ЧАСТЬ 4 — После стрижки сына я нашла за его ухом странную метку, а когда полицейский увидел входную дверь, его лицо побледнело

ЧАСТЬ 4

…Я не ответила сразу. Слышала только тяжёлое дыхание Кирилла и слабое потрескивание линии.

Итан стоял рядом, обхватив обеими руками плюшевого лиса. На его щеке осталась тонкая царапина от воротника куртки.

— Ты сейчас находишься рядом с моим домом? — спросила я.
— Нет. Но знаю, кто находится рядом с тобой.
— Ты ошибся.
— Анна, не пытайся казаться смелой. У тебя есть четыре часа, чтобы привезти накопитель.

Офицер показал мне жестом не спорить. Я включила громкую связь.

— А если я не приеду?
— Тогда счёт Итона исчезнет, а вместе с ним деньги, которые Павел оставил ему. И ты никогда не узнаешь, что произошло в ту ночь.

Связь оборвалась.

В комнате стало тесно от чужих взглядов.

— Мы не повезём ему накопитель, — сказал офицер.
— Он знает о счёте. Знает о Павле. Он преследует нас три года.
— Поэтому мы сначала проверим, что именно записано на устройстве.

Маркус стоял у стола, сжимая свой металлический жетон так сильно, что края впились ему в ладонь.

— Я должен поехать, — сказал он.
— Нет, — ответила я.
— Он не знает, что я заговорил.
— Именно поэтому ты останешься здесь.

Специалист подключил накопитель к отдельному компьютеру. На нём были не фотографии и не документы, а папка с датой, которая совпадала с днём смерти Павла.

Я увидела список платежей. Кирилл переводил деньги с общего счёта на фирмы, зарегистрированные на его родственников. Павел собирал доказательства почти год.

Но среди файлов был один документ, которого я не ожидала. Это была не бухгалтерская таблица, а заявление о передаче доли компании в благотворительный фонд, который помогал детям погибших сотрудников.

— Павел хотел отдать свою долю? — спросила я.

Маркус кивнул.

— Он узнал, что Кирилл крадёт деньги из фонда. Поэтому Кирилл не мог просто уволить его. Павел собирался вынести всё наружу.

Следующий файл оказался коротким обращением мужа.

Я не услышала его голос. Это был текст, написанный от руки и отсканированный наспех.

«Анна, если ты это читаешь, значит, я не успел вернуться. Не верь словам о том, что я бросил тебя и Итона. Я сам попросил Кирилла отвезти меня на встречу, потому что думал, что смогу остановить его. Счёт на имя Итона — не награда и не тайник. Это деньги работников, которых он обманул. Я оформил его так, чтобы Кирилл не смог забрать их без твоего согласия».

Я закрыла рот ладонью.

Все эти годы я думала, что Павел погиб из-за чужой ошибки на дороге. А он умер, пытаясь сохранить деньги людей, которые доверяли ему.

Офицер проверил сведения о переводах. Счёт действительно был защищён двойным подтверждением. Кирилл мог видеть его, но не мог снять средства.

— Он заманивает вас, потому что боится содержимого, — сказал офицер.

Я посмотрела на Маркуса.

— Ты знаешь старое депо?
— Там был склад нашей компании. И есть подземный въезд, который не отмечен на новых планах.

Мы не поехали туда втроём. Офицеры перекрыли подъезды, а Маркус объяснил, где находится запасной вход. Я осталась в машине с Итаном, пока не увидела Кирилла через стекло.

Он стоял у ржавого вагонного тупика в дорогом пальто, хотя вокруг пахло мазутом и мокрым железом. Рядом находился мужчина в жёлтом жилете — тот самый, которого Итан узнал у двери.

Кирилл поднял телефон.

— Выходи, Анна. Одна.

Я открыла дверь машины.

— Ты хотел, чтобы я пришла одна. Но ты забыл, что Павел никогда не оставлял меня без плана.

Кирилл усмехнулся.

— Павел был слишком мягким. Он всё время думал о других.
— Поэтому ты решил, что можешь забрать его деньги?
— Я не забирал. Я спасал компанию.
— От кого?
— От него самого. Он собирался уничтожить всё, что мы построили.

— Вы построили это на деньгах вдов и детей, — сказала я.

Его лицо дёрнулось.

В этот момент из-за бетонной опоры вышел Маркус.

— Расскажи ей про ночь аварии, Кирилл.

Кирилл резко повернулся.

— Ты должен был молчать.
— Я молчал три года.
— И будешь молчать дальше, если хочешь, чтобы твоя дочь спокойно ходила в школу.

Он сам произнёс это. При людях. Рядом с машиной, в которой находился сотрудник, записывавший каждое слово на служебный прибор.

Кирилл понял слишком поздно.

— Ты специально меня спровоцировала, — сказал он.
— Нет. Тебя спровоцировал страх потерять деньги.

Мужчина в жёлтом жилете сделал шаг назад. Он достал из кармана ключ-карту и бросил её на землю.

— Я больше не участвую, — сказал он. — Ты обещал, что ребёнку ничего не будет.

Кирилл уставился на него.

— Закрой рот.
— Ты сказал, что просто проверишь квартиру. А потом приказал поставить маяк ему за ухом.

Итан прижался ко мне. Я почувствовала его дрожь и обняла сына одной рукой.

Кирилл вдруг смягчил голос.

— Анна, послушай. Павел сам виноват. Он отказался подписывать бумаги. Я хотел только получить доступ к счетам и закрыть дыру.

— Ты поставил устройство на моего ребёнка.
— Я должен был знать, где находится накопитель.
— Ты следил за нами после его смерти.
— Я не мог позволить, чтобы всё рухнуло.

— Всё рухнуло в тот день, когда ты решил, что чужая жизнь дешевле твоей компании.

Кирилл рванулся к машине, но у самого капота остановился. Перед ним стоял офицер.

Кирилл не был арестован в драматичной сцене, как в кино. Его просто отвели в сторону, изъяли телефон и документы, а затем увезли для дальнейшего разбирательства. Главным для меня было не это.

Главным было то, что деньги фонда удалось заморозить до перевода. После проверки их вернули на отдельный счёт, а долю Павла действительно передали организации, которую он выбрал.

Счёт Итона остался нетронутым. Я не стала тратить его. Открыла на эти деньги программу помощи детям сотрудников, погибших на работе, и назвала её именем Павла.

Маркус дал показания и передал старые заказы. Его дочь больше не ходила одна из школы, пока всё не закончилось. Он продолжил работать, но теперь стриг детей бесплатно по субботам в том самом кресле, где заметил метку.

Итан долго не хотел, чтобы кто-то прикасался к его левому уху. Я не торопила его.

Через неделю он сам пришёл к Маркусу и сел в кресло.

— Только ножницы, — предупредил он.
— Договорились, чемпион.

Маркус убрал волосы с его уха и осторожно показал мне чистую кожу. На зеркале отражалось лицо моего сына — испуганное, упрямое, живое.

Итан посмотрел на фотографию Павла, которую я принесла в салон, и спросил:

— Мама, папа правда думал обо мне до самого конца?

Я присела перед ним.

— Он оставил тебе не только деньги. Он оставил тебе выбор — что сделать с ними.

Итан помолчал, потом снял с шеи маленький свисток и положил его на стойку.

— Тогда пусть он помогает другим детям.

Маркус взял свисток и прикрепил его к стенду рядом с фотографией Павла. Маленький красный пластик блеснул под лампой, а Итан впервые за долгое время улыбнулся, не пряча лицо.

Из соседнего кресла донёсся смех ребёнка. Машинка снова зажужжала.

Маркус посмотрел на чистое ухо Итона и тихо сказал:

— Теперь здесь нечему прятаться.

А красный свисток на стенде коротко звякнул, когда дверь салона закрылась за последним посетителем.

Оцените статью