Когда я подошла к столу Вителло с кувшином воды, старик произнёс фразу, от которой у менеджера задрожали пальцы.
— Не стойте столбом, — прошипел Дэвид за моей спиной. — Налейте воду и исчезните.
Я поставила кувшин на белую скатерть. Лёд внутри тихо звякнул. Сальваторе Вителло смотрел на своего сына, Маттео, и говорил на старом сицилийском наречии, которое большинство итальянцев уже не понимало.
Я понимала. Так разговаривала моя прабабушка Кончетта. Сальваторе называл ресторан позолоченной клеткой, официантов — наёмными тенями, а сына — мальчиком, забывшим, чем пахнет настоящая кровь.
Маттео сидел неподвижно. Только жилка у него на виске билась всё быстрее.
— Папа, мы пришли ужинать, — сказал он.
— Нет, — ответил Сальваторе на диалекте. — Я пришёл посмотреть, кого ты поставил между собой и ножом.
У меня похолодели ладони. Я крепче сжала ручку кувшина. На запястье под манжетой белела полоска ожога, полученного утром у кофейной машины. Маттео заметил её и поднял на меня глаза. В его взгляде мелькнуло предупреждение.
— Выйдите, мисс Хейс, — сказал Дэвид. — Немедленно.
— Она останется, — произнёс Сальваторе.
В зале стало так тихо, что я услышала, как в кухне капнула вода из крана.
— Отец, — жёстко сказал Маттео.
— Ты приводил её сюда три недели подряд. Значит, она тебе нужна.
— Она официантка.
Сальваторе повернулся ко мне.
— Девушка, как называется человек, который прячет камень в супе?
Он спросил на сицилийском. Дэвид ничего не понял. Охранники смотрели на меня как на мебель, а Маттео — так, будто мой ответ мог изменить весь вечер.
Я вспомнила присказку Кончетты о человеке, который дважды солит суп, боясь, что его ложь окажется пресной. Поставила кувшин и ответила на том же наречии:
— Тот, кто собирается заставить других проглотить свою вину.
Сальваторе замер. А потом рассмеялся. Один из телохранителей вздрогнул. Маттео медленно повернулся ко мне, и его привычная полуулыбка исчезла.
— Кто тебя этому научил? — спросил старик.
— Моя прабабушка.
— Имя.
— Кончетта Риццо.
Сальваторе побледнел. Дэвид заметил это и шагнул к служебной двери.
— Мне нужно проверить кухню, — быстро сказал он.
— Нет, — произнёс Маттео.
Дэвид остановился. Сальваторе трижды постучал костяшками пальцев по столу.
— Принеси мне книгу заказов из кабинета управляющего, — сказал он мне.
— Тесса никуда не пойдёт, — резко бросил Маттео.
— Тогда пойдёшь ты и покажешь ей дорогу.
Рука старика на трости дрожала. Не от слабости — от ярости.
Дэвид криво улыбнулся.
— Кабинет закрыт, господин Вителло. Ключ у меня.
Маттео поднялся. Стул скрипнул по мраморному полу.
— Открой.
Дэвид полез во внутренний карман пиджака и остановился. Его лицо стало восковым.
Из коридора донёсся тяжёлый удар, будто кто-то упал на металлическую дверь. Телохранители одновременно повернули головы.
А Сальваторе тихо сказал мне на диалекте:
— Если услышишь своё имя, не отвечай. Иди в кабинет первой…
ЧАСТЬ 2
Я не успела спросить почему. В дальнем коридоре снова грохнуло, и один из охранников бросился туда, прижав ладонь к кобуре. Дэвид воспользовался заминкой и отступил к служебной двери.
— Ключ, — сказал Маттео.
— Я не обязан отчитываться перед вами в собственном ресторане.
— В моём ресторане, — холодно поправил Маттео.
Я впервые увидела, как Дэвид испугался не Сальваторе, а его сына.
Старик поднялся, тяжело опираясь на трость. На лацкане его пальто блеснула медная булавка в форме пшеничного колоса. Такой же знак был на старой коробке Кончетты, где хранились письма.
— В кабинет, — приказал Сальваторе.
Мы пошли по коридору. Маттео держался рядом.
— Что ты услышала? — спросил он тихо.
— Ваш отец сказал не отвечать, если услышу своё имя.
— И ты всё равно пошла?
— Я не привыкла бросать людей, когда они падают.
— Это не падение.
Он осторожно взял меня за запястье и остановил.
— Если увидишь Дэвида, не спорь с ним.
— Почему?
— Потому что он уже сделал то, ради чего пришёл.
У меня пересохло во рту.
Дверь кабинета была приоткрыта. На полу лежал разбитый фарфор, а возле шкафа стоял повар Паоло, прижимая ладонь к рассечённому лбу.
— Он заставил меня открыть сейф, — прошептал Паоло.
— Кто? — спросила я.
Повар посмотрел за моё плечо. Дэвид стоял в конце коридора с ключом в руке.
— Не слушайте этого старика, — сказал он. — Он пытается устроить представление.
Маттео шагнул вперёд.
— Где книга заказов?
— В сейфе.
— Открой.
— Не могу.
— Почему?
Дэвид взглянул на меня.
— Потому что код — день рождения вашей официантки.
У меня внутри всё оборвалось.
— Откуда вы знаете мой день рождения?
Он промолчал.
Маттео повернулся ко мне.
— Ты когда-нибудь подписывала документы для ресторана?
— Только листы смен и заявление на отпуск.
Паоло с трудом поднялся.
— Нет, Тесса. Он просил тебя подписывать накладные. Говорил, что это обычная ведомость.
— Я ничего не подписывала.
Сальваторе появился в дверях. Он взглянул на разбитую чашку, потом на Дэвида.
— Значит, ты выбрал её имя, — сказал он по-сицилийски.
Дэвид рванулся к выходу, но Маттео схватил его за воротник.
— Что ты положил в сейф?
— Спроси у своего отца.
— Я спрашиваю тебя.
Дэвид усмехнулся.
— Через десять минут твой отец выпьет кофе. А потом все решат, что ты наконец убрал его сам…
ЧАСТЬ 3
Я увидела на столе кофейную чашку с тонкой золотой трещиной. Рядом стояла серебряная сахарница. Крышка была закрыта, но на её краю темнела свежая влажная полоска.
— Не пейте кофе! — крикнула я.
Маттео оттолкнул чашку. Она упала и разбилась о мрамор.
Сальваторе даже не вздрогнул.
— Я знал, — сказал он.
— Знали? — Маттео повернулся к нему. — Вы знали, что он готовит?
— Я знал, что предательство пахнет горьким миндалём. Вопрос был в том, кто его принёс.
Паоло схватился за край стола.
— Я видел, как Дэвид насыпал порошок в сахарницу. Но он пригрозил моей дочери. Сказал, что отправит ей фотографию, если я заговорю.
— Лжец, — бросил Дэвид.
— Ты сам велел мне распечатать накладную на имя Тессы, — продолжил Паоло. — И сам поставил её подпись.
Маттео посмотрел на меня.
— У тебя есть копия договора?
— В шкафчике. Я не знала, что это важно.
— Она ничего не знала, — процедил Дэвид. — Девушка просто удобная. Никто не смотрит на официантку.
Сальваторе ударил тростью по полу.
— Вот почему ты выбрал её. Не потому, что она слабая. Потому что считал невидимой.
Он кивнул Маттео.
— Открой сейф.
Маттео заставил Дэвида назвать код. В сейфе лежали чёрная книга заказов, конверт с копиями банковских переводов и три страницы с поддельными подписями Тессы. К ним был прикреплён ещё один лист: распоряжение за подписью Дэвида после смерти Сальваторе обвинить Маттео в отравлении, а деньги перевести Виктору Рейну.
Маттео прочитал документ.
— Ты собирался убить его и повесить это на меня.
— Я собирался спасти себя.
— От кого?
Дэвид улыбнулся Сальваторе.
— От вашего старого долга.
Старик сжал трость так, что побелели костяшки.
— Рейн умер девять лет назад.
— Не его сын.
В этот момент на стойке администратора зазвонил старый телефон. Маттео снял трубку.
— Вителло слушает.
Услышав ответ, он поднял глаза на меня.
— Здесь женщина, которая называет себя Марой Хейс. Она говорит, что знает, почему ваша мать исчезла, и требует поговорить с Тессой.
Мара Хейс была моей матерью. Я не слышала её голоса с двенадцати лет. Тогда она оставила меня у Кончетты и исчезла, не забрав даже зимнее пальто.
Сальваторе медленно повернул ко мне голову.
— Не отвечай, — сказал он.
Но из трубки уже донёсся хриплый женский голос:
— Тесса, если ты слышишь меня, скажи Маттео, что его отец лжёт. Он знает, кто убил твою мать…
Телефон зазвонил, и Тесса услышала голос матери…
Я думала, что сегодня нужно спасти старого босса от отравления.
Но настоящий удар ждал меня в семейной тайне, которую прятали двенадцать лет.
«Они будут бояться не твоей тени, а того, что ты увидела».
Я впервые не отвела взгляда от огня.
👇 Финал истории уже открыт
