ЧАСТЬ 4
— Что с ней? — спросил я.
Телефон в руке Винсента хрустнул.
— Она жива. Но врачи говорят, что её ударили чем-то тяжёлым.
Мия вцепилась в мою рубашку. Её латунная птичка звякнула о пуговицу.
— Папа, тётя Аня боится?
Я не смог ответить.
Ренцо стоял у книжного шкафа, окружённый двумя охранниками. На лице у него уже не было прежней уверенности, но взгляд оставался цепким.
— Я к этому не имею отношения, — сказал он.
— Ты только что признал, что подделывал документы, — напомнил я.
— Я сказал про деньги. Не про твою сестру.
Винсент передал телефон Марте.
— Оставайся с девочкой.
— Нет, — возразил я. — Я еду в больницу.
— Едешь, — согласился Винсент. — Но сначала узнаем, кто оставил записку.
Он выдвинул нижний ящик стола. Там лежал конверт из плотной кремовой бумаги, перехваченный тонким медным шнуром. Я видел его прежде только мельком и никогда не спрашивал, почему Винсент хранит его отдельно от остальных документов.
Винсент развязал шнур.
Внутри оказался лист с моим именем и копия пропуска, которым я пользовался в ночь исчезновения денег.
— Это нашли у твоей сестры, — сказал он.
— Я не понимаю.
— Посмотри на подпись.
Внизу стояло: «Илья Соколов». Но буквы были слишком ровными. Я действительно подписывался иначе: всегда делал длинный хвост у последней буквы, потому что ещё в школе торопился.
Марта резко вдохнула.
— Это не он.
— Разумеется, не он, — бросил Ренцо. — Кто угодно мог подделать подпись.
— Именно, — сказал Винсент. — Но кто угодно не мог знать о втором пропуске.
Он вытащил из конверта маленькую металлическую пластинку. На ней был выбит номер, стёртый почти до гладкости.
Я узнал его.
— Это пропуск моей сестры, — сказал я. — Она вернула его в январе.
— Она не вернула, — ответил Винсент. — Его украли из сейфа для сотрудников.
Ренцо резко повернулся.
— Винсент, ты не станешь обвинять меня на основании старой железки.
— Нет. Обвинять буду не я.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл бухгалтер Павел. Он держал под мышкой толстую книгу, а на его лице застыло такое выражение, будто он всю дорогу спорил сам с собой.
— Господин Касталано, я должен сказать правду.
Ренцо шагнул к нему.
— Павел, подумай о семье.
Бухгалтер побледнел, но не отступил.
— Я уже подумал. Поэтому принёс кассовую книгу.
Он раскрыл её на нужной странице. Рядом с каждой пропавшей суммой стояли две подписи: моя поддельная и настоящая — Ренцо.
— Я вносил их по его приказу, — сказал Павел. — Думал, деньги идут на закрытие долгов компании. Когда понял, что это кража, он велел мне молчать.
Винсент посмотрел на Ренцо.
— Ты украл фонд рабочих, подставил Илью и напал на его сестру?
— Я не нападал на неё!
— Тогда почему у неё в руке был твой медальон?
Ренцо машинально коснулся шеи. На цепочке действительно не хватало круглого медальона. Он заметил это слишком поздно.
Марта тихо сказала:
— Я видела, как он выходил через служебный вход.
Ренцо метнулся к столу, схватил латунную птичку и сжал её в кулаке.
— Всё это принадлежало Елене! Вы даже не знаете, почему она погибла!
Винсент застыл.
— Тогда скажи.
Ренцо посмотрел на меня, потом на Мию.
— Она увидела меня в архиве. Я запер её там всего на несколько минут. Она испугалась, побежала по лестнице и упала. Я не убивал её.
В кабинете никто не дышал.
Винсент подошёл к нему так близко, что между ними осталось меньше ладони.
— Ты оставил мою дочь одну после падения.
— Я боялся.
— А потом заставил меня поверить, что она просто оступилась.
Ренцо опустил глаза.
— Я спасал компанию.
— Нет, — сказал Винсент. — Ты спасал себя.
Он забрал птичку из его руки и повернулся к Мие.
— Хочешь, чтобы она снова запела?
Мия кивнула.
— Но ты сам сказал, что не умеешь чинить всё.
У Винсента дрогнуло лицо.
— Не всё. Но эту попробую.
Он передал птичку Марте и велел вызвать мастера. Потом достал из сейфа папку и протянул её мне.
— Здесь приказ о твоём увольнении, подготовленный ещё утром.
Я посмотрел на первую страницу.
— Почему?
— Потому что я решил, что ты нарушил правила и подверг поместье риску. Но теперь вижу, что правила защищали не меня. Они позволяли таким людям, как Ренцо, прятаться за страхом.
— Я всё равно привёл сюда ребёнка.
— Да.
Я ждал наказания.
— И больше так не делай, — продолжил Винсент. — Но увольнения не будет.
Я поднял глаза.
— Почему?
Он посмотрел на Мию, которая осторожно гладила латунную птицу по царапине.
— Потому что моя дочь оставила мне предупреждение, а твоя дочь заставила меня его прочитать.
В больнице мы нашли Аню под капельницей. У неё был рассечён висок, но она улыбнулась, увидев Мию.
— Я знала, что ты приведёшь с собой начальство, — пошутила она.
— Он не начальство, — сказала Мия. — Он грустный папа.
Винсент стоял у стены с букетом белых ирисов, которые купил по дороге. Он не знал, куда деть руки.
— Я должен был прийти раньше, — сказал он Ане.
— Тогда принесите чай, — ответила она. — В больницах он ужасный.
Это было первое поручение, которое Винсент принял без возражений.
Ренцо не вернулся в поместье. Бухгалтер передал все записи владельцам фонда, а деньги начали возвращать рабочим. Полицейские приехали позже, но история уже не зависела от того, поверят ли они нам: кассовая книга, медальон и признание Ренцо сделали своё дело. Винсент не стал превращать расплату в спектакль. Он лишь лично отвёз ему коробку с вещами и сказал, что тот больше никогда не будет распоряжаться чужим страхом.
Через три дня в бывшей комнате для хранения белья появились низкие стеллажи, мягкий ковёр и столик с карандашами. На стене повесили табличку: «Комната Елены».
Я увидел её и долго молчал.
— Это не детский сад, — предупредил Винсент. — Только место для детей сотрудников, если жизнь снова решит устроить нам плохое утро.
— Спасибо.
— Не благодари. Помоги выбрать замок, который Мия не сможет открыть.
— Она откроет любой.
— Тогда выберем два.
Мия сидела за столиком и рисовала. Когда мы подошли, она подняла лист.
На нём были четыре фигуры: она, я, Винсент и девочка с длинными косичками. Над всеми висела маленькая латунная птичка.
Винсент взял рисунок обеими руками.
— Это Елена? — спросил он.
— Да. Она теперь тоже будет с нами.
Он прикрыл глаза, но на этот раз не спрятал лицо.
— Можно я оставлю рисунок у себя?
— Только если не будешь кривиться.
Мия нахмурилась, передразнивая его.
У Винсента дрогнул рот.
Потом он засмеялся — неловко, хрипло, будто давно забыл, как это делается. Марта уронила стопку полотенец. Павел зажал ладонью улыбку. Даже охранник у стены отвернулся, но плечи у него затряслись.
Я смотрел на Винсента и понимал: Мия не победила страшного человека. Она просто увидела за его суровым лицом отца, который слишком долго стоял рядом с закрытой дверью прошлого.
Латунная птичка наконец запела.
Мия прислушалась и строго сказала:
— Вот видишь, папа. Надо было просто попросить помощи.
Пропустили начало?




