ЧАСТЬ 4
Маргарет закончила разговор и убрала телефон в карман.
— Даниэль Рид ждёт в верхнем зале, — сказала она.
Имя повисло над столом, как тяжёлая люстра.
Даниэль Рид владел гостиничной группой, которую считали крупнейшей частной сетью в стране. Он редко появлялся на публике и никогда не покупал бизнес без личной встречи с его руководителем.
Блейк отступил от стола.
— Эмили, не ходи к нему.
— Почему?
— Он не собирается тебе помогать.
— Откуда ты знаешь?
Блейк провёл ладонью по губам. На его запястье блеснули серебряные часы.
— Потому что я сам просил его купить компанию.
Марта сжала журнал.
— Вы хотели продать ему то, чем не владели.
— Я хотел закрыть долги, — резко ответил Блейк.
Вот чего он добивался всё это время. Не новой любви. Не только красивой жизни рядом с Сиенной. Он пытался сохранить фасад, пока внутри компании нарастала дыра.
Он заложил будущие доходы сети, вложился в сомнительные проекты и подделал отчёты для инвесторов. Деньги Сиенны были лишь первой выплатой. Остальное он собирался получить после продажи.
— Сколько? — спросила я.
Блейк опустил взгляд.
— Двадцать восемь миллионов.
У меня пересохло во рту.
— И ты хотел, чтобы я подписала соглашение, по которому отказывалась от всего?
— Если бы ты не подписала, сделка сорвалась бы сразу.
— Ты использовал мой развод как прикрытие.
— Я собирался вернуть деньги.
Сиенна сняла кольцо и положила его на стол.
— Ты сказал, что это моя жизнь.
— Я сказал то, что должен был сказать.
Она посмотрела на него так, словно только сейчас увидела не мужчину с обложек, а человека, который считал ложь частью делового плана.
— Ты даже не любил меня, — прошептала она.
Блейк промолчал.
И этого хватило.
Я поднялась в верхний зал. За панорамными окнами виднелись крыши Манхэттена, но я не стала останавливаться у стекла. На столе лежала папка с предложением Даниэля Рида.
Он оказался не похож на человека, которого я ожидала увидеть. Без охраны, без свиты, в тёмном костюме и с простыми часами на кожаном ремешке.
— Эмили Карсон? — спросил он.
— Да.
— Я хотел познакомиться с женщиной, которая за семь лет превратила три убыточных отеля в национальную сеть.
— В документах компании такой женщины нет.
— В моих документах есть.
Он подвинул ко мне папку.
Внутри лежало предложение не о покупке компании. Даниэль предлагал вложить средства в новый совет директоров, назначить меня исполнительным руководителем и выкупить долги только после независимой проверки.
— Вы хотите спасти «Карсон Меридиан»? — спросила я.
— Нет. Я хочу дать ему руководителя, которого у него никогда не было.
— А что получите вы?
— Долю в прибыльной компании и возможность не общаться с Блейком Карсоном.
Несмотря на всё, я коротко рассмеялась. Смех прозвучал непривычно, почти болезненно.
В зал вошёл Блейк.
— Даниэль, нам нужно поговорить без неё.
— Нет, — ответил тот.
Блейк замер.
Даниэль указал на стул напротив.
— Садитесь. Ваша бывшая жена должна услышать, что вы собирались скрыть.
Блейк сел. Его плечи опустились.
Даниэль разложил на столе бумаги.
— Ваши отчёты показывают прибыль. Банковские выписки — убыток. Вы брали займы под будущие доходы, переводили средства на счета, связанные с мисс Вейл, и пытались продать компанию до раскрытия траста.
— Это временная проблема.
— Нет. Это личный долг, замаскированный под деловую стратегию.
Блейк посмотрел на меня.
— Я могу всё исправить, если ты подпишешь передачу права голоса.
Я почувствовала, как внутри поднимается старая усталость. Та самая, с которой я когда-то спасала зарплаты и сидела до рассвета над таблицами, пока он спал.
— Ты всё ещё просишь меня спасать тебя.
— Я прошу дать нам шанс.
— Нам больше нечего спасать.
Маргарет положила передо мной соглашение о признании моей доли. Я могла забрать контроль над компанией и обязать Блейка продать личные активы для покрытия долгов. Но в приложении был пункт, которого я не ожидала: я могла отказаться от личного требования к нему, если он передаст сотрудникам фонд, созданный из оставшихся денег.
— Почему ты включила это? — спросила я Маргарет.
— Потому что половина этих людей потеряет работу из-за его решений. Ты всегда думала о них первой.
Я посмотрела на Блейка.
— Фонд будет существовать под именами управляющих, которых ты пытался уволить. Ни твоего имени, ни моего.
— Ты хочешь забрать у меня всё?
— Нет. Я хочу, чтобы ты впервые заплатил не за роскошную картинку, а за последствия.
Он подписал передачу активов дрожащей рукой.
Сиенна ушла ещё до окончания встречи. Она оставила кольцо на столе и не взяла его обратно.
Даниэль стал председателем временного совета, Марта вернулась в компанию руководить сетью управляющих, а я получила кабинет на первом этаже — рядом с отделом, где когда-то ночевала на раскладном кресле.
Блейк сохранил небольшой дом и достаточно денег, чтобы начать заново, но «Карсон Меридиан» больше не носил его фамилию в документах. Он должен был каждый месяц вносить часть средств в фонд сотрудников.
Через три года, на благотворительном вечере в главном отеле, я увидела его снова.
Я стояла у сцены рядом с Даниэлем. На ковровой дорожке перед нами трое детей спорили из-за серебряной ложки для десерта: Лео прятал её за спиной, Нора требовала вернуть находку, а Макс тянулся к торту обеими руками.
Даниэль наклонился к ним.
— Сначала отдаём ложку, потом выбираем пирожное.
— Но мама сказала, что можно два, — возразил Лео.
— Мама сказала два маленьких.
— Они всё слышат, — прошептала я.
— Поэтому у нас нет ни одной тайны, — ответил Даниэль.
У входа появился Блейк.
Он увидел детей. Потом Даниэля. Потом меня.
Его взгляд остановился на табличке за моей спиной: «Фонд Марты Руис — для сотрудников гостиничной сети».
Он подошёл ближе.
— Ты назвала фонд её именем?
— Да.
— А своё имя не поставила.
— Компания никогда не была памятником мне.
Блейк посмотрел на детей.
— Они твои?
— Мои и Даниэля.
Макс выронил ложку. Металл звякнул о мрамор.
Блейк вздрогнул от этого звука, будто узнал в нём что-то из прежней жизни.
— Ты счастлива? — спросил он.
Я не стала отвечать сразу. Нора уже тянула Даниэля за рукав, требуя обещанные два пирожных. Лео рассказывал Марте о своей победе в школьной игре. Макс держал салфетку обеими руками и серьёзно объяснял, что ложка упала сама.
Блейк смотрел на них, но не пытался приблизиться.
— Я не потеряла жизнь, которую ты у меня отнял, — сказала я. — Я построила ту, в которой ты больше не решаешь, кем мне быть.
Он кивнул, будто услышал не обвинение, а окончательный отчёт.
Потом развернулся и ушёл к столу, где его ждали бумаги фонда и первый платёж.
Даниэль подал мне маленькую тарелку.
— Два пирожных?
— Три, — ответила я.
— Мама сказала два маленьких, — возразил Лео.
Я взяла ложку со стола и положила её в ладонь Макса.
— Тогда поделим третье на четверых.
Трое детей зашумели, Даниэль улыбнулся, а на сцене Марта объявила со сцены название следующего проекта: «Дом для тех, кто держал отели на своих плечах».
И в этот раз моё имя прозвучало не на бумаге, а в голосах тех, кто всё это время знал правду.
Пропустили начало?

