляд.
— Потому что нашёл в кабинете конверт с деньгами и решил, что Андрей всё-таки мог быть замешан. Я не хотел, чтобы закусочную закрыли. Я думал, что защищаю дело, которое он помог мне построить. Но потом Павел принёс расписку, а я испугался ещё сильнее.
Еван вытер разбитую губу рукавом.
— А я платил ему за то, чего папа не делал.
— Да, — сказал Виктор. — И я должен был заметить раньше.
Я достала из сумки ключ от машины.
— Мы едем в гараж.
— Я поеду с вами, — сказал Виктор.
— Если вы врёте, я сама вас оттуда не выпущу.
— Справедливо.
Гараж находился за старой автобусной станцией. Было без десяти девять, когда мы вошли внутрь. В воздухе стоял запах резины, бензина и пыли. Под потолком мигала лампа, а на бетонном полу виднелись свежие следы грязных ботинок.
— Здесь кто-то был, — прошептал Еван.
Из глубины гаража раздался голос:
— Я знал, что вы приедете.
Мужчина вышел из-за фургона. Я увидела его впервые. Лицо худое, глаза воспалённые, на шее старый шрам.
— Меня зовут Артём. Я сидел в машине за вашим мужем в ту ночь.
Виктор шагнул вперёд.
— Почему ты молчал?
— Потому что Павел нашёл меня раньше вас. Он сказал, что если я заговорю, мой брат окажется на улице. Но брат умер два года назад. А страх остался.
Артём поставил на капот маленький металлический ящик.
— Андрей остановился у реки. Павел приехал следом. Они спорили. Я не слышал всего, но видел, как Павел вырвал у Андрея папку.
— Авария? — спросила я.
— Павел подрезал его машину. Андрей потерял управление. Я хотел вызвать помощь, но Павел сказал, что уже поздно. Потом забрал папку и уехал.
У меня задрожали пальцы.
— Почему вы решили заговорить сейчас?
Артём посмотрел на Еванa.
— Потому что увидел его возле закусочной. Он похож на отца. Такой же упрямый взгляд. Я понял, что мальчик платит за чужую жестокость.
Виктор открыл ящик. Внутри лежали флеш-накопитель, несколько накладных, чек с печатью банка и письмо Андрея.
Я развернула письмо.
«Марина, если ты читаешь это, значит, я не успел закончить. Деньги из сейфа Виктора не украдены. Я положил их туда сам, чтобы Павел не добрался до них. Виноват не Виктор. Он испугался, но не предал меня. Не позволяй Евану жить с моей виной».
Я закрыла глаза.
Андрей не был святым. Он скрывал от меня расследование, потому что хотел решить всё сам. Виктор испугался и слишком долго молчал. Нина спасла правду, когда уже почти никто не верил, что она существует. А Еван шесть месяцев отдавал свои деньги человеку, который превратил память об отце в повод для шантажа.
Снаружи хлопнула дверь автомобиля.
Павел вошёл в гараж. В руке он держал железный прут.
— Отойдите от ящика.
Еван встал передо мной.
— Ты больше не получишь моих денег.
Павел усмехнулся.
— Ты думаешь, взрослый теперь?
— Нет. Но я больше не один.
Артём включил фонарь и направил его на Павла.
— Я тоже был в ту ночь.
Улыбка Павла исчезла.
— Ты врёшь.
— Тогда объясни, почему на твоей машине была вмятина справа, а у машины Андрея — вмятина слева. И почему ты забрал папку после аварии.
Павел поднял прут, но Виктор бросился между нами. Прут ударил его по плечу. Я закричала. Еван схватил лежавший на капоте огнетушитель и включил рычаг. Белое облако накрыло Павла, тот закашлялся и выронил оружие.
Артём ударил ногой по пруту, отбрасывая его под фургон.
— Всё, Павел.
Но Павел не остановился. Он бросился к ящику и схватил письмо.
— Вы ничего не понимаете! — крикнул он. — Андрей собирался уничтожить меня! Он оставил бы меня без работы, без денег, без семьи!
— Ты уничтожил себя сам, — сказал Виктор.
Павел замер, сжимая письмо.
В его лице на секунду мелькнуло не раскаяние, а усталость человека, который слишком долго оправдывал собственную жестокость.
— Я не хотел его смерти, — прошептал он.
— Но ты подрезал его машину, — ответил Артём.
Павел опустился на колени. Письмо выпало из его пальцев и легло в белый порошок огнетушителя.
Мы вызвали помощь, но я не позволила Евану стоять рядом и слушать взрослые объяснения. Мы вышли к автобусной станции, где Виктор держался за плечо, а Нина приехала вслед за нами и принесла аптечку.
— Я продам закусочную, — сказал Виктор. — Деньги отдам в фонд имени Андрея. А тебе, Еван, верну всё до последней купюры.
Еван покачал головой.
— Не мне. Купите новые тарелки. У вас половина битая.
Виктор впервые за вечер улыбнулся.
— Договорились. Но велосипед всё равно будет.
— Я сам его куплю.
— Тогда я помогу выбрать замок, который нельзя сорвать отвёрткой.
Дома я положила письмо Андрея на стол. Еван сел напротив, всё ещё с разбитой губой и грязью на кроссовках.
— Ты сердита?
— Я испугалась. Это не одно и то же.
— Я хотел, чтобы ты не думала о деньгах.
— А я хочу, чтобы ты никогда больше не нёс взрослую беду один.
Он долго молчал, потом достал из рюкзака маленький свёрток. Внутри была оранжевая салфетка из закусочной, аккуратно сложенная вчетверо.
— Я собирался завернуть в неё записку к велосипеду, когда куплю его, — сказал он. — Хотел написать: «Ты можешь мной гордиться».
Я прижала салфетку к груди.
— Я уже горжусь тобой. Но не потому, что ты платил Павлу.
— А почему?
— Потому что, когда всё стало страшно, ты всё равно сказал правду.
На следующий день Виктор принёс нам список денег, которые Павел получил от Еванa. Каждая сумма была записана его детским почерком на обороте старых меню. Последняя строка была самой маленькой: «Оставил два рубля на лимонад».
Я не стала вычёркивать её.
Мы сохранили этот лист вместе с письмом Андрея. Не как доказательство чужой вины, а как свидетельство того, сколько один ребёнок пытался вынести за всю семью.
А вечером Еван прикрепил к стене фотографию велосипеда, который выбрал сам. Рядом он положил оранжевую салфетку и сказал:
— Мам, в этот раз я хочу, чтобы мы купили его вместе.
И внизу списка расходов появилась новая строчка: «Два билета до магазина — без тайн».
Пропустили начало?
