В тот вечер Мэтт увидел своё имя на доске увольнений и рассмеялся так громко, что в гримёрной задребезжали кисточки в стакане. Я стояла у зеркала, стирая с губ тёмную помаду, и смотрела, как его пальцы сминают лист бумаги.
— Это шутка? — спросил он.
— Нет, — ответила я. — Режиссёр подписал приказ утром.
На бумаге было всего две строки: «Мэтт Харпер отстранён от съёмок с завтрашнего дня. Персонаж признан исчерпанным». Ни объяснения. Ни подписи продюсера. Только красный штамп в углу, похожий на пятно крови.
Мэтт поднял глаза на меня.
— А тебя они оставили?
— Пока.
Он усмехнулся, но в этом звуке не было привычной насмешки. Мы десять лет играли людей, которых зрители любили ненавидеть. Он — холодного манипулятора, я — женщину, способную улыбаться, пока в руке у неё спрятан нож. Нас называли паразитами сериала, разрушителями семей, причиной всех бед. Но стоило нам появиться в кадре, зрители переставали листать каналы.
Я знала другое: Мэтт никогда не боялся увольнения. Он боялся, что его вытолкнут молча.
В восемь часов вечера коридор студии гудел от голосов. За дверью павильона снимали сцену с Виктором Кейном — владельцем канала и человеком, который ещё неделю назад клялся, что без нас сериал потеряет половину зрителей.
— Он хочет убрать обоих, — прошептала гримёрша Лена, ставя передо мной чашку кофе. — Вчера я слышала разговор у монтажной.
— Кого ещё?
Лена посмотрела на дверь.
— Всех, кто знает, как появился новый контракт.
Мэтт перестал крутить в пальцах серебряную зажигалку. На её крышке была выцарапана маленькая буква «М». Он получил её от отца и никогда не расставался, хотя давно говорил, что ненавидит семейные вещи.
— Какой контракт? — спросил он.
Лена сжала губы.
— Я не должна была вам говорить.
— Но сказала.
— Потому что завтра могут уволить и меня.
В этот момент в коридоре погас свет. На секунду студия провалилась в темноту, а затем загорелись аварийные лампы. Из павильона донёсся грохот — упала декорация гостиной. Кто-то закричал.
Мы с Мэттом выбежали наружу. На полу лежал конверт из плотной кремовой бумаги. Он был раскрыт, но внутри ничего не оказалось. Рядом стоял Виктор Кейн, бледный и злой.
— Никто не покидает павильон, — сказал он. — Пока не выясним, кто это подбросил.
Мэтт наклонился, поднял конверт и провёл большим пальцем по тиснёной печати.
Его лицо изменилось.
— Пэтти, — тихо произнёс он, — ты видела эту печать раньше?
Я хотела ответить, но заметила на внутренней стороне клапана крошечную каплю засохшего воска. Такой воск использовали только в одном кабинете — кабинете Виктора.
Кейн резко выхватил конверт из руки Мэтта.
— В гримёрную. Оба.
— Ты боишься пустого конверта? — спросил Мэтт.
— Я боюсь не конверта, — ответил Виктор. — Я боюсь того, кто успел вынуть из него документ.
Он повернулся к охране и указал на меня.
— Проверьте её сумку.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Мэтт шагнул между нами, но в этот миг дверь кабинета Виктора распахнулась, и его помощница внесла тонкую чёрную папку. Кейн протянул к ней руку, а я увидела на обложке знакомую серебряную букву — и поняла, что папка предназначена не ему…
ЧАСТЬ 2
Пальцы Виктора почти коснулись папки, когда я схватила её первой. Бумага была тёплой, будто её только что держали возле батареи.
— Отдайте, Пэтти, — сказал Кейн.
— После того как вы приказали обыскать мою сумку? Нет.
Вокруг нас собрались актёры и техники. Даже камеры, которые должны были снимать сцену, замерли на штативах. Мэтт стоял рядом, сжимая свою серебряную зажигалку.
— Она украла документы, — бросил Виктор.
— Тогда почему вы так уверены, что документы у неё? — спросил Мэтт.
Кейн посмотрел на него и улыбнулся.
— Потому что ты слишком давно путаешь работу с личной местью.
Эти слова ударили сильнее, чем должны были. Мэтт побледнел.
Я открыла папку. Внутри лежал договор о продаже канала, несколько платёжных поручений и фотография старого павильона. На обратной стороне фотографии кто-то написал: «Ищите там, где началась первая ложь».
— Что это? — спросила я.
— Подделка, — сразу ответил Виктор.
— Тогда почему на договоре стоит ваша подпись?
Он резко шагнул ко мне.
— Ты не понимаешь, с чем играешь.
— А вы понимаете? Вы увольняете Мэтта, потому что он нашёл связь между вашими платежами и исчезнувшим сценаристом?
В павильоне стало так тихо, что я услышала, как с потолка капает вода.
Мэтт повернулся ко мне.
— Ты знала?
— Я знала только, что три года назад сценаристка Нора Белл не ушла из сериала добровольно. Её выгнали после того, как она написала эпизод о подставных владельцах канала.
— Нора погибла через месяц, — тихо сказал Мэтт.
— Именно.
Виктор хлопнул ладонью по столу.
— Довольно! Охрана, заберите папку.
Но Лена вдруг встала перед нами. Она держала в руке связку ключей, и один ключ дрожал так сильно, что звенел о другие.
— Я знаю, где хранится второй экземпляр, — сказала она.
Кейн уставился на неё.
— Ты понятия не имеешь, что говоришь.
— Имею. Я убирала кабинет Норы в ночь, когда её уволили. В стене за шкафом был тайник.
Мэтт сжал челюсть.
— Почему ты молчала все эти годы?
Лена посмотрела на меня.
— Потому что Виктор заплатил за лечение моего сына.
Её признание раскололо комнату сильнее любого крика. Я почувствовала не злость, а тяжёлую жалость. Виктор не просто прятал документы. Он покупал молчание людей, которым было что терять.
Мы добрались до старого павильона в половине одиннадцатого. Пыль лежала на декорациях толстым слоем, а под ногами хрустели осколки зеркала. Лена вставила ключ в ржавый замок за шкафом.
Внутри был металлический ящик.
Мэтт поднял крышку и достал пачку писем, перевязанных бечёвкой. На первом конверте стояло имя Норы.
Я развернула письмо, но прочитать успела только первую строку: «Если со мной что-нибудь случится, виноват не Виктор. Он всего лишь прикрывает человека, который сидит рядом с вами…»
В этот момент за павильоном хлопнула дверь. На бетонном полу послышались медленные шаги. Лена погасила фонарь, а Мэтт прижал палец к губам. Кто-то остановился прямо за стеной и произнёс моё имя…
ЧАСТЬ 3
— Пэтти, выходи. Я знаю, что ты там.
Голос принадлежал Сэмюэлю Риду, главному сценаристу нынешнего сезона. Он всегда улыбался слишком спокойно и никогда не повышал голоса.
Мэтт наклонился к моему уху.
— Он был помощником Норы.
— И единственным, кто видел её в последнюю ночь, — прошептала я.
Лена сжала пачку писем под свитером. Я держала первое письмо, и край бумаги впивался мне в ладонь.
— Пэтти, — снова позвал Сэмюэль. — Если ты прочитаешь остальные письма, Мэтт погибнет так же, как Нора.
Мэтт посмотрел на меня.
— Не верь ему.
— Я не верю. Но он знает, что ты был рядом с Норой.
— Я был рядом потому, что она просила меня помочь.
За стеной скрипнула дверь. Мы поняли, что прятаться больше нельзя. Я вышла первой, оставив ладонь на металлическом ящике.
Сэмюэль стоял в свете аварийного фонаря. В руке он держал не оружие, а старый пропуск Норы.
— Ты украл её записи? — спросила я.
— Нет. Я спрятал их.
— Почему тогда Виктор сказал, что Нора ушла сама?
Сэмюэль усмехнулся, но глаза у него были красными от усталости.
— Потому что я заставил его так сказать.
Мэтт шагнул вперёд.
— Ты?
— Да. Нора нашла платежи. Виктор переводил деньги не на счета канала, а человеку, который скупал права на сериал через подставные фирмы. Нора хотела рассказать всё. Я испугался, что её убьют, и подменил последнюю страницу договора.
— Ты уничтожил доказательство, — сказала я.
— Я спас ей жизнь на одну ночь.
Сэмюэль достал из кармана сложенный лист.
— А потом она всё поняла. Встретилась с человеком, который стоял над Виктором. После встречи Нора исчезла.
Мэтт побледнел.
— Кто это был?
Сэмюэль посмотрел на меня.
— Твой отец.
У меня перехватило дыхание. Отец Мэтта, Артур Харпер, умер пять лет назад, оставив сыну только долги и эту серебряную зажигалку.
— Это невозможно, — сказал Мэтт.
Сэмюэль указал на папку.
— На всех платежах стоит его подпись. Но Артур не был владельцем подставных фирм. Он был их лицом. Настоящий хозяин — человек, которому Виктор передал канал неделю назад.
Виктор вошёл в павильон, окружённый двумя охранниками.
— Сэмюэль, ты всегда был плохим актёром, — произнёс он.
— А вы всегда недооценивали тех, кто читает ваши черновики.
Лена вынула письма и бросила их на стол.
— Здесь признание Артура. Он написал, что хотел вытащить Нору, но ему не позволили.
Виктор схватил письмо. Его взгляд пробежал по строкам, и вдруг он опустился на стул.
— Вы ничего не понимаете, — сказал он. — Я пытался сохранить канал. Если бы я отказался, его закрыли бы, а сотни людей остались без работы.
— Поэтому вы позволили Норе исчезнуть? — спросила я.
— Я не знал, что её убьют.
Мэтт ударил кулаком по столу.
— Где она?
Виктор поднял глаза на меня.
— Жива. И всё это время работала под другим именем.
Я не успела спросить, где её искать. На телефоне Мэтта зазвонил неизвестный номер. Он ответил, и женский голос произнёс: «Я вижу, что вы нашли письма. Но если хотите услышать правду обо всём, приезжайте один. И привезите Пэтти…»
Нора назвала имя настоящего хозяина — и Мэтт побледнел…
Я думала, что мы нашли конец заговора. Но найденные письма только открыли дверь к правде, которую никто из нас не хотел слышать.
«Вы всё это время защищали не того человека».
У Мэтта дрогнула рука.
👇 Финал истории уже открыт
