ЧАСТЬ 4 — Я попросила мужа разрешить нам встречаться с другими, а утром нашла пустой шкаф и записку, от которой побледнела

ЧАСТЬ 4

Я приехала в больницу в 00:37, держа папку Гранта под курткой. В приёмном отделении пахло антисептиком и мокрыми куртками. Дженна осталась в машине, а я прошла к стойке.

— Майкл Рид? — спросила я.

Медсестра проверила список.

— Палата двести четырнадцать. Но вас уже ждут.

— Кто?

Она посмотрела на меня слишком внимательно.

— Его сестра.

Я поднялась по лестнице. Лифт был переполнен, а мне не хотелось стоять среди людей и делать вид, что я умею дышать. На втором этаже меня встретила женщина в зелёном свитере. Я видела её всего один раз — на похоронах отца Майкла, пять лет назад.

— Вы Лена?

— Да.

— Я Сара. Майкл говорил, что вы придёте.

— Он сам позвонил Дженне.

Сара крепче сжала ремешок сумки.

— Он не может сейчас говорить долго.

— Что с ним?

— Приступ. Он упал на парковке у нотариальной конторы.

Слово «нотариальной» заставило меня остановиться.

— Он подписывал документы?

— Он пытался передать тебе дом.

Палата была маленькой. За окном мигала красная вывеска аптеки, а на тумбочке лежали очки Майкла с треснувшей дужкой. Он выглядел бледным, но раздражённым — именно так он выглядел, когда подрядчик делал что-то не по проекту.

— Ты пришла одна? — спросил он.

— Сара в коридоре.

— Хорошо.

— Ничего хорошего. Ты исчез, оставил мне бумаги и позволил Итану думать, что я его выберу.

Майкл отвёл глаза к капельнице.

— Я не позволял ему думать. Он уже решил.

— А ты решил за меня.

— Да.

Прямой ответ оказался больнее оправдания.

Я поставила папку на стул.

— Почему ты не сказал о переводах?

— Потому что семнадцатого марта я увидел журнал доступа. Итан вошёл в твою учётную запись с компьютера в переговорной. Через двадцать минут после этого он прислал тебе сообщение и пригласил на крышу.

— Ты следил за мной?

— Я проверял, кто крадёт деньги у твоего клиента. Потом увидел твоё имя.

Он закрыл глаза.

— Я хотел прийти домой и сказать всё. Но услышал, как ты говорила с Дженной: «Майкл никогда не решится уйти». Ты сказала это в шутку.

Я помнила тот разговор. Мы сидели в кафе, и я жаловалась, что муж слишком предсказуем. Тогда это казалось пустяком.

— Ты решил наказать меня.

— Сначала — нет. Я решил дать тебе выбор. Но сделал это так, чтобы не услышать ответ напрямую.

— Ты предложил Итану сделку?

Майкл кивнул.

— Я сказал, что не буду вмешиваться, если он прекратит использовать твой доступ и вернёт деньги. Он согласился на словах. Потом понял, что может сделать тебя виноватой и забрать ещё больше.

Я открыла папку.

— А дом?

— Я передал тебе свою долю. Документ у нотариуса. Но есть условие: ты должна подписать заявление, что деньги, переведённые с твоей учётной записи, не были твоим распоряжением. Иначе компания подаст иск к вам обоим.

— Ты всё это время защищал меня от долга?

— Я пытался. Но не знал, как защитить нас от того, что уже случилось.

На пороге появился Грант. За ним стояла Дженна, а чуть дальше — директор агентства. В руках у Гранта была папка с красной полосой.

— Извините, — сказал он. — Но это нужно решить сейчас.

Майкл попытался сесть и поморщился.

— Лена должна знать ещё кое-что.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Деньги не исчезли полностью. Итан перевёл их не себе.

Грант положил на кровать выписку.

— Подставная фирма принадлежит не Итану. Она оформлена на вашего начальника, Виктора Хейса.

Дженна резко выдохнула.

Я вспомнила фотографию Итана у служебного входа и поняла, почему на ней он стоял рядом с Грантом, а не один.

— Итан был не организатором, — сказала я.

— Он был исполнителем, — ответил Грант. — Виктор обещал закрыть его долги, если тот соблазнит вас и получит доступ к клиентским счетам. Вы были удобной целью: ваш пароль никогда не менялся, а муж работал рядом с подрядчиками агентства.

Майкл сжал простыню.

— Я узнал про Виктора только вчера.

— А Итан узнал, что ты узнала, сегодня, — добавила Дженна. — Поэтому он приехал в архив.

Снаружи палаты раздался резкий голос:

— Отойдите от двери.

Виктор Хейс попытался войти, но директор агентства перегородил ему проход.

— Вы не имеете права устраивать здесь спектакль, — сказал Виктор.

— Тогда объясните перевод на фирму вашей сестры, — ответил Грант.

Лицо Виктора стало серым.

— Это деловая операция.

— С подписью Лены, которой она не ставила, — сказала Дженна.

Итан появился за его плечом. Он выглядел потерянным.

— Виктор, ты сказал, что Майкл ничего не докажет.

В коридоре стало тесно от этих слов.

Виктор медленно повернул голову.

— Замолчи.

— Ты сказал, что если Лена уйдёт от мужа, всё будет на ней.

— Я сказал замолчи!

Итан отступил, будто только теперь понял, что признался при свидетелях.

Я смотрела на него и не чувствовала прежнего головокружения. Осталась только усталость.

— Ты действительно собирался уехать со мной? — спросила я.

Он сглотнул.

— Сначала.

— А потом?

— Потом понял, что деньги важнее.

Майкл отвернулся.

Я подписала заявление. Не ради Майкла и не ради дома. Я подписала его, потому что моё имя не должно было оставаться на чужой краже.

После этого Грант забрал документы, а директор вызвал внутреннюю службу безопасности агентства. Виктор перестал спорить, когда увидел выписки. Итан сел на пластиковый стул и закрыл лицо руками. Никто не торжествовал.

Утром адвокат агентства подтвердил: с меня сняли ответственность, а фирму Виктора заморозили до окончания проверки. Итан согласился вернуть всё, что успел потратить, и подписал признание в служебном деле. Он потерял работу, квартиру и ту красивую уверенность, с которой когда-то говорил мне о свободе.

Майкл выписался через два дня.

Он приехал к дому, но не вошёл. Позвонил мне с тротуара.

— Документ у тебя?

— Да.

— Дом тоже?

— На моё имя.

Он посмотрел на фасад, где под водостоком всё ещё висела жестяная табличка с нарисованным маяком. Мы купили её на побережье после свадьбы.

— Я не хочу возвращаться, — сказал он.

— Я тоже не хочу, чтобы ты возвращался так, будто ничего не случилось.

Он кивнул.

— Ты меня ненавидишь?

Я подумала о пустом шкафе, о его молчании, о моём первом облегчении и о том, как легко я приняла чужое внимание за свободу.

— Нет. Но я больше не буду жить внутри твоих решений.

— Что ты будешь делать?

Я достала из кармана ключ от дома и положила его на капот его машины.

— Отдам тебе вещи, когда ты за ними придёшь. И поговорю с тобой, если ты научишься говорить до того, как всё разрушишь.

Майкл взял ключ, но не убрал в карман.

— А если я не научусь?

— Тогда он останется просто ключом.

Он посмотрел на латунь в своей ладони. Потом впервые за всё время не попытался объяснить, оправдать или спасти разговор.

Я вернулась в агентство через неделю. Моё место у окна уже заняла другая сотрудница, но на столе лежала новая карточка доступа. Дженна прикрепила её к моему блокноту маленькой скрепкой в форме маяка.

— Грант сказал, что ты будешь вести проверку, — сказала она.

— Я не бухгалтер.

— Зато ты знаешь, как выглядит человек, который улыбается, когда врёт.

Я усмехнулась.

— Это сомнительная квалификация.

— В нашем агентстве — редкая.

Вечером я открыла папку с делом Итана. Внутри лежал последний лист — тот самый договор от семнадцатого марта. Под подписью Итана оставалось пустое поле для моей.

Я не заполнила его.

Вместо этого достала красный маркер и перечеркнула строку, где меня называли соучастницей.

За стеной зазвонил телефон. Секретарь позвала меня к клиентам, которым нужно было объяснить, куда ушли их деньги и почему теперь всё вернётся.

Я поднялась, взяла папку и увидела на столе латунный ключевой брелок в форме маяка — тот самый, который Майкл когда-то подарил мне вместе с ключами от дома.

Я оставила его лежать рядом с перечёркнутой строкой.

Потому что дом он пытался отдать мне документом, а своё имя я вернула себе красным маркером.

Оцените статью