ЧАСТЬ 4 — Я привёл дочь в запретный кабинет хозяина поместья, а её первая фраза заставила суровых мужчин отвернуться

ЧАСТЬ 4

— Что с ней? — спросил я.

Телефон в руке Винсента хрустнул.

— Она жива. Но врачи говорят, что её ударили чем-то тяжёлым.

Мия вцепилась в мою рубашку. Её латунная птичка звякнула о пуговицу.

— Папа, тётя Аня боится?

Я не смог ответить.

Ренцо стоял у книжного шкафа, окружённый двумя охранниками. На лице у него уже не было прежней уверенности, но взгляд оставался цепким.

— Я к этому не имею отношения, — сказал он.

— Ты только что признал, что подделывал документы, — напомнил я.

— Я сказал про деньги. Не про твою сестру.

Винсент передал телефон Марте.

— Оставайся с девочкой.

— Нет, — возразил я. — Я еду в больницу.

— Едешь, — согласился Винсент. — Но сначала узнаем, кто оставил записку.

Он выдвинул нижний ящик стола. Там лежал конверт из плотной кремовой бумаги, перехваченный тонким медным шнуром. Я видел его прежде только мельком и никогда не спрашивал, почему Винсент хранит его отдельно от остальных документов.

Винсент развязал шнур.

Внутри оказался лист с моим именем и копия пропуска, которым я пользовался в ночь исчезновения денег.

— Это нашли у твоей сестры, — сказал он.

— Я не понимаю.

— Посмотри на подпись.

Внизу стояло: «Илья Соколов». Но буквы были слишком ровными. Я действительно подписывался иначе: всегда делал длинный хвост у последней буквы, потому что ещё в школе торопился.

Марта резко вдохнула.

— Это не он.

— Разумеется, не он, — бросил Ренцо. — Кто угодно мог подделать подпись.

— Именно, — сказал Винсент. — Но кто угодно не мог знать о втором пропуске.

Он вытащил из конверта маленькую металлическую пластинку. На ней был выбит номер, стёртый почти до гладкости.

Я узнал его.

— Это пропуск моей сестры, — сказал я. — Она вернула его в январе.

— Она не вернула, — ответил Винсент. — Его украли из сейфа для сотрудников.

Ренцо резко повернулся.

— Винсент, ты не станешь обвинять меня на основании старой железки.

— Нет. Обвинять буду не я.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл бухгалтер Павел. Он держал под мышкой толстую книгу, а на его лице застыло такое выражение, будто он всю дорогу спорил сам с собой.

— Господин Касталано, я должен сказать правду.

Ренцо шагнул к нему.

— Павел, подумай о семье.

Бухгалтер побледнел, но не отступил.

— Я уже подумал. Поэтому принёс кассовую книгу.

Он раскрыл её на нужной странице. Рядом с каждой пропавшей суммой стояли две подписи: моя поддельная и настоящая — Ренцо.

— Я вносил их по его приказу, — сказал Павел. — Думал, деньги идут на закрытие долгов компании. Когда понял, что это кража, он велел мне молчать.

Винсент посмотрел на Ренцо.

— Ты украл фонд рабочих, подставил Илью и напал на его сестру?

— Я не нападал на неё!

— Тогда почему у неё в руке был твой медальон?

Ренцо машинально коснулся шеи. На цепочке действительно не хватало круглого медальона. Он заметил это слишком поздно.

Марта тихо сказала:

— Я видела, как он выходил через служебный вход.

Ренцо метнулся к столу, схватил латунную птичку и сжал её в кулаке.

— Всё это принадлежало Елене! Вы даже не знаете, почему она погибла!

Винсент застыл.

— Тогда скажи.

Ренцо посмотрел на меня, потом на Мию.

— Она увидела меня в архиве. Я запер её там всего на несколько минут. Она испугалась, побежала по лестнице и упала. Я не убивал её.

В кабинете никто не дышал.

Винсент подошёл к нему так близко, что между ними осталось меньше ладони.

— Ты оставил мою дочь одну после падения.

— Я боялся.

— А потом заставил меня поверить, что она просто оступилась.

Ренцо опустил глаза.

— Я спасал компанию.

— Нет, — сказал Винсент. — Ты спасал себя.

Он забрал птичку из его руки и повернулся к Мие.

— Хочешь, чтобы она снова запела?

Мия кивнула.

— Но ты сам сказал, что не умеешь чинить всё.

У Винсента дрогнуло лицо.

— Не всё. Но эту попробую.

Он передал птичку Марте и велел вызвать мастера. Потом достал из сейфа папку и протянул её мне.

— Здесь приказ о твоём увольнении, подготовленный ещё утром.

Я посмотрел на первую страницу.

— Почему?

— Потому что я решил, что ты нарушил правила и подверг поместье риску. Но теперь вижу, что правила защищали не меня. Они позволяли таким людям, как Ренцо, прятаться за страхом.

— Я всё равно привёл сюда ребёнка.

— Да.

Я ждал наказания.

— И больше так не делай, — продолжил Винсент. — Но увольнения не будет.

Я поднял глаза.

— Почему?

Он посмотрел на Мию, которая осторожно гладила латунную птицу по царапине.

— Потому что моя дочь оставила мне предупреждение, а твоя дочь заставила меня его прочитать.

В больнице мы нашли Аню под капельницей. У неё был рассечён висок, но она улыбнулась, увидев Мию.

— Я знала, что ты приведёшь с собой начальство, — пошутила она.

— Он не начальство, — сказала Мия. — Он грустный папа.

Винсент стоял у стены с букетом белых ирисов, которые купил по дороге. Он не знал, куда деть руки.

— Я должен был прийти раньше, — сказал он Ане.

— Тогда принесите чай, — ответила она. — В больницах он ужасный.

Это было первое поручение, которое Винсент принял без возражений.

Ренцо не вернулся в поместье. Бухгалтер передал все записи владельцам фонда, а деньги начали возвращать рабочим. Полицейские приехали позже, но история уже не зависела от того, поверят ли они нам: кассовая книга, медальон и признание Ренцо сделали своё дело. Винсент не стал превращать расплату в спектакль. Он лишь лично отвёз ему коробку с вещами и сказал, что тот больше никогда не будет распоряжаться чужим страхом.

Через три дня в бывшей комнате для хранения белья появились низкие стеллажи, мягкий ковёр и столик с карандашами. На стене повесили табличку: «Комната Елены».

Я увидел её и долго молчал.

— Это не детский сад, — предупредил Винсент. — Только место для детей сотрудников, если жизнь снова решит устроить нам плохое утро.

— Спасибо.

— Не благодари. Помоги выбрать замок, который Мия не сможет открыть.

— Она откроет любой.

— Тогда выберем два.

Мия сидела за столиком и рисовала. Когда мы подошли, она подняла лист.

На нём были четыре фигуры: она, я, Винсент и девочка с длинными косичками. Над всеми висела маленькая латунная птичка.

Винсент взял рисунок обеими руками.

— Это Елена? — спросил он.

— Да. Она теперь тоже будет с нами.

Он прикрыл глаза, но на этот раз не спрятал лицо.

— Можно я оставлю рисунок у себя?

— Только если не будешь кривиться.

Мия нахмурилась, передразнивая его.

У Винсента дрогнул рот.

Потом он засмеялся — неловко, хрипло, будто давно забыл, как это делается. Марта уронила стопку полотенец. Павел зажал ладонью улыбку. Даже охранник у стены отвернулся, но плечи у него затряслись.

Я смотрел на Винсента и понимал: Мия не победила страшного человека. Она просто увидела за его суровым лицом отца, который слишком долго стоял рядом с закрытой дверью прошлого.

Латунная птичка наконец запела.

Мия прислушалась и строго сказала:

— Вот видишь, папа. Надо было просто попросить помощи.

Оцените статью