ЧАСТЬ 4 — Я вошла в гримёрную, чтобы спасти Мэтта от увольнения, но после одной фразы его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Звонок оборвался, но никто не пошевелился.

В старом павильоне пахло пылью, влажным бетоном и перегретыми проводами. Где-то под потолком щёлкало реле.

Мэтт медленно опустил телефон.

— Это была Нора.

— Ты уверен? — спросила я.

— Она называла меня «мальчиком с зажигалкой». Так говорила только она.

Виктор сидел на стуле, прижимая письмо Артура к груди.

— Куда ехать? — спросила я.

— На старую станцию у реки. Через двадцать минут.

Сэмюэль шагнул к нам.

— Вы не поедете одни.

— Она сказала привезти Пэтти, — ответил Мэтт. — Значит, ей нужна именно она.

Я посмотрела на Виктора.

— А вам что нужно?

Он поднял голову.

— Чтобы вы не делали глупостей.

— Глупость — это позволить вам ещё раз спрятать правду.

Мы уехали втроём: я, Мэтт и Лена. Сэмюэль остался с Виктором в павильоне, заперев его не силой, а обещанием показать письма всей съёмочной группе, если мы не вернёмся.

Дорога к реке шла между пустыми складами. Фары выхватывали из темноты ржавые ворота и плакаты с лицами актёров. На одном из них была я — с поднятым подбородком и ледяной улыбкой. Под фотографией крупно стояло имя моей героини: «Пэтти не прощает».

Я усмехнулась.

— Забавно. В жизни я слишком часто прощала раньше, чем меня просили.

Мэтт посмотрел на меня.

— Нору ты не простишь?

— Если она жива, сначала я выслушаю.

На станции горела единственная лампа. Под ней стояла женщина в длинном коричневом пальто. Волосы её были коротко острижены, лицо худое, но я сразу узнала глаза.

Нора Белл.

Она не бросилась к нам. Просто сказала:

— Вы всё-таки пришли.

Мэтт сделал шаг.

— Почему ты позволила всем думать, что умерла?

— Потому что человек, который хотел меня убрать, был слишком близко к вам.

— Виктор?

Нора покачала головой.

— Нет. Артур Харпер.

Мэтт замер.

Я увидела, как его пальцы сжались вокруг серебряной зажигалки.

— Он был моим отцом.

— И он пытался меня спасти, — ответила Нора. — Но сначала именно он продал права на канал. У него были долги. Он считал, что сможет вернуть всё, когда получит деньги. Потом понял, что покупатель хочет не канал, а архивы: старые контракты, личные дела актёров, компромат на владельцев.

— Кто покупатель? — спросила я.

Нора посмотрела прямо на меня.

— Сэмюэль Рид.

Мэтт резко обернулся.

— Он помогал тебе.

— Первое время. Потом решил, что сможет занять место Виктора. Он подделал письмо Артура, чтобы столкнуть вас с Кейн через камеры и получить контроль над каналом.

У меня похолодели руки.

— Значит, папка появилась не случайно.

— Нет. Сэмюэль хотел, чтобы вы нашли только часть правды. Виктор должен был выглядеть главным злодеем, а вы — удобными свидетелями его падения.

Лена закрыла рот ладонью.

— Но мой сын… лечение…

— Деньги платил не Виктор, — сказала Нора. — Их переводил Сэмюэль через благотворительный фонд. Он покупал вашу преданность.

Мэтт долго смотрел на реку, чёрную под железным мостом.

— Почему ты позвала нас сюда?

Нора вынула из кармана маленькую флешку и положила её на ладонь. Я не стала спрашивать, что на ней. После этой ночи мне хватало бумажных свидетельств.

— Здесь настоящие счета и договор, — сказала она. — Но я не хочу возвращаться в сериал. Я хочу, чтобы вы сами решили, что делать с правдой.

— Мы покажем её всем, — ответил Мэтт.

— Тогда вы потеряете работу.

— Уже потерял.

Я взяла флешку.

— Мы потеряем не только работу. Мы потеряем образ, который люди привыкли ненавидеть. Если рассказать всё, зрители узнают, что мы годами молчали, чтобы не лишиться ролей.

— А ты готова? — спросила Нора.

Я вспомнила красный штамп на приказе, пустой конверт, руку Лены с дрожащими ключами. Вспомнила, как Мэтт стоял между мной и охраной, хотя ещё час назад подозревал меня.

— Готова не играть злодейку в чужом спектакле.

Мы вернулись в павильон под утро. Сэмюэль стоял у стола и листал письма. Виктора рядом не было.

— Где Кейн? — спросил Мэтт.

— Ушёл подписывать передачу канала, — ответил Сэмюэль. — Вы опоздали.

Я положила флешку на стол.

— Нет. Это вы опоздали.

Сэмюэль улыбнулся.

— Думаете, одна женщина из прошлого всё изменит?

— Нет, — сказала я. — Изменит то, что вы сами подписали.

Я развернула договор и указала на последнюю страницу. Там стояла подпись Сэмюэля, а рядом — пункт, запрещавший ему получать права на канал при условии, что Нора официально признается живой.

Он побледнел.

Нора вышла из тени.

— Я подписала этот пункт ещё до исчезновения. Вы забыли, что я писала ваши договоры.

Сэмюэль попятился.

— Вы не понимаете. Без меня всё рухнет.

— Пусть рухнет, — ответила Лена. — Но не на наших спинах.

В этот момент Виктор вернулся. В руках он держал не папку, а связку старых ключей.

— Я не передал канал, — сказал он. — Отозвал документы до регистрации.

Мэтт посмотрел на него.

— Почему?

Виктор положил ключи передо мной.

— Потому что Нора была права. Я слишком долго называл шантаж спасением. А потом понял, что спасал не людей, а собственное кресло.

Он повернулся к Сэмюэлю.

— Ты хотел канал? Получишь его вместе со всеми долгами и обязательствами. Я передаю управление съёмочной группе и ухожу.

— Вы не имеете права!

— Имею. Но только потому, что все эти годы сам держал подписи в руках.

Сэмюэль бросился к столу. Мэтт перехватил его, а Нора спокойно забрала договор.

Никто не вызвал охрану. Никому уже не нужно было прятаться за дверями кабинетов.

В полдень мы собрали всю съёмочную группу в павильоне. Нора рассказала правду о своём исчезновении. Виктор признал свою роль. Лена плакала, узнав, что лечение сына оплатил человек, который потом использовал её молчание. Мэтт сказал, что его отец был одновременно виновником и свидетелем, и от этого правда не становилась проще.

Я вышла к камере последней.

— Вы называли нас злодеями, — сказала я. — Возможно, заслуженно. Мы слишком долго позволяли другим писать за нас. Но сегодня сценарий заканчивается не потому, что нас вычеркнули. Мы сами перестаём произносить чужие реплики.

Мэтт снял с крышки своей серебряной зажигалки маленькую металлическую пластинку с буквой «М» и положил её на стол рядом с письмом Норы.

— Это было единственное, что осталось от моего отца, — сказал он. — Теперь пусть останется здесь, рядом с полной правдой.

Нора коснулась пальцами бумаги.

— А что будет с сериалом?

Я посмотрела на пустую декорацию гостиной, где всё началось с упавшего конверта.

— Завтра мы снимем новую сцену.

— Какую?

Я взяла сценарий, перевернула его чистой стороной вверх и написала первую строку от руки.

«Пэтти входит и не улыбается, потому что на этот раз ей нечего скрывать».

Оцените статью