Мой муж вернулся в кухню с пустым пакетом в руке, а я лежала на плитке и притворялась мёртвой.
За десять минут до этого Даниил сам разложил ужин по тарелкам. Он даже поставил рядом с моей тарелкой маленькую фарфоровую солонку в форме лимона — подарок, который сын сделал мне в начальной школе. От запаха тушёного мяса у меня свело желудок, но я решила, что просто устала.
— Ешь, Елена, — сказал Даниил, подливая соус. — Сегодня нам нужно поговорить спокойно.
Ной сидел напротив и ковырял вилкой картофель.
— О чём?
— После ужина.
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.
Через несколько минут у меня начали неметь пальцы. Стены поплыли, ложка выпала из руки. Последнее, что я услышала перед тем, как упасть, был резкий звон фарфора.
Я пришла в себя на холодной плитке. Ной лежал рядом, уронив голову на согнутую руку. Я не двигалась. Дыхание давалось тяжело, во рту стоял горький металлический привкус.
Из кабинета донёсся голос Даниила.
— Всё готово, — сказал он кому-то по телефону. — Скоро оба перестанут быть проблемой.
Кровь застыла у меня в жилах.
Я услышала шаги. Даниил вошёл на кухню и остановился возле меня. Его пальцы легли мне на запястье. Я заставила себя не вздрогнуть, хотя внутри всё кричало.
— Так будет проще для всех, — прошептал он.
Потом он наклонился к Ною, коснулся его плеча и ушёл. Через минуту хлопнула дверь гаража.
Я открыла глаза.
Ной уже смотрел на меня.
— Не двигайся, — прошептала я. — Он может вернуться.
— Мама, что он сделал?
— Не знаю. Но мы должны сохранить ужин.
На столе осталась моя синяя тарелка с несколькими нетронутыми кусочками. Я достала из морозильника чистый пакет для продуктов, соскребла туда еду и спрятала его за почти пустой пачкой замороженного горошка.
Телефонов не было. Даниил забрал оба.
Тогда я вспомнила о старом стационарном телефоне, который он годами собирался выбросить. Аппарат стоял в узком шкафчике за стопкой рекламных листовок.
Я набрала службу спасения и прошептала адрес.
— Ваш муж рядом? — спросила женщина на линии.
— Не знаю. Он сказал, что мы больше не будем проблемой.
Ной подполз к окну и приподнял край занавески.
— Машины нет, — выдохнул он.
Я достала пакет из морозилки и спрятала под пояс спортивных брюк. Мы успели дойти до задней двери, когда по занавескам скользнули фары.
— На пол, — приказала я.
Ной рухнул возле стула. Я легла рядом и закрыла глаза.
Снаружи хлопнула дверь машины. Ключ заскрежетал в замке.
Дверь кухни открылась.
Даниил вошёл, сделал несколько шагов и вдруг остановился возле стола. Я услышала, как он поднял мою тарелку.
— Странно, — пробормотал он.
Его шаги приблизились. Я сжала пальцы возле лица и приготовилась открыть глаза, когда он наклонился ко мне…
ЧАСТЬ 2
…и задержал дыхание прямо у моего лица. Я почувствовала запах мяты от его жевательной резинки.
— Елена? — позвал он.
Я не шевельнулась.
Даниил выпрямился и пошёл к столу. Через секунду раздался звон фарфора.
— Что ты делаешь? — спросил Ной.
Я открыла глаза. Даниил стоял у раковины, держа мою тарелку обеими руками. Спокойствия на его лице уже не было.
— Ты проснулся, — сказал он.
— Мы оба проснулись.
С улицы вспыхнул красно-синий свет. Входная дверь задрожала от сильного стука.
— Служба спасения! Откройте!
Даниил посмотрел на нас, потом на заднюю дверь.
— Всё не так, как кажется, — быстро произнёс он.
— Тогда почему ты забрал наши телефоны? — спросила я.
Он отступил.
— Вы были без сознания. Я испугался.
— И сказал по телефону, что мы перестанем быть проблемой?
У него дрогнула щека.
Я встала, держась за край стола. Ноги подкашивались, но я не позволила себе упасть.
— Отойдите от неё, — крикнула женщина снаружи.
Даниил открыл дверь. В кухню вошли двое сотрудников и фельдшер. Один сразу встал между нами, второй осмотрел Ноя.
— Что произошло? — спросила женщина.
Я рассказала про ужин, телефонный разговор и исчезнувшие мобильные. Потом достала пакет с едой.
— Не открывайте, — резко сказал фельдшер. — Положите его на стол.
Даниил засмеялся, но смех вышел сухим.
— Она всё выдумывает. У неё давно тревожное расстройство.
— Тогда почему у сына такие же симптомы? — спросил фельдшер.
Ной поднял голову.
— Папа три дня просил меня не заходить в кабинет. Сегодня он запирал там металлический ящик.
Даниил рванулся к нему, но сотрудник перегородил дорогу.
— Где ваши телефоны? — спросила женщина.
— Не знаю.
— Мы найдём.
Через несколько минут второй сотрудник вернулся из гаража с обоими аппаратами. Они лежали в закрытом ящике среди инструментов.
— Объясните, — сказал он.
Даниил провёл ладонью по шее.
— Я хотел, чтобы они поспали. Больше ничего.
Фельдшер проверил остатки еды и нахмурился.
— Вызовите токсиколога. Здесь может быть сильное вещество.
Даниила вывели в коридор, но он вдруг обернулся ко мне.
— Елена, ты не понимаешь, что случится, если они начнут копать.
— Тогда тебе стоило не закапывать это так глубоко.
Он побледнел.
Позже, пока нас осматривали в гостиной, сотрудница нашла в кабинете красную папку. Внутри лежали страховые бумаги, банковские выписки и лист с моей подписью.
— Вы это подписывали? — спросила она.
Я посмотрела на лист и почувствовала, как холод пробежал по спине.
Подпись была моей. Но я точно знала, что никогда её не ставила.
В этот момент зазвонил стационарный телефон. Сотрудница сняла трубку и протянула её мне.
— Женщина говорит, что должна рассказать, кто помогал вашему мужу…
ЧАСТЬ 3
…Я взяла трубку. Голос на другом конце дрожал.
— Меня зовут Ирина. Я работаю в магазине для садоводов. Даниил был у меня вчера вечером.
Я посмотрела на него. Он стоял у стены между двумя сотрудниками и следил за каждым моим движением.
— Что он купил?
— Средство от вредителей. Очень токсичное. Я попросила документ, потому что без него не продаю такие препараты. Он расписался в журнале.
— Почему вы звоните сейчас?
— Потому что утром он вернулся и просил вырвать страницу. Я отказалась. Он сказал, что это семейное дело.
Ирина приехала через двадцать минут с журналом. На странице стояли дата, сумма и подпись Даниила. Рядом было указано название вещества, которое токсиколог уже обнаружил в остатках ужина.
— Я не добавляла это в еду, — сказал Даниил. — Она всё подстроила.
— Тогда зачем вы спрятали телефоны? — спросила сотрудница.
— Я испугался.
— А страховку тоже испугавшись переписали?
Она положила перед ним бумаги из красной папки. Две недели назад Даниил оформил на меня новый полис и указал себя единственным получателем денег. На отдельном листе стояла поддельная подпись, будто я согласилась на изменение условий.
Ной сжал мою руку.
— Поэтому ты спрашивал, где мамины документы?
Даниил посмотрел на него.
— Ты ничего не понимаешь.
— Я понимаю, что ты собирался убить нас ради денег.
— Я не хотел убивать Ноя!
Его крик прозвучал так резко, что все замерли.
Он понял ошибку сразу, но было поздно.
— Ты сказал, что оба перестанем быть проблемой, — тихо произнесла я.
— Я должен был вернуть долг. Люди, которым я задолжал, угрожали мне. Я думал, что после выплаты всё закончится.
— А если бы мы умерли?
Даниил отвернулся.
— Я бы сделал так, будто ты отравила сына, а потом себя. Телефоны нужны были, чтобы никто не увидел мои звонки.
Ной отшатнулся от него, будто получил удар.
Токсиколог подтвердил отравление. Журнал Ирины, страховые бумаги и спрятанные телефоны складывались в одну картину. Но в красной папке нашёлся ещё один документ — договор продажи дома, подписанный Даниилом за день до ужина.
Он уже собирался продать наше единственное жильё.
— Покупатель приедет утром, — сказала сотрудница, читая договор. — И он указан здесь не случайно.
На последней странице стояло имя человека, которому Даниил задолжал деньги.
Даниил закрыл глаза.
— Он не должен был узнать, что я всё отменил.
— Что именно отменил? — спросила я.
Даниил молчал, а Ирина вдруг достала из сумки ещё один лист.
— Есть кое-что, чего он не знает. Сегодня утром ко мне приходила женщина и спрашивала о той же покупке. Она назвалась сестрой Даниила и сказала, что принесёт документы, которые могут изменить всё…
Сестра Даниила принесла папку, о которой он молчал…
Я думала, что главная тайна уже раскрыта. Но один документ показал: ужин был лишь частью гораздо более опасного плана.
«Он собирался обвинить тебя даже после смерти».
Ной побледнел.
👇 Финал истории уже открыт



