ЧАСТЬ 4
Я ответила.
— Елена, приезжай немедленно. Здесь мужчина, который утверждает, что имеет право забрать Лилию. И он принёс документ с твоей подписью…
Я вскочила так резко, что переноска качнулась.
— Кто он?
В трубке послышался голос тёти Веры:
— Адвокат Андрея. И та женщина тоже здесь.
Андрей протянул руку.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
— Это моя дочь.
— Именно поэтому я поеду одна.
Я передала Лилию Марине. Она прижала переноску к себе, а Павел Ильич встал у двери.
— Мы сохраним все документы, — сказал он.
— Сохраните и журнал.
— Он уже в сейфе.
Я вышла из здания, не чувствуя ступеней под ногами. В машине тёти Веры пахло мятными леденцами и детским кремом. Я всю дорогу держала телефон в руке, но Андрей не звонил. Он знал: теперь каждое его слово могло стать частью дела, которое он сам начал.
У тёти в гостиной стоял мужчина с кожаной папкой. Рядом с ним была незнакомка из спальни. На ней уже не было его рубашки, но я сразу узнала тонкую золотую цепочку на шее.
— Меня зовут Виктор Ланцов, — представился мужчина. — Я представляю интересы Андрея Шевчука.
— А вы — Марина Белова, — сказала я женщине.
Она вздрогнула.
— Вы знаете меня?
— Вижу вашу фамилию в заявке на перевод.
Андрей вошёл следом за мной.
— Елена, не усугубляй.
— Ты уже усугубил всё, что мог.
Виктор раскрыл папку.
— Здесь согласие матери на временное проживание ребёнка с отцом. Подписано пять дней назад.
Я взяла лист. Бумага была плотной, с тиснением нотариальной конторы. Подпись похожа на мою.
— Я не подписывала это.
— Это легко утверждать сейчас, — сказал Виктор.
Галина предупреждала меня, что Андрей подделал финансовый документ. Но он не знал, что вместе с рабочими бумагами взял из кабинета мой старый паспортный бланк для проверки подписи. Я вспомнила: утром в день родов он просил меня расписаться на чистом листе, якобы для страховой компании.
Тогда я не придала значения.
— Марина, — сказала я по телефону, — пришлите мне копию журнала нотариуса.
Через минуту пришло сообщение. Нотариус действительно заверил документ, но не в день рождения Лилии. Он заверил его сегодня утром, в девять двадцать. Подпись была поставлена заранее, а Андрей пытался оформить её задним числом.
Виктор побледнел.
— Это техническая неточность.
— Нет, — ответила я. — Это попытка забрать ребёнка документом, который не существовал вчера.
Марина Белова неожиданно сняла цепочку и положила её на стол.
— Я хочу сказать правду.
Андрей резко повернулся к ней.
— Замолчи.
— Ты обещал, что Елена ничего не узнает. Ты говорил, что деньги нужны для лечения твоего брата.
— Не вмешивайся.
— У тебя нет брата, Андрей.
Гостиная словно сжалась. Я смотрела на неё и понимала: она тоже была обманута. Андрей сказал ей, что давно развёлся, что дом почти принадлежит ему, а деньги нужны для закрытия долга, который оставил отец.
— Почему ты пошла на перевод? — спросила я.
Марина сглотнула.
— Я не знала, что счёт принадлежит группе. Он дал мне бумаги и сказал, что ты согласна.
Андрей ударил ладонью по столу.
— Вы обе решили сделать из меня преступника?
— Ты сам принёс поддельные бумаги, — сказала я.
— Я хотел выбраться!
В его голосе впервые было не высокомерие, а паника.
Он признался, что проиграл крупную сумму в закрытых ставках на бирже. Чтобы скрыть убытки, оформил на компанию обязательства, которые не мог погасить. Три контракта должны были дать ему новые деньги, а перевод Марине — позволить начать отдельную жизнь до того, как я узнаю о долгах.
— А Лилия? — спросила я.
Он отвёл взгляд.
— Я думал, ты вернёшься. Ты всегда возвращалась.
Вот чего он хотел на самом деле. Не любви. Не семьи. Удобной женщины, которая прикроет его провал и снова объяснит всё окружающим.
В этот момент позвонил Павел Ильич.
— Елена, я должен сообщить ещё кое-что. Сделки не отменены. Но совет готов передать их под твоё личное управление, если ты согласишься отвечать за реструктуризацию компании Андрея.
Я закрыла глаза.
Это была цена победы. Если я откажусь, десятки сотрудников потеряют работу. Если соглашусь, Андрей останется связан с моей группой — не как муж, а как руководитель под контролем.
— Он больше не будет принимать финансовые решения, — сказала я.
— Согласен, — ответил Павел Ильич.
Андрей вскочил.
— Ты не можешь отнять у меня компанию!
— Я её не отнимаю. Я не даю тебе утопить её вместе с собой.
— А наш брак?
Я посмотрела на него. На рукаве его рубашки всё ещё темнела полоска чернил.
— Брака уже нет. Осталась только ответственность.
Виктор медленно закрыл папку.
— Я не буду подписывать документы с поддельной датой. И советую вам вернуть все копии.
Галина передала мне журнал выдачи печатей. Марина написала заявление о своём участии в переводе и согласилась вернуть деньги, которые успела получить от Андрея. Она плакала, но я не утешала её. Ей тоже предстояло отвечать за собственный выбор.
Через два дня совет утвердил реструктуризацию. Три контракта сохранили, но Андрей лишился права подписи и доли, которую пришлось продать для покрытия долгов. Женщина из спальни исчезла из его жизни раньше, чем он успел понять, что она не собиралась спасать человека без денег.
Андрей переехал в маленькую квартиру над автомастерской. Он несколько раз пытался увидеть Лилию. Я разрешила встречу только в присутствии тёти Веры и после проверки документов.
Когда он пришёл, Лилия лежала у меня на руках и сжимала тот самый розовый чепчик.
— Она похожа на меня, — тихо сказал Андрей.
— Похожа.
— Можно взять её?
Я передала ему дочь.
Он держал её неловко, будто боялся, что она заметит его вину. Лилия открыла глаза и ухватилась за его палец.
Андрей заплакал.
— Я всё испортил.
— Да.
— Я не знаю, как это исправить.
— Начни с того, чтобы больше ничего не подписывать за других.
Он кивнул.
Я не простила его в тот день. Но и не запретила ему быть отцом. Простить можно было бы только словами, а Лилии нужны были не слова, а безопасные поступки, повторённые много раз.
Через неделю я снова сидела во главе длинного стола. Передо мной лежал новый договор по третьему контракту. В переноске рядом сопела Лилия. Павел Ильич спросил:
— Подписываем?
Я посмотрела на последнюю страницу, где теперь стояла только моя настоящая подпись.
— Подписываем. Но сначала отправьте копию Андрею. Пусть впервые прочитает, за что отвечает.
За стеклом Марина ждала решения, Галина держала у груди журнал печатей, а в коридоре маленькие шаги Лилии ударяли по полу — ровно, упрямо, будто она уже знала дорогу к своему имени.
Я поставила подпись и услышала, как в переноске зазвенел розовый чепчик с маленьким серебряным колокольчиком.
Лилия проснулась — и вся комната повернулась к её голосу.
Пропустили начало?
