ЧАСТЬ 4 — Меня прижал к раскалённой трассе офицер, но один звук над деревьями заставил его побледнеть

ЧАСТЬ 4

Я сел на колени, и мир качнулся. Эвелин поймала меня за локоть, а Хендри уже бежал к фургону.

— Роуэн жив? — спросил я.

— Едва, — ответила Мэйбл. — У него слабый пульс.

Я посмотрел на Чейни.

Он сидел на гравии, прижав ладони к затылку. Но его взгляд был направлен не на людей, не на вертолёт и не на оружие под ногой Хендри. Он смотрел на телефон Эвелин.

— Кто в больнице? — спросил я.

Эвелин не ответила сразу.

— Генерал Гаррет Вейл, — сказала она наконец. — Твой заместитель по командованию.

У меня пересохло во рту.

Вейл был человеком, которому я доверял оперативные карты, маршруты и имена военных, находившихся под защитой. Именно он неделю назад настоял, чтобы сведения о капитане Роуэне передали местным властям для «ускорения поиска».

Я почувствовал, как под пальцами крошится асфальт.

— Он приехал сам?

— Добровольно, — сказала Эвелин. — Якобы для переговоров с врачами. Но перед тем как войти, он позвонил в Вашингтон и сказал, что ты погиб в перестрелке.

Хендри замер возле фургона.

— Сэр, вы это слышали?

— Да.

Чейни коротко усмехнулся.

— Вот видите? Я был не главным.

Мэйбл резко повернулась к нему.

— Ты говорил, что генерал Вейл тебя прикроет.

— Он и прикрывал.

— Он приказал тебе убить генерала?

Чейни молчал несколько секунд, потом выдохнул:

— Он приказал вернуть папку. Если генерал окажется внутри машины, я должен был сделать так, чтобы остановка выглядела обычной.

Эвелин сжала кулаки.

— Ты едва не убил моего мужа ради бумаги?

— Не ради бумаги. Ради людей, которые там были названы.

— Каких людей?

Чейни посмотрел на меня.

— Тех, кто годами продавал сведения о военных перевозках. Вейл не просто получал деньги. Он передавал маршруты тем, кто охотился за свидетелями. А я был его грязной рукой.

Мэйбл закрыла глаза.

— Ты убил Льюиса.

На лице Чейни впервые появилось не раздражение, а тяжесть.

— Я не стрелял.

— Ты держал его, пока другой стрелял.

Эти слова повисли над дорогой тяжелее вертолётного гула.

В фургоне Роуэн застонал. Эвелин тут же забралась внутрь и прижала ладонь к его шее.

— Он слышит нас, — сказала она. — Кэлвин, носилки!

Я поднялся. Левая сторона лица горела, плечо плохо слушалось, но ноги выдержали.

— Натаниэль, тебе нельзя двигаться, — предупредила Эвелин.

— Мне нельзя опаздывать.

— Ты потерял много крови.

— Роуэн потерял больше.

Хендри посмотрел на меня с привычной суровой тревогой.

— Сэр, если вы упадёте, я понесу вас вместе с ним.

— Тогда не давай мне упасть.

Мы перенесли капитана на носилки. Под бинтом проступало тёмное пятно. Мэйбл держала кислородную маску, пока Эвелин командовала медицинской группе. Она говорила коротко и чётко, как на полевом пункте после обстрела.

Чейни сидел в стороне под охраной военных.

— Мэйбл, — позвал он.

Она не повернулась.

— Посмотри на меня.

— Я слишком долго смотрела на тебя и думала, что ты просто испугался.

— Я действительно боялся.

— Нет. Ты боялся не за жизнь Роуэна. Ты боялся потерять деньги.

Чейни опустил голову.

— Сначала — да.

Мэйбл шагнула к нему.

— А потом?

Он долго молчал. Потом достал из кармана маленький латунный ключ и положил его на ладонь полковника Эвелин.

— В шкафчике номер девятнадцать на станции. Там книги, переводы и список всех, кому Вейл платил. Я хранил его на случай, если он решит убрать меня.

Эвелин взяла ключ, но не отвела взгляда.

— Почему отдаёшь сейчас?

Чейни посмотрел на фургон.

— Потому что Роуэн всё ещё жив. И потому что я понял: Вейл не собирался спасать меня. Он уже назвал меня убийцей по телефону.

Это был неожиданный удар. Даже я не ожидал, что Чейни станет свидетелем против человека, которому служил.

Через час мы добрались до больницы на военном вертолёте. Мать я так и не увидел. Эвелин сама позвонила ей из машины скорой помощи и сказала, что её сын задержится.

— Ты опять выбрал работу, — проворчала мать.

— Я выбрал живого человека.

— Тогда привези его ко мне, когда поправится. Я накормлю его супом.

В больничном коридоре Вейл ждал у окна. На нём был безупречный мундир, а в руке — папка с моим именем. Рядом стоял военный чиновник из Вашингтона.

Вейл улыбнулся.

— Натаниэль, слава богу. Я получил сообщение, что на тебя напали.

— На меня напали по твоему приказу.

Его улыбка удержалась, но лицо стало неподвижным.

— Это абсурд.

— Тогда объясни, почему Чейни знал о папке.

— Он мог догадаться.

— Почему он знал маршрут?

— Ты сам сообщил его слишком многим.

— Почему объявил меня погибшим до того, как мы прибыли?

Вейл посмотрел на Эвелин.

— Ваша жена ведёт себя непрофессионально.

Эвелин сделала шаг вперёд.

— А вы ведёте себя как человек, который уже понял, что ключ от шкафчика существует.

Вейл побледнел.

Я открыл папку, лежавшую у него в руке. Внутри была не моя копия отчёта, а чистые листы.

— Ты подменил её ещё в машине, — сказал я.

— Я хотел защитить командование.

— Ты защищал себя.

— Если эти имена выйдут наружу, рухнут операции, погибнут люди.

— Люди уже гибли.

В коридоре появилась Мэйбл. Она держала пластиковый пакет с подписанным листом. За ней шёл Хендри, а двое военных привели Чейни.

Вейл отступил к стене.

— Бретт, скажи им, что я приказал только забрать документы.

Чейни посмотрел на него.

— Ты сказал: «Если он узнает, убери его».

Вейл резко повернулся к чиновнику.

— Он лжёт.

Мэйбл протянула лист.

— А это моя подпись. И ваша фамилия в журнале выдачи препарата.

Вейл попытался вырвать документ, но Хендри перехватил его руку. Папка упала на пол, листы рассыпались по белой плитке.

Я наклонился и поднял один.

На нём стояла дата, время и короткая фраза: «Лэнгфорд должен исчезнуть до передачи материалов».

Под ней была подпись Вейла.

Он посмотрел на меня уже без военной маски.

— Ты не понимаешь, что сделал. После этого тебе некуда будет вернуться.

Я вспомнил мать, жестяную коробку с мятными леденцами и её раздражённый голос в телефоне. Вспомнил Роуэна, который дышал через маску. Вспомнил холод оружия у затылка.

— Я возвращаюсь не к должности, Гаррет. Я возвращаюсь к тем, кого ты бросил.

Вейл опустился на стул.

Чейни отвернулся.

Мэйбл вошла в палату к Роуэну и положила рядом с его рукой тот самый лист, который годами прятала под халатом. Он едва заметно пошевелил пальцами.

Я увидел это движение и остановился.

— Он слышит, — сказала Эвелин.

Я наклонился к капитану.

— Роуэн, это генерал Лэнгфорд. Мы нашли вас.

Его губы дрогнули.

— Я знал… что вы приедете.

— Откуда?

Он с трудом открыл глаза.

— Мэйбл сказала… что у вас ужасный характер.

Мэйбл заплакала и засмеялась одновременно.

За стеклом Вейла увели люди из Вашингтона. Чейни остался в коридоре под охраной, но перед тем как его вывели, он остановился возле меня.

— Генерал.

Я повернулся.

— Я не жду прощения.

— Хорошо.

— Но шкафчик откройте сами.

— Почему?

Он посмотрел на латунный ключ в руке Эвелин.

— Потому что там лежит не только список. Там лежит жетон Льюиса. Его мать должна узнать, где он был в последний день.

Я взял ключ.

В тот вечер мы открыли шкафчик номер девятнадцать всей группой. Среди документов, денег и чужих имён лежал потёртый металлический жетон с одной царапиной поперёк номера.

Я передал его Мэйбл.

Она сжала жетон обеими руками.

— Теперь его не смогут назвать неизвестным, — сказала она.

Из палаты донёсся слабый сигнал аппарата. Роуэн снова задышал ровнее.

Эвелин положила мне в ладонь мятный леденец из жестяной коробки.

— Мама велела съесть его до того, как ты начнёшь командовать больницей.

Я развернул бумагу, положил леденец на язык и посмотрел на запертую папку с именами тех, кто считал людей расходным материалом.

На металлическом жетоне Льюиса блеснула тонкая царапина, похожая на линию дороги, с которой всё началось.

— Сначала найдём каждого, — сказал я.

Оцените статью