ЧАСТЬ 4 — Через пять дней после родов муж привёл женщину в нашу спальню, а утром на встрече его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я ответила.

— Елена, приезжай немедленно. Здесь мужчина, который утверждает, что имеет право забрать Лилию. И он принёс документ с твоей подписью…

Я вскочила так резко, что переноска качнулась.

— Кто он?

В трубке послышался голос тёти Веры:

— Адвокат Андрея. И та женщина тоже здесь.

Андрей протянул руку.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Это моя дочь.

— Именно поэтому я поеду одна.

Я передала Лилию Марине. Она прижала переноску к себе, а Павел Ильич встал у двери.

— Мы сохраним все документы, — сказал он.

— Сохраните и журнал.

— Он уже в сейфе.

Я вышла из здания, не чувствуя ступеней под ногами. В машине тёти Веры пахло мятными леденцами и детским кремом. Я всю дорогу держала телефон в руке, но Андрей не звонил. Он знал: теперь каждое его слово могло стать частью дела, которое он сам начал.

У тёти в гостиной стоял мужчина с кожаной папкой. Рядом с ним была незнакомка из спальни. На ней уже не было его рубашки, но я сразу узнала тонкую золотую цепочку на шее.

— Меня зовут Виктор Ланцов, — представился мужчина. — Я представляю интересы Андрея Шевчука.

— А вы — Марина Белова, — сказала я женщине.

Она вздрогнула.

— Вы знаете меня?

— Вижу вашу фамилию в заявке на перевод.

Андрей вошёл следом за мной.

— Елена, не усугубляй.

— Ты уже усугубил всё, что мог.

Виктор раскрыл папку.

— Здесь согласие матери на временное проживание ребёнка с отцом. Подписано пять дней назад.

Я взяла лист. Бумага была плотной, с тиснением нотариальной конторы. Подпись похожа на мою.

— Я не подписывала это.

— Это легко утверждать сейчас, — сказал Виктор.

Галина предупреждала меня, что Андрей подделал финансовый документ. Но он не знал, что вместе с рабочими бумагами взял из кабинета мой старый паспортный бланк для проверки подписи. Я вспомнила: утром в день родов он просил меня расписаться на чистом листе, якобы для страховой компании.

Тогда я не придала значения.

— Марина, — сказала я по телефону, — пришлите мне копию журнала нотариуса.

Через минуту пришло сообщение. Нотариус действительно заверил документ, но не в день рождения Лилии. Он заверил его сегодня утром, в девять двадцать. Подпись была поставлена заранее, а Андрей пытался оформить её задним числом.

Виктор побледнел.

— Это техническая неточность.

— Нет, — ответила я. — Это попытка забрать ребёнка документом, который не существовал вчера.

Марина Белова неожиданно сняла цепочку и положила её на стол.

— Я хочу сказать правду.

Андрей резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты обещал, что Елена ничего не узнает. Ты говорил, что деньги нужны для лечения твоего брата.

— Не вмешивайся.

— У тебя нет брата, Андрей.

Гостиная словно сжалась. Я смотрела на неё и понимала: она тоже была обманута. Андрей сказал ей, что давно развёлся, что дом почти принадлежит ему, а деньги нужны для закрытия долга, который оставил отец.

— Почему ты пошла на перевод? — спросила я.

Марина сглотнула.

— Я не знала, что счёт принадлежит группе. Он дал мне бумаги и сказал, что ты согласна.

Андрей ударил ладонью по столу.

— Вы обе решили сделать из меня преступника?

— Ты сам принёс поддельные бумаги, — сказала я.

— Я хотел выбраться!

В его голосе впервые было не высокомерие, а паника.

Он признался, что проиграл крупную сумму в закрытых ставках на бирже. Чтобы скрыть убытки, оформил на компанию обязательства, которые не мог погасить. Три контракта должны были дать ему новые деньги, а перевод Марине — позволить начать отдельную жизнь до того, как я узнаю о долгах.

— А Лилия? — спросила я.

Он отвёл взгляд.

— Я думал, ты вернёшься. Ты всегда возвращалась.

Вот чего он хотел на самом деле. Не любви. Не семьи. Удобной женщины, которая прикроет его провал и снова объяснит всё окружающим.

В этот момент позвонил Павел Ильич.

— Елена, я должен сообщить ещё кое-что. Сделки не отменены. Но совет готов передать их под твоё личное управление, если ты согласишься отвечать за реструктуризацию компании Андрея.

Я закрыла глаза.

Это была цена победы. Если я откажусь, десятки сотрудников потеряют работу. Если соглашусь, Андрей останется связан с моей группой — не как муж, а как руководитель под контролем.

— Он больше не будет принимать финансовые решения, — сказала я.

— Согласен, — ответил Павел Ильич.

Андрей вскочил.

— Ты не можешь отнять у меня компанию!

— Я её не отнимаю. Я не даю тебе утопить её вместе с собой.

— А наш брак?

Я посмотрела на него. На рукаве его рубашки всё ещё темнела полоска чернил.

— Брака уже нет. Осталась только ответственность.

Виктор медленно закрыл папку.

— Я не буду подписывать документы с поддельной датой. И советую вам вернуть все копии.

Галина передала мне журнал выдачи печатей. Марина написала заявление о своём участии в переводе и согласилась вернуть деньги, которые успела получить от Андрея. Она плакала, но я не утешала её. Ей тоже предстояло отвечать за собственный выбор.

Через два дня совет утвердил реструктуризацию. Три контракта сохранили, но Андрей лишился права подписи и доли, которую пришлось продать для покрытия долгов. Женщина из спальни исчезла из его жизни раньше, чем он успел понять, что она не собиралась спасать человека без денег.

Андрей переехал в маленькую квартиру над автомастерской. Он несколько раз пытался увидеть Лилию. Я разрешила встречу только в присутствии тёти Веры и после проверки документов.

Когда он пришёл, Лилия лежала у меня на руках и сжимала тот самый розовый чепчик.

— Она похожа на меня, — тихо сказал Андрей.

— Похожа.

— Можно взять её?

Я передала ему дочь.

Он держал её неловко, будто боялся, что она заметит его вину. Лилия открыла глаза и ухватилась за его палец.

Андрей заплакал.

— Я всё испортил.

— Да.

— Я не знаю, как это исправить.

— Начни с того, чтобы больше ничего не подписывать за других.

Он кивнул.

Я не простила его в тот день. Но и не запретила ему быть отцом. Простить можно было бы только словами, а Лилии нужны были не слова, а безопасные поступки, повторённые много раз.

Через неделю я снова сидела во главе длинного стола. Передо мной лежал новый договор по третьему контракту. В переноске рядом сопела Лилия. Павел Ильич спросил:

— Подписываем?

Я посмотрела на последнюю страницу, где теперь стояла только моя настоящая подпись.

— Подписываем. Но сначала отправьте копию Андрею. Пусть впервые прочитает, за что отвечает.

За стеклом Марина ждала решения, Галина держала у груди журнал печатей, а в коридоре маленькие шаги Лилии ударяли по полу — ровно, упрямо, будто она уже знала дорогу к своему имени.

Я поставила подпись и услышала, как в переноске зазвенел розовый чепчик с маленьким серебряным колокольчиком.

Лилия проснулась — и вся комната повернулась к её голосу.

Оцените статью