Адмирал приказал вывести меня с базы при всех, но, услышав мой позывной, побледнел весь строй

Когда охранник уже взял меня за локоть, из здания оперативного управления выбежал связист и закричал мой позывной так, будто от него зависела чья-то жизнь.

— Фантом! Фантом, немедленно к адмиралу!

На плацу стало так тихо, что я услышала, как на ветру хлопнула лента на флагштоке. Двадцать четыре бойца в безупречных формах одновременно повернули головы. Потом, словно одна машина, вытянулись по стойке смирно и отдали честь.

Охранник убрал руку. Его пальцы ещё секунду дрожали возле моей куртки.

Адмирал Ричардсон не пошевелился. Только на скулах у него заходили желваки.

— Вы ошиблись, лейтенант, — сказал он связисту.

— Нет, сэр. Подтверждение пришло с командного пункта. Запрос лично для Фантома.

Я посмотрела на два «Раптора» за зданием. У первого стоял неправильный подвесной бак. У второго под правым крылом темнела царапина возле крепления. Я помнила её. Три месяца назад именно из-за этой царапины самолёт сняли с боевого дежурства.

— Что происходит? — спросил один из бойцов, не опуская руки.

Ричардсон резко повернулся к нему.

— Продолжать построение!

— Сэр, — вмешалась я, — сначала стоит объяснить, почему самолёт с повреждённым креплением находится на полосе.

Он посмотрел на меня так, будто я только что произнесла запрещённое слово.

— Вы больше не имеете отношения к авиационному крылу.

— Я имею отношение к каждому самолёту, который подписывала.

— Вы консультант. Не командир.

— А вы сейчас пытаетесь поднять в воздух машину, которую три месяца назад признали опасной.

Его лицо стало холодным.

Он наклонился ближе, и от его кителя пахло мятными леденцами.

— Ещё одна фраза — и вы покинете базу в наручниках.

Когда-то я слышала такой тон перед вылетом, который должен был стать последним. Тогда мой ведомый не вернулся из облаков над пустыней. В официальном отчёте написали: «ошибка пилота». Я не поверила ни одной строке.

Связист протянул мне защищённый планшет.

— Капитан, вас ждут в центре управления. Командующий воздушными операциями уже на линии.

Ричардсон вырвал планшет у него из рук.

— Никто никуда не идёт.

— Адмирал, — спокойно сказала я, — если вы сейчас задержите меня, это будет зафиксировано в журнале доступа.

— Журнал можно исправить.

Он сказал это слишком быстро.

И сам понял, что сказал.

У дальней стены техник в оранжевом жилете уронил гаечный ключ. Металл ударился о бетон, и парень вздрогнул сильнее, чем от выстрела.

Я запомнила его лицо.

— Назовите ваше имя, — попросила я.

— Старший техник Нолан, мэм.

Ричардсон резко вскинул руку.

— Всем разойтись! Полковник Воронцова задержана для проверки допуска.

Никто не двинулся. Даже флаг над нами будто застыл.

Я достала из внутреннего кармана маленькую латунную пластинку с выцарапанным номером борта. Это был единственный предмет, который мне вернули после той катастрофы. На обратной стороне я когда-то записала время, когда система впервые дала сбой.

Ричардсон увидел пластинку и побледнел.

— Откуда это у вас?

— Из самолёта, который вы объявили уничтоженным.

Он шагнул ко мне.

— Отдайте её.

— Сначала скажите, почему номер этого борта снова стоит в вашем журнале вылетов.

За его спиной открылась дверь командного центра. Изнутри вышла женщина в форме генерала и молча протянула руку к папке, которую держала под мышкой. Ричардсон бросил на неё взгляд, словно узнал приговор, а затем сам потянулся к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Пальцы генерала легли на папку раньше его руки.

— Адмирал, вы опоздали, — сказала она.

— Генерал Харт, это внутренняя проверка.

— Именно поэтому я здесь.

Она забрала папку и передала её мне. На обложке стояла дата трёхмесячной давности — день гибели моего ведомого, капитана Эвана Ли.

У меня пересохло во рту.

— Почему его дело у вас?

— Потому что его отчёт исчез из архива, — ответила Харт. — А сегодня утром кто-то попытался уничтожить резервную копию.

Ричардсон усмехнулся, но улыбка получилась натянутой.

— Майя, вы слишком близко к этому делу. Вы пережили катастрофу и видите заговор там, где была ошибка.

Он впервые назвал меня по имени. Не полковник. Не консультант. Майя.

Так обращались только те, кто знал, почему мой позывной больше не произносили в оперативных комнатах.

— Ошибка пилота не меняет конфигурацию подвесного бака, — сказала я.

— Самолёт используется для испытаний.

— Без разрешения?

— С разрешением командования.

— Покажите подпись.

В этот момент из-за ангара донёсся резкий свист. Один из «Рапторов» начал самопроизвольное включение вспомогательной системы. На корпусе мигнула жёлтая лампа, хотя рядом не было ни одного техника.

— Заглушить питание! — крикнула я.

Нолан бросился к панели.

— Доступ заблокирован!

— Главный рубильник справа, под защитной крышкой!

— Его нет!

Я подбежала к самолёту. Горячий воздух ударил в лицо, пахнул керосином и раскалённым металлом. Под крылом мигал крошечный индикатор, которого не было в заводской схеме.

— Это не испытательная система, — сказала я.

Ричардсон схватил меня за плечо.

— Отойдите от самолёта.

— Вы установили чужой модуль наведения.

— Достаточно!

— Он подключён к резервному каналу управления. Если самолёт взлетит, кто-то сможет изменить его маршрут с земли.

Харт повернулась к адмиралу.

— Вы говорили, что борт пуст.

— Я не обязан отчитываться перед бывшим пилотом.

— Но обязаны передо мной.

На плацу заговорили рации. В командном центре подняли тревогу. Ричардсон побледнел, увидев, что Нолан снял с панели оплавленную крышку.

Внутри лежал тонкий медный провод и маленькая карточка доступа.

Нолан смотрел на неё, будто держал в руке живое насекомое.

— Адмирал, здесь ваш код.

— Это подделка.

— Я сам устанавливал систему, — тихо сказал техник. — По вашему приказу.

Ричардсон повернулся к нему.

— Замолчи.

— Вы сказали, что это часть секретной операции. Вы сказали, что если я заговорю, мою семью лишат защиты.

У меня внутри всё сжалось. Значит, он не просто скрывал неисправность. Он готовил самолёт к полёту, которого не существовало в официальном расписании.

Харт открыла папку.

— Здесь подпись Эвана Ли. Он отказался поднимать борт в воздух.

Я перевернула страницу. Под подписью стояла приписка: «Команда получена от адмирала Ричардсона. Система управления изменена без уведомления экипажа».

— Эван не ошибся, — прошептала я.

— Нет, — ответил Нолан. — Его заставили переписать запись.

Ричардсон отступил к флагштоку.

— Вы не понимаете, что делаете. Если документы выйдут наружу, пострадают люди.

— Какие люди? — спросила я.

Он не ответил.

Вместо него ответила рация на поясе Харт. Из динамика донёсся голос диспетчера:

— Генерал, подтверждён второй сигнал с борта. Он идёт из подземного хранилища. И там кто-то заперся…

ЧАСТЬ 3

— Кто заперся? — спросила Харт.

Диспетчер замялся.

— Человек назвался капитаном Эваном Ли.

У меня подогнулись колени. Я вцепилась в край крыла, чувствуя под ладонью мелкую вибрацию металла.

— Это невозможно, — сказала я. — Эван погиб.

— Тело не нашли, — тихо произнёс Нолан.

Ричардсон резко повернулся к нему.

— Ты обещал молчать.

И этим всё подтвердил.

Через семь минут мы спустились в подземное хранилище. Тяжёлая дверь пахла ржавчиной и машинным маслом. За ней горела одна лампа. На бетонном полу лежали распечатки, запас воды и переносной передатчик.

Из тени вышел худой мужчина в выцветшей форме.

— Майя, — сказал он.

Я узнала голос раньше лица.

— Эван?

Он кивнул. На виске у него тянулся шрам, а левая рука была зафиксирована самодельной шиной.

Я ударила его кулаком в грудь. Не сильно. Просто чтобы убедиться, что он настоящий.

— Ты позволил мне поверить, что умер.

— Я пытался вернуться.

— Три месяца!

— Три месяца я прятался от людей, которые хотели закончить начатое.

Харт шагнула вперёд.

— Говорите всё.

Эван посмотрел на Ричардсона.

— Адмирал приказал нам проверить новый канал наведения. Но канал был не военным. Он позволял отводить самолёты от заданного маршрута и передавать управление частной сети. Я отказался. Тогда Ричардсон отправил мой борт без разрешения, а после отказа системы сделал вид, что произошла ошибка.

— Зачем? — спросила я.

— Чтобы провести через воздушный коридор груз, который не должен был существовать.

Нолан достал из папки лист.

— Я видел накладные. Борт перевозил оборудование для частной компании «Крайтон». Её владелец платил адмиралу через счета фонда помощи ветеранам.

Ричардсон выдохнул:

— Вы ничего не докажете.

Эван поднял руку. В ней был металлический жетон с номером борта.

— Доказательство лежит в старом аварийном маяке. Я спрятал его перед тем, как меня нашли.

— Где? — спросила я.

— В том самом самолёте, который стоит на полосе.

Генерал Харт приказала охране опечатать ангар. Ричардсон бросился к выходу, но бойцы перегородили ему дорогу.

— Вы не понимаете, — сказал он. — Я спасал базу. Компания обещала закрыть финансирование, а без него людей отправили бы домой. Я выбрал меньшее зло.

— Вы выбрали самолёты без экипажей, — ответила я. — И похоронили живого человека.

Он посмотрел на Эвана.

— Ты должен был умереть.

Слова повисли в тесном помещении тяжелее любого приказа.

Харт медленно достала телефон.

— Эта фраза прозвучала при свидетелях.

Ричардсон рванулся к передатчику, но Нолан успел выключить питание.

Эван наклонился ко мне.

— В маяке не только сведения о грузе. Там список тех, кто участвовал.

— И кто его заказал?

Он посмотрел на дисплей передатчика. На экране появилась новая строка, пришедшая с неизвестного номера.

«Если маяк найдут, второй самолёт взлетит через сорок минут. На борту будет Майя Воронцова»…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Второй самолёт получил приказ взлететь — и я вошла в кабину…

Я думала, что раскрытие спасёт нас. Но оно запустило механизм, который должен был уничтожить последнее доказательство.

Эван увидел первую строку нового отчёта.
«Пилот отказался выполнять незаконный приказ».
И сжал в ладони жетон погибшего борта.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал этой истории уже открыт

Оцените статью